Лысый резко наклонился ко мне, губы у него растянулись, глаза налились.

— Открой, сука!

Он снова ударил по стеклу ладонью.

— Открой, я сказал!

Я, честно говоря, примерно так и предполагал: на конструктивный диалог лысый и его люди настроены не были.

Миранда повернулась ко мне. Баба она была не только красивая, но и бойкая и из любой ситуации пыталась выжать максимум, если судить по нашему недолгому знакомству.

— Ты что творишь⁈ Ты нас закрыл! Это незаконно! Всё снимается!

Оператор ни черта не понимал, что делать, но всё же поднял телефон выше. Я видел, как ему хочется снова стать уверенным. Только совсем у бедолаги не получалось.

Лысый ткнул пальцем в стекло.

— Ты нас закрыл! Это похищение!

Молодой сзади опять ударил кулаком по стеклу.

— Открой, мужик! — рявкнул он.

Стас, Пашка и Марат стояли у стены. Я специально не разрешал им подходить ближе. Их работа сейчас была простая: молчать в тряпочку, смотреть и запоминать. В драку они уже однажды чуть не влезли. В переговоры тоже. Результат стоял перед ними с помятым крылом и лишним пробегом.

Стас смотрел на лысого с такой злостью, что ещё чуть-чуть — и прожёг бы стекло взглядом, как лазером. Пашка держался хуже: глаза бегали. Марат сжимал кулаки, готовый к драке. Да хотя бы с тем же оператором.

Миранда начала снова:

— Мы пострадавшие! Нашего человека сбили! Вы машину украли! Нас незаконно удерживают! Это всё на видео!

— Хорошо, — согласился я. — Повтори ещё раз, только чётче.

— Да ты…

— Осторожнее, — перебил я. — Оскорбления плохо ложатся на образ жертвы.

Я тянул время не просто так. Мне нужно было дождаться возвращения Феди из торгового центра. Ну а там уже разговаривать с этими людьми на полном серьёзе.

Лысый дёрнул ручку ещё раз.

— Ты попал, психолог.

Он снова наклонился к стеклу.

— Слушай сюда. Открываешь дверь, отдаёшь ключ, и мы ещё подумаем, как с тобой дальше разговаривать.

— Ты сейчас торгуешься изнутри закрытой машины, — подмигнул я. — Позиция интересная, но слабая.

— Ты ничего не докажешь.

— Дойдём и до этого.

— Да ты вообще кто такой?

Миранда заверещала громче.

— Выпустите нас! Мне плохо! Мне душно!

Я посмотрел на неё через лобовое.

— Кондиционер включи. Машина дорогая, там есть.

Лысый после этих слов начал тыкать своими жирными пальцами в панель. Естественно, никакой реакции у автомобиля не было.

— Я пошутил, — улыбнулся я.

Миранда шипела, лысый злился, молодой сзади ругался себе под нос.

Я посмотрел на ворота. Феди ещё не было.

Я отошёл от стекла на шаг, чтобы лысый перестал считать себя центром вселенной, и повернулся к оператору.

— Давай вспомним вашу историю. Только коротко, чтобы в телефон поместилось.

Оператор поправил хват и перевёл на меня камеру телефона. Лысый сразу насторожился.

— Ты чего там вспоминать собрался?

— Ваш ролик, который вы мне на парковке торгового центра показывали. Очень душевный, кстати, получился. Крик, падение… почти фестивальное кино.

— Там всё видно! — заверещала Миранда.

— Там видно то, что вам надо. На нём нет главного: что было за десять секунд до падения. Нет момента, как ваш толстожопый артист оказался у машины. Нет того, как он потом вскочил. Есть только крик, падение и испуганный пацан. Дешёвый монтаж, но я оценил, как вы старались.

Лысый замер. Он уже не дёргал ручку, а вместо этого внимательно слушал.

— Может, хватит комедию ломать? — предложил я. — Вы сейчас признаётесь, что поступили нехорошо, когда молодёжь нашу обманывали. Извиняетесь, и там уже мы подумаем, что делать дальше. Это, если что, вариант без далеко идущих последствий.

— Докажи, что так было, — широко улыбнулся лысый.

— Докажу.

— Чем? У нас запись есть, где богатый мальчик давит человека. У тебя же только одни разговоры!

Стас встрепенулся, услышав обвинение.

— Никто не давил…

— Молчать, — перебил я.

Пацан прикусил губу и замолчал. А лысый сразу попробовал продавить. Если его подельник был толстожопый, то этот был хитрожопый.

