— Они несовершеннолетние, да? — прямо спросил Димка. — Какого вообще чёрта происходит⁈

Я глянул через плечо. Стас стоял у верстака с каменным лицом. Пашка держался чуть сбоку, понурив плечи и глядя в пол. Марат остервенело кусал губу и явно удерживал себя от какой-нибудь очередной «гениальной» фразы.

— Пацаны взяли машину отца. Поехали к торговому центру. Там их развели цыгане. Девочка-приманка, мужик-артист под колесо и оператор с телефоном, — пояснил я ситуацию. — Машину хотели оставить себе.

Димка медленно закрыл глаза, переваривая услышанное. Потом открыл.

— Я, значит, правильно понял. В боксе стоит чужая дорогая тачка, которую несовершеннолетние взяли у отца?

— В целом картина верная, — я не стал отрицать.

— Очень рад, что у меня с восприятием порядок, — хмыкнул Шило-младший.

Он вернулся к верстаку и кивнул на положенные часы Стаса, мобильник Марата и браслет Пашки.

— Заберите это.

— Это залог, — повторил Стас.

Димка покачал головой, не соглашаясь с такой постановкой.

— Пацан, залог — это когда вещи свои. А это вещи, которые потом твой отец, его охрана или адвокат придут вытаскивать из меня обратно. Так что я, пожалуй, откажусь.

— Часы стоят дороже ремонта, — упрямо сказал Стас.

— Так я не спорю.

— Да никто сюда не придёт, — Марат скривился.

Димка посмотрел на него с какой-то жалостью. Но говорить ничего не стал.

Федя тихо кашлянул.

— Может быть, мы оформим расписку?

Димка повернул голову к нему.

— А вы кто?

— Куратор этих ребят, ответственный.

— Куратор, ответственный… допустим. Вы сейчас сами себя слышите?

Феде не нашлось, что ответить. Логика — штука такая.

— Давайте так, молодые люди, — продолжил Шило. — Я эту тачку знаю.

У Стаса лицо вытянулось.

— Откуда?

— Завтра у Ковалёва турнир по борьбе. Там такая же чёрная бэха призом стоит. Новая, блестящая, вся красивая, под бантиком. А эта, если я правильно понимаю, его личная. В городе таких две: одна у него, вторая призовая.

Он ткнул пальцем в BMW.

— Значит, если я к ней криво пальцем прикоснусь, меня потом вместе с боксом в асфальт закатают. Останусь и без бабок, и без вашего этого залога, — он кивнул на телефон, часы и браслет. — И без своего гаража.

Логика в его словах была понятная. Лично для меня — более чем.

— По нормальному графику я бы такую работу меньше чем за два дня даже не трогал, — продолжил Димка и начал перечислять. — Тут надо снять, выровнять, вывести, покрасить, высушить, отполировать. А вы хотите к утру…

Он развёл руками.

— Срочная работа, — пояснил я.

— Срочную работу делают за живые бабки и с ясной ответственностью. Тут у меня пока живые только проблемы намечаются.

Звучало, конечно, не обнадёживающе.

— Я же сказал, часы дорогие, — Стас вскинулся.

— А я сказал, что мне от твоих часов радости меньше, чем от мухи в кофе.

— Они реально стоят…

— Стас, — сказал я.

Он замолчал, но злость в нём кипела. Пацан привык, что дорогая вещь открывает двери. Тут дверь явно не поддавалась.

— У меня не ломбард раскаявшихся мажоров. Мне живые бабки нужны. Сейчас.

Я видел, как Стас с трудом сдерживается, чтобы не сорваться. В его голове «хочу» всю жизнь значило «получи». Причём без вариантов. Ему очень хотелось вернуть привычный мир, где всё решается силой фамилии.

— Почему? — резко спросил он.

— Потому что я не дурак. Машина известная, владелец серьёзный, пацаны несовершеннолетние. Либо деньги сейчас, либо вы уезжаете. А раз денег у вас нет, тогда чего стоим? — спросил Шило.

