Боря сорвался вперёд раньше, чем на команда вообще поняла, что команда уже перестала существовать. Маркер прижал к плечу, побежал к следующему укрытию, даже не оглянувшись, идёт ли Даня. В его голове, видимо, уже включилась героическая музыка из какого-нибудь чёртового боевика по типу «Миссия невыполнима».

— Боря! — рявкнул я.

Поздно.

Профик в центре даже не стал торопиться. Чуть высунулся, дал два коротких выстрела. Первый шар ударил Борю в грудь. Второй — в плечо. Краска брызнула ярко и обидно, но при этом очень убедительно.

Боря остановился, как будто его лично оскорбили.

— Да ладно!

— Руку поднял, вышел! — крикнул судья.

— Да я только…

— Вышел!

Боря поднял руку. Шёл назад злой и весь красный, что было видно даже под маской. На жилете расползалось пятно краски. Первый герой дня закончился примерно за десять секунд…

Даня тем временем добежал до укрытия и сел там намертво. Вместо того чтобы смотреть фланг, он пытался понять, куда бежать дальше. Глаза за маской метались.

— Даня, фланг! — крикнул я.

Он повернул голову вправо, потом влево. Слишком долго соображал. Глеб увидел движение справа. Взрослый игрок перебегал от бочки к деревянному щиту. Глеб тотчас вскинул маркер и заорал что есть мочи:

— Там справа за бочками, кажется, один пошёл!

Пока он договаривал, профик уже поменял позицию. Вот тебе и «кажется»…

Добрыня заметил движение слева. Я видел это по тому, как пацан повернулся, приподнял маркер, замер. Сомневался… хотел убедиться, сказать точно и не ошибиться.

Потом всё-таки крикнул:

— Лево!

Но стало поздно. Слева уже зашёл игрок в серой форме. Он дал три коротких выстрела по укрытию Дани, заставил того вжаться ниже, потом ещё один игрок ударил по центру. Красные начали сыпаться, как карточный домик.

— Даня, прикрывай! — заорал Ярик.

— Я не вижу!

— Да ты вообще ничего не видишь!

— Сам прикрывай!

Моя команда красных начала ругаться прямо в поле. Противнику даже особо стараться не пришлось. Один отвлекал центр короткими выходами. Второй спокойно обходил справа. Третий давил, четвёртый ждал, пока кто-нибудь из красных высунется из-за укрытия с лицом обиженного суслика.

Ренат, кстати, высунулся. Получил шар вровень в маску. Краска брызнула по пластику, он отшатнулся.

— Попадание! — крикнул судья.

— Да я только посмотреть!

— Всё, на выход.

Ярик попытался перебежать к другой бочке, но сделал это один, без прикрытия. Серый игрок на фланге спокойно поймал его на середине. Два хлопка — пятна расплылись на бедре и на боку.

Глеб остался за щитом и оттуда начал командовать всем сразу:

— Добрыня, туда! Даня, правее! Ренат, стой! Ярик, ты где?

Тупо потому, что пацан не видел игру и не видел, что половина из тех, кому он кричал, уже выходила с поднятыми руками. Добрыня пытался держать левый край, но один против двух профи игроков мог только красиво проиграть. Он всё-таки дал пару выстрелов, заставил одного пригнуться. Это было лучше, чем ничего. Но пока он геройствовал, второй обошёл его справа и выстрелил шаром в плечо.

Добрыня поднял руку без спора.

Последним остался Глеб. Он сидел за укрытием и дышал так громко, что выдавал своё местоположение с потрохами. Противник подошёл сбоку, даже не скрываясь особо. Глеб наконец высунулся, получил свой шар в жилет и сел обратно уже по инерции.

— Всё! — крикнул судья. — Раунд закончен!

Красные выходили с поля молча. Глеб шёл первым. На груди у него расползались два ярких пятна. Вид у парня был такой, будто его на площадке лично предали. Даня тащился следом и не смотрел по сторонам. Ярик тёр бок. Ренат пытался стереть краску с маски, хотя смысла в этом уже не было. Боря снял маску последним и дышал через нос тяжело, зло. Добрыня молчал.

Кирилл дал им пару секунд. Хороший ход, кстати. Пусть поражение сначала впитается и запомнится получше — до подкорки мозга. Пусть каждый пацан сам поймёт, как сейчас выглядел со стороны.

Потом он подошёл ближе и заговорил спокойным, почти добрым голосом:

— Вот именно это я и имел в виду.