— Слышишь? Он сам знает, что сделал. Вон белый весь, потому что виноватый. Права есть? А возраст какой? Всё есть для полиции.

— Для полиции у вас тоже много интересного найдётся, — сказал я. — Постановка, вымогательство, давление на несовершеннолетних. Красивый получается букет. Только ленточки пока не хватает.

— Слова, — прыснул лысый. — Одни слова. Ничего ты не докажешь.

Миранда уловила момент и тут же подхватила:

— Да, докажи! У нас человек пострадал! Он работать не может! Ты кто такой, чтобы нас обвинять? Анджело, вызывай полицию!

— Открывай. Иначе сейчас сам полицию вызову! — бросил оператор.

— Вызывай, — бросил я.

Но вызвать ментов оператор всё-таки не успел. Да и вызывать вряд ли собирался, если уж говорить прямо. Зато ровно в этот момент послышались быстрые шаги — вернулся Федя. Запыхавшийся, бледный, с красными пятнами на щеках и телефоном в руке.

— Роман… Роман Михайлович…

Я повернулся к нему. Федя поднял телефон. Рука дрожала, но телефон он держал крепко.

— Есть запись. Они файл не дали, — быстро сказал он. — Старший смены начал говорить про безопасность, персональные данные и внутренний порядок. Охранник сначала вообще сказал, что камеры не туда смотрят. Потом мойщик вспомнил, что одна камера берёт выезд и кусок парковки. Они спорили. Я…

Он сглотнул.

— Я сказал, что сейчас сюда приедет владелец BMW, полиция и администрация торгового центра будет объяснять, почему вымогательство на их парковке осталось без записи. Тогда они разрешили посмотреть монитор. Файл не дали. Но я снял экран. Там видно. Не идеально, но всё-таки видно.

Я взял у него телефон.

— Нормально сработал, Федь.

Лысый в салоне смотрел на телефон в моей руке. Миранда перестала верещать. Молодой сзади вытянул шею. Оператор снаружи стоял с камерой, но уже не снимал…

Федя ткнул пальцем в экран.

— Вот здесь первый кусок. Потом второй. Я снял несколько раз, потому что монитор бликовал.

Я повернулся к BMW и поднял телефон так, чтобы лысый видел экран через стекло.

— Смотри внимательно, — сказал я. — Сейчас начнётся режиссёрская версия, но с другого ракурса.

Видео было плохим. В этом и была его сила.

Картинка дрожала, потому что Федя снимал монитор с руки. По экрану шла светлая полоса блика, в углу отражался кусок охранной будки, иногда поверх записи мелькала лысина какого-то мужика. Звук почти отсутствовал. Всё выглядело мутно и некрасиво. Зато правдиво.

На записи виднелся кусок парковки. Чёрная BMW стояла у края, рядом крутились пацаны. Стас махал рукой, Марат что-то говорил, Пашка стоял у водительской двери. Потом в кадр вошла Миранда. С этого ракурса её было видно хуже, чем на ролике оператора, зато было понятно главное: она сама подошла к пацанам. Подошла, заговорила, показала куда-то в сторону мойки.

Я остановил видео и повернул экран к салону.

— Вот ваша случайная прохожая и начало разводки.

Миранда ударила ладонью по панели.

— Да я дорогу спрашивала!

Лысый молчал. Смотрел.

Я запустил дальше. Пашка сел за руль. Машина медленно подалась назад. Камера брала общий план сбоку, через дальний угол парковки. И там, у края, появился пузатый. Он, разумеется, стоял заранее. Стоял, смотрел на машину и ждал.

— Вот инвалид подоспел, — прокомментировал я. — Нога, гляжу, ещё не знает, что скоро станет больной.

На записи BMW начала сдавать назад. Пузатый сделал шаг, но не от машины, а наоборот — к машине. Движение было короткое, резкое, даже немного нелепое. Он будто запрыгивал в момент, который сам же и ждал. Потом упал картинно, как артист районного театра.

— Ну как-то так, ребята, — сухо сказал я.

Лысый наконец подал голос:

— Там не видно, что он специально. Он испугался!

Дальше на видео уже была суета после падения. Пацаны стояли вокруг, лысый подходил к машине, Миранда махала руками, а оператор прыгал с телефоном. Пузатый сидел на асфальте и держался за ногу. Но через несколько секунд, когда основное внимание сместилось к пацанам и машине, он перенёс вес на эту самую ногу, подтянул её, переставил и устроился удобнее.

Я остановил кадр.

— А вот больная нога, видел?

Миранда закричала:

— Да он на адреналине! У человека шок был!