Я не стал давить на жалость. Это был бы дешёвый и сомнительный ход. Мастер был прав целиком и полностью. У него на руках была чужая публичная машина и малолетние виновники с мутной историей.

— Дай час, — сказал я.

— Час? — Шило перевёл взгляд на меня.

— Через час денег нет, и мы выезжаем.

— И где ты за час возьмёшь деньги?

— Пока только ищу финансирование, — я улыбнулся.

Где взять бабки, да ещё и такую крупную сумму — вопрос хороший. И пока у меня не было на него ответа.

Димка выдохнул, посмотрел на BMW, потом на «залог» на верстаке.

— Час, — сказал он. — Ровно час. Потом вы забираете машину и всё это счастье из моего бокса.

— Договорились.

— И вещи свои уберите. Я их видеть не хочу.

Пацаны молча забрали залог. Стас застегнул часы резким движением. Марат сунул телефон в карман. Пашка надел браслет.

— Час пошёл, — Димка посмотрел на настенные часы.

В этот момент мой мобильник завибрировал в кармане. На экране высветилось имя «Танечка». Я принял вызов.

— Да, Таня.

— Роман Михайлович? — голос у неё был встревоженный и виноватый одновременно. — Вы сейчас можете говорить?

— Могу, — заверил я и не сдержался. — Если это не про Битрикс.

— Нет. Тут какие-то люди звонили. В лагерь. На общий номер. Спрашивали ваш телефон… ещё так разговаривают… ну, как будто необразованные…

Таня не дала особой конкретики и не назвала имён. Но мне почему-то сразу стало понятно, о ком идёт речь.

— Какие люди? — всё же уточнил я.

— Мужчина. Голос такой… неприятный. Сказал, что им нужна психологическая консультация у Ромы. Очень срочно. Номер просил…

— И ты дала, — догадался я.

На том конце повисла пауза. По всей видимости, догадался я правильно.

— Ну… — сказала Танечка. — Он же у вас на сайте лагеря есть. Роман Михайлович, я правда подумала, что консультация… ну я же не могла не дать?

— Тань, да нет, всё в порядке. Это мои знакомые, я как раз хотел на консультацию записать, — заверил я девчонку.

Федя приблизился.

— Что случилось?

Я прикрыл микрофон ладонью.

— Наши парковочные актёры нашли мой телефон.

Федя шумно вдохнул.

— Танечка, спасибо, что сказала, родная. Всё, я отключаюсь.

— Роман Михай…

Я сбросил вызов.

— Это цыгане? — спросил Стас, быстро догадавшись.

— Похоже.

— И что теперь?

Я хотел ответить, но телефон снова завибрировал. На экране появился видеозвонок с незнакомого номера.

— Господи… — прошептал Пашка.

Я показал экран Димке.

— Вот. Клиенты созрели, которые оплатят ремонт.

Я, не дожидаясь его реакции, принял видеозвонок. Экран пару секунд мазался пикселями, потом проявилось лицо лысого. Камера стояла слишком близко, поэтому я даже видел, как лысина мужика блестела от пота. За его плечом мелькнула тёмная обивка салона и кусок чьей-то цветастой кофты. Миранда, значит, тоже рядом. Семейный подряд вымогателей, блин.

— Ну что, психолог, — зашипел лысый. — Далеко уехал?

Я держал телефон так, чтобы в кадре было только моё лицо и кусок серой стены за спиной.

— А, это ты, — невозмутимо ответил я. — Давно не виделись.

— Адрес скажи, — проскрежетал цыган. — Думаешь, спрятался?

— Ты в гости хочешь приехать? — уточнил я.

Лысый подался к камере.

— Машина где?

— В сервисе. Показываю мастеру.

Из-за плеча лысого донёсся женский голос:

— Спроси у него, где они!

Лысый резко мотнул головой.

— Ша, женщина!

Я чуть наклонил телефон, одновременно повернувшись к воротам бокса, которые были по-прежнему открыты. В кадр на секунду попал край ворот бокса, полоска света от фонаря и часть вывески соседнего шиномонтажа. Сделал я это как будто бы случайно. Как будто здесь было ключевым.