Боря поднял голову.

— Что именно?

— Отсутствие устойчивого командного контура, — пояснил Кирилл. — Импульсивный старт. Потеря флангов. Конфликтные команды. Слабая слышимость друг друга. Каждый действовал из своего представления о героизме.

Он говорил вроде бы правильные вещи. Но вроде бы здесь было ключевое слово.

Глеб сжал маркер.

— Мы первый раз играем, если чё.

— Именно, — мягко согласился Кирилл. — Поэтому очень важно увидеть реальное состояние группы без эмоциональной накачки и внешнего давления.

Он бросил короткий взгляд на меня. Вежливый такой взгляд, в какой-то степени даже сочувствующий. Упивался Кирилл своим «превосходством».

Вот тут я и понял, что хватит. Я оглянулся на стойку с экипировкой.

— Маску мне, — сказал я инструктору. — И форму по размеру.

Красные сразу оживились.

— Роман Михалыч, вы с нами? — Боря даже подпрыгнул на месте от счастья.

— Теперь да, — подтвердил я. — Первый раунд у нас был диагностикой. Диагноз простой: пациент жив, но бегает как в жопу клюнутый. Сейчас будем лечить.

У Бори дрогнули губы. Кажется, хотел улыбнуться, но пока не решился. Остальные тоже сразу ожили. Я взял форму и маску, потом кивнул на второй комплект.

— И Кириллу Андреевичу тоже.

Кирилл поднял глаза от планшета, куда уже вовсю что-то записывал.

— Простите?

Он улыбнулся, но теперь улыбка вышла тонкая, было видно, что я застал Кирилла врасплох.

— Роман Михайлович, я сегодня в роли организатора.

— Первый раунд вы уже организовали.

Инструкторы рядом переглянулись. Один отвернулся, будто проверял крепление на маске. На самом деле просто улыбку прятал.

Кирилл покачал головой.

— Вы опять превращаете серьёзную работу в цирк. У меня на этот счёт уже были определённые замечания по вашу душу…

Я подошёл ближе, сказал чуточку тише:

— Кирилл Андреевич, цирк начался в тот момент, когда вы пацанов поставили против взрослых сыгранных игроков и назвали это командной диагностикой.

Я повернулся к красным и сказал уже во весь голос:

— У нас же диагностика общая? Или только пацанам положено получать шариками?

Кирилл понял, что упёрся в вилку. Откажется — пацаны увидят, что он смелый только с планшетом. Согласится — выйдет из безопасной позиции.

Один из инструкторов достал второй комплект и протянул ему.

— Размер примерно ваш.

Кирилл взял форму так, будто ему выдали костюм картошки на детском утреннике.

— Хорошо. Если вам так важно, я сыграю.

— Мне не важно, — сказал я. — Пацанам важно.

Красные зашевелились куда бодрее. Даже те, кто минуту назад смотрел на профи игроков с опаской, теперь будто расслабились. Для пацанов сейчас работала простая арифметика: если Михалыч идёт с ними, значит, их не сдали на убой.

Я натянул куртку, проверил застёжки на маске, взял маркер и повернулся к красным.

— Удачи нам, пацаны.

Кирилл переодевался медленно. Между раундами был перерыв, так что ему некуда было спешить, пусть пока давится своей злобой. Не он один может ставить в неловкие ситуации — мы такое тоже умеем и практикуем.

Я же воспользовался перерывом по-своему. Натянул куртку, проверил маску и повернулся к пацанам.

— Слушаем сюда. Первый раунд вы проиграли не потому, что они крутые. Они крутые, да. Но вы проиграли раньше, ещё до первого попадания.

Боря поморщился, видимо, припоминая свой стартовый рывок, который положил начало разгрому.

— Это я ломанулся, — прошептал он.

— Ну да — решил «умереть» красиво, — усмехнулся я. — Спасибо, мы оценили. В следующий раз живи некрасиво, но полезно.

Пацаны тихо хмыкнули, оценив шутку. Помогло для того, чтобы разрядить обстановку окончательно. Пацаны расслабились, готовы слушать дальше.

Я ткнул пальцем в Глеба.

— Ты начал командовать всеми сразу. Команда должна быть одна, короткая и тому, кто её слышит.

Глеб молча кивнул, впитывая ценную информацию, как губка.