Я включил третий фрагмент. Он был самый плохой по качеству. Федя снимал монитор почти сбоку, изображение плыло, но различить можно было. После того как мы с пацанами уехали, пузатый быстро пошёл к своим. На пару секунд даже почти побежал, когда лысый махнул рукой. Для человека, которого только что сделали калекой, получалось бодро.

Я развернул экран к стеклу. Лысый молчал.

Миранда зато молчать не собиралась. Она начала орать громче, чем раньше. Про незаконное удержание, богатых детей, их вседозволенность и то, что видео ничего не значит. А они всё равно пострадавшие. Чем больше она кричала, тем яснее становилось, что факты пошли против них, и ей приходилось засыпать их шумом.

— Это монтаж! — наконец выкрикнула она. — Искусственный интеллект!

Федя, который стоял рядом со мной, вдруг обиженно сказал:

— Я сам снимал с монитора.

Все посмотрели на него.

Он будто сам испугался, что вмешался, но отступать уже не стал.

— Там старший смены стоял. Охранник стоял. Это камера торгового центра.

Лысый перевёл взгляд на меня.

— И что? Ну есть там что-то. Человек всё равно пострадал.

Миранда снова ударила по панели.

— Выпусти нас!

Лысый навалился к стеклу.

— Слушай сюда. Ты думаешь, нашёл кусок записи и всё? У тебя пацан за рулём. Малолетка. Машина чужая. Нам достаточно сказать, что он нас сбил, а вы потом разбирайтесь. Родители заплатят, чтобы шума не было.

— Ну давай ментов вызывать? — предложил я.

— Ты нарываешься… не надо нам никаких ментов!

— А ты повторяешься.

Я отдал телефон Феде. Лысый смотрел на меня через стекло. В салоне, кстати, стало заметно тише. Миранда ещё шипела, молодой сзади ёрзал, но прежнего напора уже не было. Их главная сказка дала трещину. Человек, который пять минут назад был почти калекой, на записи бодро вспоминал, что нога у него рабочая.

— Сейчас два варианта, — продолжил я. — Первый: вы переводите деньги за ремонт машины.

Лысый сразу напрягся.

— Чего?

— Второй: я звоню Ковалёву-старшему и говорю, что люди, которые пытались отжать его BMW, теперь сидят внутри его BMW.

Миранда развернулась ко мне так резко, что едва не стукнулась плечом о стойку.

— Ты больной?

Лысый прижал ладонь к стеклу.

— Сколько… — зашипел он.

Я достал свой телефон, разблокировал экран, открыл калькулятор и ввёл сумму. Повернул телефон к водительскому стеклу. У лысого при виде цифр расширились глаза.

— Ты охренел? За царапину столько не платят!

— Да нет, не особо, — я пожал плечами.

Лысый снова уставился на сумму. В глазах у него бегали расчёты. Деньги он считать умел. Свои отдавать ему было больно, почти как зуб без анестезии.

— Половину, — сказал он. — У меня нет таких денег на карте.

— Тогда звони родне. Ты же хотел, чтобы пацаны отцу звонили? Педагогика зеркальная. Очень современно.

Миранда начала шипеть на лысого:

— Не плати. Ты что, совсем? Он нас запертыми держит! Мы потом сами с них возьмём.

— Закрой рот, — процедил лысый.

— Сам закрой! Ты из-за него сидишь в машине!

— Я сказал — тихо!

Молодой сзади не вмешивался.

— Ты понимаешь, что это вымогательство? — процедил лысый.

— Деньги идут мастеру за ремонт. Сумму назвал мастер. Машина повреждена после вашей постановки. Запись есть. Свидетели тоже есть.

Федя рядом вдруг тихо добавил:

— И перевод будет мастеру. Не Роману Михайловичу.

Я покосился на него, подмигнул. А потом зашёл в интернет, ввёл фамилию и имя отца Стаса. То, что всплыло в поисковике, показал лысому. Даже говорить ничего не стал. И так всё было понятно без лишних объяснений.

Лысый смотрел на нас всех. Он достал свой телефон.

— Номер давай…

Я попросил Димку дать свой номер для перевода. Лысый набирал медленно. Миранда смотрела на экран и шипела:

— Ты дурак. Он тебя развёл. Я тебе говорю, не плати!

Я видел, как лысый дёрнул плечом, как пальцы зависли над экраном. Он ещё искал лазейку.

— Сейчас часть кину, — процедил он. — Остальное потом.

— Дверь тоже потом откроется.

Он поднял на меня глаза.