Лысый заметил вывеску. Глаза у него сразу дёрнулись в её сторону. Совсем чуть-чуть. Крючок цыган охотно заглотил.

— Ты мне машину должен вернуть, — сказал он и облизал губы от волнения.

— Интересная мысль.

— Адрес, — повторил лысый уже жёстче.

Я вздохнул, будто разговор начал меня утомлять, и повернулся чуть боком. Камера снова поймала лишнее: кусок металлических ворот, жёлтую лампу под козырьком, стенд с облезлой надписью шиномонтажа за проёмом.

Лысый смотрел внимательно. Изображал злость, но глаза уже вовсю работали.

— Ты чего камерой вертишь? — осторожно спросил он.

— Рука устала. Вы же консультацию затянули.

— Я тебя найду.

— Верю. Только аккуратнее. Тут мастер нервный, он футбол пропустил.

Димка беззвучно показал мне кулак. Я кивнул ему с самым серьёзным видом.

Лысый наклонился к экрану и сбросил вызов.

Я опустил телефон.

— Ты сейчас сделал так, чтобы они сюда приехали? — спросил Шило-младший.

— Угу.

— В мой бокс?

— К воротам, — поправил я. — Мы сейчас из бокса выедем. У нас ведь сейчас есть час, о котором мы договорились.

Федя схватился за голову.

— Роман, это же провокация!

— Они правда приедут? — испугался Стас.

Я убрал телефон в карман.

— Приедут.

Пашка облизнул пересохшие губы.

— И что мы будем делать?

Я убрал аппарат в карман и посмотрел на ворота. Снаружи под фонарём мокро блестел асфальт.

— Сначала машину переставим.

Я сел за руль, завёл BMW и выехал из бокса. Поставил машину немного под углом, чтобы чёрный кузов сразу бросался в глаза. В таком положении BMW и правда выглядела добычей. Дорогой, блестящей и почти доступной.

— Стас, второй ключ от тачки у тебя с собой? — поинтересовался я.

Стас поспешно кивнул, полез в карман и достал второй ключ от иномарки.

Я взглянул на брелок от бэхи, повертел его в пальцах. Тяжёлый, удобный, с мягкой кнопкой. В маленькой пластиковой штуке сидела половина «власти» над машиной. Значит, с этой штукой и надо было работать.

— Что ты делаешь? — спросил Федя.

— Готовлю переговорную позицию.

Я ногтем поддел крышку брелока. Она сначала не поддалась, потом щёлкнула. Батарейка сидела внутри аккуратной круглой таблеткой. Я вытряхнул её на ладонь и положил в карман.

— Зачем? — полюбопытствовал Стас.

— Увидишь.

Я защёлкнул крышку брелока, проверил, чтобы выглядело всё обычно, и сунул ключ в карман. Потом достал телефон и глянул на время. Лысый мог приехать быстро. Такие, когда чувствуют наживу, двигаются бодрее курьера с горячей пиццей.

Я повернулся к Феде. Он сразу сделал маленький шаг назад.

— Что? — спросил он.

— Федя, слушай внимательно. Сейчас ты сделаешь самое полезное за весь день.

— Я?

— Ты.

— Что именно?

— Вернёшься к автомойке. Найдёшь охранника или мойщика, который нас наводил. Скажешь, что нужна запись с камеры. Пусть хотя бы покажут с монитора или скинут кусок на телефон.

Федя замотал головой раньше, чем я договорил.

— Роман, они не дадут. Это же персональные данные, служба безопасности, регламент…

— Федя, тебе запись не в суд нести, а мне показать. Скажешь, что если записи не будет, сюда приедет владелец бэхи, менты, администрация торгового центра и всем будет весело. Особенно тем, кто видел развод и промолчал. Ну а чтобы мужик был сговорчивее — денег на лапу дай.

Федя мялся. Я видел, как ему страшно. Ему очень хотелось остаться здесь, за моей спиной.