— Добрыня. Ты увидел левый фланг, что там товарищ прёт, как скорый поезд. Но хотел убедиться, что не показалось. Так вот, в бою лучше сказать криво и вовремя, чем правильно, но поздно.

— Понял…

— Даня. Ты сел и стал на какой-то чёрт мебелью. Укрытие — это не дом родной, из него работают.

— Понял…

Я вкратце объяснил пацанам допущенные ошибки. Разумеется, никакой надежды на то, что во втором раунде они вдруг станут командой профессионалов на манер своих противников, у меня не было. Да и неоткуда ей было взяться. Я смотрел на жизнь через призму реализма и тому же самому хотел научить своих пацанов.

— Теперь задача простая, — продолжил я. — Побеждать во втором круге нам не надо.

— Как это? — тотчас посыпались вопросы.

— Вот так. Сейчас ваша задача — продержаться дольше первого раунда и выполнить три простых правила. Всего три, — я начал демонстративно загибать пальцы. — Не геройствовать, не спорить и не бояться допустить ошибку.

Я показал на поле.

— Боря и Даня — займите ближние укрытия, но, Боря, сразу предупреждаю — без самовольного туризма на этот раз. Глеб — держи центр и работай только короткими командами. Добрыня идёт на левый фланг, а Ярик на правый…

Я коротко проговорил пацанам установку на второй раунд. Я специально максимально занизил ожидания по результату. Нет, никаким минимализмом это не было, тактика у меня была такая. Такой подход позволял пацанам не разочароваться в конечном итоге. Я прекрасно понимал, что выиграть у нас не получится никаким макаром, поэтому пусть будет так.

— Готовность минута, и начинаем! — объявил инструктор-администратор.

Второй старт вышел лучше.

Нет, хорошим его было нельзя назвать даже в случае разыгравшейся фантазии. До хорошего там было, как до Парижа в одной известной позе. Но лучше действительно стало.

Боря на этот раз не рванул вперёд сразу. Я видел, как его прямо ломало. Ноги буквально просили бежать, голова вспоминала попадание в грудь, за которое пацану очень хотелось реваншироваться. Вот самолюбие и пыталось командовать парадом. Но он удержался возле ближнего укрытия и даже оглянулся на Даню.

Даня добежал до бочки, присел, маркер выставил аккуратнее. Глеб лёг за деревянным щитом по центру, поднял голову и, увидев движение справа, крикнул:

— Право! Бочки! Один!

Красные собрались, и противники-игроки это заметили сразу. Серый седой мужик не полез в центр, как сделал это в первый раз. Он махнул своему, и те сменили рисунок: один остался давить справа, второй ушёл глубже по левому краю, а третий начал короткими выходами провоцировать наш центр.

Даня снова сел слишком низко. Маркер прижал к груди, выглядывал редко. Шары стучали по укрытию. Каждый хлопок заставлял его вздрагивать.

Я шёл низко, за правым краем, при этом не лез вперёд и не собирался выигрывать за пацанов. Моя задача была куда как проще…

Кирилл был на стороне профи и играл формально. По факту он держался сзади, весь такой чистенький и аккуратный, с маркером в руках.

Очень удобно устроился. Пацанов он отправил под краску, а сам остался в безопасной зоне. Почти классика жанра: «идите, ребята, закаляйтесь, а я тут ценности процесса понаблюдаю».

— Лево! — крикнул Добрыня.

На этот раз крикнул вовремя. Я увидел, как серый на левом фланге пригнулся за покрышками. Ярик услышал команду, развернулся и дал пару выстрелов. Попасть не попал, но профи пришлось сесть ниже и поумерить пыл.

— Хорошо! — рявкнул я. — Ярик, держи его! Добрыня, смотри за вторым!

Добрыня повернул голову. Увидел второго. Маркер поднял быстро.

— Второй слева!

Шло лучше, и Кирилл это тоже увидел. Ясное дело, что ему это не понравилось. Он было сделал шаг вперёд, будто собирался помочь своей стороне, но застыл как каменный истукан.

— Кирилл Андреевич! — крикнул я. — Вы мебель изображаете?

— Роман Михайлович, не отвлекайтесь от команды, — зло выкрикнул он в ответ.

Серый с щетиной, который держал центр, даже чуть скосил глаза в нашу сторону.

Боря в этот момент снова не выдержал. Увидел, что справа противник приоткрыл бок, и самолюбие схватило его за шиворот и буквально потянуло вперёд.

— Я могу! — крикнул он.