— Ты издеваешься?

— Работаю с возражениями.

Лысый выругался и снова ткнул в телефон.

Димка посмотрел на свой экран.

— Пришла часть.

— Хорошее начало, — я кивнул. — Продолжай.

— Да чтоб тебя…

Лысый набрал ещё что-то. Телефон у Димки молчал. Мы ждали. Потом телефон Димки коротко звякнул. Мастер посмотрел на экран, провёл пальцем и поднял голову.

— Пришли.

Я посмотрел на лысого через стекло. Он держал телефон в руке так, будто хотел раздавить его.

— Теперь открывай, — сказал лысый.

— Сейчас.

Я достал брелок и нажал кнопку. BMW тихо щёлкнула замками. Лысый рванул дверь так резко, будто выходил из горящего дома. Вылез, выпрямился, шагнул ко мне. На секунду показалось, что он всё-таки попробует ударить.

Не стал.

Миранда выбралась следом. Она хлопнула дверью сильнее, чем следовало. Девка было рванула ко мне, но лысый схватил её за локоть.

— Пошли.

— Да он…

— Пошли, сказал.

Молодой вылез с заднего сиденья и уже не смотрел мне в глаза. Его уличная бодрость растаяла, как мороженое в жару. Оператор держал телефон у груди. И ничего больше не снимал.

Миранда плюнула себе под ноги. Получилось некрасиво и мелко. Они пошли к своей машине. Лысый сел за руль. Миранда хлопнула пассажирской дверью. Молодой устроился сзади, а оператор забрался последним. Машина завелась, фары резанули по мокрому асфальту и воротам бокса. На секунду свет лёг на BMW, потом машина сдала назад и уехала.

Разводилы уезжали злые, но и с облегчением одновременно. Редкое сочетание, им не хотелось знакомиться с Ковалёвым лично.

Шило повернулся ко мне.

— Ладно, деньги есть. Теперь тачка моя до утра.

— Работай.

Он хлопнул ладонями, будто переключил себя из режима «скандал» в режим «работа», и подошёл к BMW. Через минуту мы загнали тачку обратно в бокс.

Пока Димка раскладывал инструмент, я отвёл Стаса, Пашку и Марата к боковой стене, ближе к старому шкафу с банками краски. Здесь пахло растворителем, зато Димка нас не слышал.

Пацаны стояли молча. После отъезда лысого у них в лицах появилось облегчение. Я посмотрел на них по очереди.

— Не расслабляемся, молодёжь. Деньги заплатили не вы. Вы пока только вляпались…

Но не успел я договорить, как телефон в кармане завибрировал. На этот раз звонила Эля.

— Да, Эль.

— Рома, где тебя носит? — спросила она без всяких прелюдий. — Кирилл назначил выездную тренировку по пейнтболу! Автобус уже заказан.

— Когда? — спросил я.

— Сейчас! Он уже всё оформил через директора… По сути, он хочет показать, что ты не контролируешь процесс, — выпалила Элеонора. — Рома, он уже начал это продавать как независимую проверку. Если твои сорвутся, он скажет, что дисциплина держится только на твоём давлении. Если откажешься ехать, скажет, что ты боишься проверки.

— Нормально придумал, — заверил я.

— Что делать будешь?

— Поедем на пейнтбол.

— Будь осторожен…

— Я попробую сделать вид.

Я сбросил вызов. Ну вот… а я уже думал, что полежу сегодня на кроватке и посмотрю новые короткие видео. Но не вышло.

Я подошёл к Шило-младшему.

— Что по срокам?

Мастер не сразу ответил. Провёл пальцами по краю повреждения, присел и внимательно посмотрел вдоль линии кузова. Закончив, встал, взял тряпку и тщательно вытер руки.

— Кузов к утру сделаю. Если мне, конечно, никто мешать не будет.

— А пробег? — уточнил я.

— С пробегом будет всё-таки сложнее, но попробуем.

— Мне надо не «попробуем».

— Сделаю всё, что в моих силах, — пообещал мастер. — Там новомодная электроника. Просто циферки подкрутить не выйдет. Надо смотреть аккуратно, чтобы потом нигде хвост не вылез. Если блок начнёт ругаться… короче, сразу не скажу.

— Утром позвонишь? — спросил я.

— Позвоню обязательно, — пообещал Димка.

— Спасибо тебе.

Мастер в ответ лишь только отмахнулся.

— Вот только благодарностей мне сегодня не хватало. Езжайте уже. Чем меньше вас в боксе, тем выше шанс, что успею в обозначенный срок.