— Я один туда не пойду, — сказал он.

Мир, конечно, не рухнул бы, если бы Федя остался. Но для этих троих он снова стал бы мягким бумажным взрослым, который рядом до первой трудности. После сегодняшних событий у Феди появился крохотный шанс выйти из этой роли. Упустить его было бы глупо.

— Пойдёшь, — сказал я. — Потому что ты куратор синих и тут твои пацаны.

Федя чуть заметно вздрогнул, покосился на пацанов.

— Что конкретно делать?

Я начал загибать пальцы и перечислять ему ключевые правила коммуникации с охранником торгового центра. Федя слушал внимательно.

Федя достал телефон, проверил заряд, потом снова убрал.

— А если они меня пошлют?

— Значит, вежливо вернёшься и скажешь, куда именно. Но сначала попробуешь. И главное, Федя: не пытайся быть умным. Будь полезным. Разница всё-таки огромная.

Он обиделся бы утром. Днём, возможно, начал бы спорить. Но сейчас только кивнул.

— Я понял, Ром.

Федя пошёл к выходу. У ворот на секунду остановился, будто ждал, что кто-нибудь его окликнет и отменит задание. Никто не окликнул. Даже Стас промолчал и не проявил любопытства, куда именно собрался идти куратор.

Пацаны провожали его взглядом. Они привыкли видеть Федю человеком, который красиво говорит и плохо держит удар. Но сегодня что-то в привычной картине мира пошло не так.

Ждать пришлось недолго.

Минут через пятнадцать за воротами показался свет фар. Машина подъехала не к самому боксу, а чуть сбоку, тормознув у шиномонтажа.

Димка стоял у верстака и крутил в руке грязную тряпку. Естественно, это были не его проблемы и вмешиваться он не собирался. Да я как-то и не ждал этого от него. Стас, Пашка и Марат держались у стены. Я поставил их туда специально: на виду и подальше от проблем.

Из машины вышли четверо.

Лысый первым. Чёрная футболка, золотой браслет, походка хозяина чужой земли. Он держался так, будто приехал за своим имуществом, которое какие-то недалёкие люди временно переставили в бокс.

Следом вышла Миранда. Цветастая кофта, яркие губы и чёрно-смоляные волосы. Она сразу скользнула глазами по BMW.

Оператор, тоже наш знакомый по сегодняшнему утру, вылез с телефоном уже в руке. Камера у него была включена почти сразу. Он держал аппарат чуть ниже лица, ловил кадр: ворота, BMW, я. Четвёртым был ещё один наш знакомый из силовой поддержки.

Я отметил состав и мысленно кивнул. Толпу они не взяли. Значит, считали, что всё под контролем.

Лысый остановился у ворот и усмехнулся.

— Ну что, психолог, далеко уехал?

— До сервиса, — сказал я. — Вы же нам бампер поменяли, машину пришлось мастеру показывать.

Цыган чуть качнул головой.

— Ты разговор не переводи.

— Я как раз его к сути подвожу.

Миранда фыркнула.

— Слышь, умник, ты машину зачем увёз? Там человек пострадал.

Оператор поднял телефон выше.

— Всё пишется, — предупредил он.

— Снимай, — разрешил я. — Только ровнее камеру держи.

Лысый прошёл ближе к BMW. Взгляд у него сразу стал другим: жадным. Машина стояла под светом так, как я и хотел. Чёрная, дорогая и такая близкая. Она снова казалась цыганам почти взятой.

— Ключи давай, — рявкнул лысый.

— Конечно, одну секундочку, — ответил я и полез в карман за брелоком.

Отсутствие сопротивления с моей стороны на секунду озадачило цыгана. Он, видимо, подумал, что я снова начну брыкаться и идти в отказ. Но в голове у мужика уже вовсю вертелись мысли, как он будет сидеть за рулём шикарной тачки. Поэтому занавес у него уже опустился и мешал нормальному мыслительному процессу.