— Стоять!

Поздно… Боря высунулся слишком явно, попытался дать очередь и тут же получил шар в плечо. Второй ударил по жилету.

— Да что такое!

— Попадание! — крикнул судья.

Боря вышел, кипя от злости.

Кирилл тут же подал голос:

— Вот именно об этом я и говорил. Импульсивность сохраняется.

Я повернулся к нему, но в этот момент Глеб рявкнул из центра:

— Право! Один перебежал!

Я сразу вернулся к игре. Шары застучали по щитам. Даня вжался в бочку, но на этот раз не превратился в мебель окончательно по примеру Кирилла. Выглянул, дал два выстрела и снова сел. Ренат высунулся, хотел посмотреть, получил шар рядом с маской по краю укрытия и тут же спрятался.

— Ренат! — крикнул я.

— Понял, Михалыч!

Слева серый игрок пошёл глубже. Добрыня увидел, крикнул, Ярик ответил. На долю минуты красные стали похожи на группу. И вот именно в этот момент Кирилл двинулся, но не туда, куда надо было по игре. А туда, где мог сломать нам связку.

Он прошёл между мной и центральным укрытием, поднял маркер, сделал вид, что ищет цель, и перекрыл обзор Глебу. Вот же гад…

Глеб замешкался. Серый с правого фланга дал два хлопка. Даня получил в грудь, Ярик — в бок.

— Попадание! — крикнул судья.

Даня выругался и поднял руку. Ярик раздосадовано стукнул ладонью по бочке.

Кирилл обернулся ко мне через плечо.

— Видите? Команда всё равно рассыпается.

И сразу после этого сделал то, за что в нормальной дворовой игре ему сделали бы физическое замечание. Он отступил за высокий деревянный щит возле центра, вроде бы уходя с линии огня, но при этом встал так, что перекрыл Глебу обзор на правый проход. Сам почти не высовывался. Но маркер при этом держал наготове и выглядывал из-за края ровно настолько, чтобы вроде и оставаться участником, но не рисковать получить краской по жилету.

Красиво устроился. Пацанов подставил, сам спрятался… Вот же гад.

Глеб видел, что правый проход открыт, но не мог понять, кто там заходит. Кирилл заслонял ему сектор, а серый игрок как раз этим пользовался. Ещё полминуты — и нам снесут центр окончательно. Потом Кирилл снова скажет что-нибудь про импульсивность, дефицит устойчивой структуры и прочую чушь, смысл которой он, возможно, сам не знал.

Я присел за бочкой и коротко крикнул:

— Глеб!

— Что?

— На себя его бери! Правый проход! Два коротких!

Глеб на секунду завис.

— Право! — рявкнул он. — Право держу!

И высунул маркер из-за щита. Дал два выстрела по правому проходу. Попасть, к сожалению, не попал, зато серый игрок пригнулся. Второй противник сразу ответил по Глебу, шары глухо застучали по дереву.

Глеб вжался в щит.

— Прижимают!

— Держи! — крикнул я.

Пока серые смотрели на Глеба, я пошёл вдоль покрышек. Кирилл был уверен, что спрятался удачно. В этом и была его ошибка.

Я вышел ему сбоку. Совсем близко подходить не стал. Кирилл меня заметил, но уже поздно. Повернул голову, и я увидел за пластиком маски его глаза.

Удивление там было прекрасное.

— Кирилл Андреевич, — позвал я.

Он вскинул маркер.

Поздно…

Я дал четыре выстрела. Первый шар хлопнул ему в грудь. Второй — чуть ниже, в живот по жилету. Третий — в бочину, а четвёртый — в ногу. Кирилл одёрнулся и ударился плечом о щит.

А потом ещё и ещё…

— Вы что себе позволяете⁈ — выкрикнул он.

— Играю, — сказал я.

И спустил в этого урода всё, что осталось.

Инструктор с серой щетиной невольно хмыкнул, но тут же сделал вид, что кашлянул.

— Попадание есть, — послышался голос судьи. — Игрок выбывает.

Друзья, кто читает нашего с Махровым диверсанта? Приглашаю на книгу про военврача в 1941-м. Ну а кто не читал, догоняйте! Уверен, что понравится:)

Тактический медик, спасая бойца, попал в прошлое.

Позади ад, впереди — тоже. Навыки хирурга будущего против кошмара 1941 года.

Честная история о прошлом и настоящем

https://author.today/reader/597528