Но чтобы занавес опустился окончательно, я добавил:

— Были не правы, нам не надо было уезжать, вот всё по-честному — компенсируем пострадавшему лечение.

Лысый жадно хмыкнул, и его лицо расплылось в неприятной улыбке. Я показал ему ключ — тяжёлый, с кнопками. Батарейка меж тем спокойно лежала у меня в кармане.

Я бросил ключ лысому в руки. Он поймал. Рефлекторно и жадно. Настолько жадно, что он даже не успел подумать, зачем ему всё так легко отдали.

— Садись. Проверяй.

Лысый посмотрел на ключ, и остатки трезвого разума всё-таки зашевелились в нём.

— Ты серьёзно?

— Ну да, — я развёл руками. — Если так можно закрыть вопрос, так давай закрывать.

Оператор резко поднёс телефон ближе.

— Ты сам отдал ключ, да? На камеру есть.

— Конечно. Всё сам, никто меня не заставляет, — подмигнул я, глядя в объектив камеры.

Миранда подошла к лысому почти вплотную.

— Не нравится мне это.

— Тебе многое не нравится, — сказал он. — Садись.

Она хотела возразить, но взгляд на BMW сделал своё дело. Ей тоже хотелось снова оказаться внутри машины. В салоне дорогой машины люди такого склада чувствуют себя значительнее.

Молодой в спортивной куртке шагнул к задней двери.

Он нажал кнопку на брелоке. Ничего не произошло. Лицо у него чуть изменилось. Совсем чуть-чуть.

— Она открыта, — спокойно пояснил я.

Лысый открыл водительскую дверь и сел за руль. Миранда устроилась на переднем пассажирском. Молодой залез назад. Оператор остался снаружи, снял, как они садятся, и довольно оскалился.

Лысый хмыкнул и хлопнул дверью. Миранда закрыла свою дверцу. Молодой сзади сделал то же самое.

Я видел, как он нажимает на кнопку запуска двигателя. Вот только кнопка не срабатывала, батарейки-то в ключе не было. Ну а прежде чем этот урод понял, что что-то идёт не так, я достал второй ключ и щёлкнул на кнопку блокировки дверей.

Щёлк.

Бэха моргнула фарами и закрылась.

Лысый тут же дёрнул ручку. Дверь не открылась, и он дёрнул ещё раз, уже сильнее.

— Э!

Миранда попробовала свою дверь.

— Что за фигня?

Молодой сзади толкнул дверь, потом выругался.

Их голоса приглушённо доносились из салона. Когда я обгонял тачку, я оставил стёкла чуть приоткрытыми. Для того чтобы они закрылись на автоматике, нужно было либо зажать кнопку закрытия на брелоке, либо выждать определённое время, до того как они закроются автоматически.

Оператор сначала не понял, что вообще произошло. Лысый нажал кнопку на брелоке. Раз. Второй. Третий. Но машина молчала, как партизан.

Цыган посмотрел на меня через стекло. Я подошёл ближе к водительскому стеклу, приоткрытому на два пальца.

— Батарейка села. Бывает.

Лысый ударил ладонью по стеклу.

— Открой, сука!

Миранда заверещала:

— Вы что творите⁈ Нас закрыли!

Молодой сзади начал материться и дёргать ручку так, будто хотел вырвать её.

Оператор начал пятиться. Без своей гоп-компании он очень быстро поскромнел.

Стас, Пашка и Марат стояли у стены и смотрели на BMW. В подробности своего плана я пацанов не посвящал, но теперь всё стало очевидно и без этого. Пашка вдруг нервно хохотнул, тут же зажал рот ладонью.

Лысый снова нажал на кнопки брелока. BMW снова промолчала. Силовая поддержка на заднем сиденье попыталась ударить по стеклу локтем.

Я постучал пальцем по стеклу.

— Сидим спокойно. Стёкла не бьём. Одно стекло стоит как твоя почка, проверять не советую.

Лысый медленно наклонился к стеклу. Лицо у него стало красным.

— Ты пожалеешь…