Шиномонтаж нашёлся за углом автомойки. Вывеска держалась на двух хилых креплениях. У входа стоял мужчина лет шестидесяти в ватнике, хотя вечер был ещё не зимний. Он пил чай, смотрел на нас и шмыгал носом.

Я подошёл первым.

— Добрый вечер. Где Сергея Шило искать, не подскажете?

Мужик отпил чай и лениво покосился на меня.

— Какого Шило?

— Который раньше тут по кузовщине работал.

Мужик сделал ещё один глоток, помешал чай в кружке и вскинул бровь.

— А тебе зачем?

— Машину бы показать.

Мужик прекрасно видел нашу бэху и фыркнул, как показалось, чуть раздражённо.

— Вижу, что не велосипед. Но Серёги давно нет, братец. У тебя сведения устарелые лет так на пять.

— А что с ним стало? — уточнил я. — Преставился?

Мужик помолчал, помешивая чай.

— Не дай бог. Живой он, но теперь сын его бокс держит.

У Стаса лопнуло терпение. Понятное дело, пацан нервничал. И ему хотелось как можно скорее найти нужный гараж и загнать бэху на ремонт.

— Где? — выпалил он.

Мужик лениво перевёл взгляд на него.

— А ты кто такой, резкий блин?

Стас замялся от подобной. Я дал ему секунду — пусть учится нормально взаимодействовать с людьми, полезнейший навык, между прочим.

— Да я просто узнать хотел, — все же нашёлся он. — Может, подскажете?

Мужик аккуратно поставил чашку на перила и кивнул в сторону дальнего проезда.

— Там за мойкой проедете, потом направо повернете вдоль бетонного забора. Увидите старый склад запчастей, сразу за ним ворота с синей полосой. Написано «Кузовной участок», но буква «К» отвалилась, так что ищите «узовной». Там Димка. Серёгин сын.

— Мастер толковый? — прямо спросил я у мужика.

— Толковый. Злой только правда… Весь в батю, — поведал мужик.

— А он работает сейчас? — осторожно спросил Федя.

— Если свет горит — работает. Если света нет… ну тоже может работать. Он же у нас птица вольная, не то что я здесь, — вздохнул мужик, глядя на вывеску шиномонтажки.

— Спасибо, — сказал Стас.

Мужик снова перевёл взгляд на BMW и уважительно кивнул. Тачка действительно была такая, что не оторвёшь взгляд.

Мы вернулись к машине. Стас сел уже быстрее, явно нервничал.

— Синяя полоса, «узовной», — пробормотал Пашка растерянно. — Хороший, блин, ориентир.

Я не ответил, молча завёл бэху.

Дорога к боксу оказалась такой, будто всеми фибрами ненавидела автомобильную подвеску. Бэха мягко переваливалась через ямы, а я каждый раз ёжился. Лишние царапины нам были сейчас совершенно ни к чему.

Пашка сзади тихо ойкнул, когда мы прошли особенно неприятную выбоину.

— Чё? — спросил Марат, покосившись на него.

— Я просто представил, как там сзади всё отваливается, — хихикнул тот.

— Спасибо, — фыркнул Стас. — Очень прям поддержал.

Федя, глядя на коммуникацию пацанов, вдруг оживился:

— Вот, кстати, это хороший момент. Вы уже начинаете взаимодействовать через прямую обратную связь.

Мы нашли ворота с синей полосой минут через пять. На вывеске действительно осталось «узовной участок». Под ней горела лампа, вокруг которой кружили мошки. За воротами слышался компрессор, стук инструмента и короткий мужской мат. Значит, адрес правильный.

Я посигналил один раз. Ворота приоткрылись, из щели выглянул парень в серой футболке и перчатках. Лет тридцать пять, с усталым лицом и внимательными глазами.

— Закрыто, — буркнул он.

— Нам к Сергею Шило, — сказал я, выходя из автомобиля.

Мужик сначала растерялся, но его лицо быстро сделалось обратно жёстким.

— Батя давно уже не работает, — сказал он.

— Тогда к тебе, — я коротко пожал плечами.

Он внимательно посмотрел на BMW, сразу понимая, что тачка — причина нашего визита, что в общем-то логично.

— Что нужно? — сразу перешёл к делу Шило-младший.

Я повернулся к бэхе и кивнул на призовую тачку.

— Ласточку надо в нарядный вид привести.

Шило-младший не стал спрашивать, что с машиной, вышел из гаража, обошёл машину, смеряя BMW профессиональным взглядом.

— Вы что, её из салона угнали? — хмыкнул он, увидев вмятину на заднем бампере. — Тачка ж нулячая, пробег нулевой.

— Был нулевой, а я уже намотал лишнюю сотню километров, — пояснил я. — Ну и неудачно развернулся, бампер принял.

Шило-младший смерил меня взглядом. А сын-то был профи не хуже отца, это я уже понял. Мужик безошибочно определил, что тачка новая. Да и характер повреждения он тоже определил с ходу и, судя по насмешливому взгляду, сразу понял, что повреждение получено не от удара о другой автомобиль.

— Как понимаю, развернулись и мимо бэшного сервиса? — спросил он.

— Что-то типа того, да. До утра нужно смотать пробег и залатать другие дыры. Возьмёшься?

Шило-младший помолчал. Потом открыл дверь, заглянул в салон.

— До утра? — спросил он. — Быстрые вы. Приезжаете вечером и хотите, чтобы утром машина была как с витрины.

— Машина призовая, — зачем-то вставил Стас.

Шило-младший посмотрел на него.

— Это должно меня растрогать?

— Нет. Это должно объяснить, почему нам надо срочно, — нашёлся пацан.

Шило-младший кивнул, снова обошёл тачку и посмотрел место повреждения.

— Вы откуда батю знаете? — спросил он.

Я на секунду задумался над тем, как ответить. Нельзя же сказать: «Мы с ним в прошлой жизни такие корыта оживляли, что нынешние страховые эксперты бы молились». Врать тоже надо аккуратно. Лишнее слово — и человек закроет ворота. Учитывая, что тогда, когда Шило-старший проворачивал такие дела, моё нынешнее тело только-только появилось на свет.

— Батя мне рассказывал, — ответил я. — Было дело, «кабана» утопленного у вашего отца чинил. И сказал мне, что, кроме вашего отца, за такой короткий срок никто не поможет. Ни сервисы, ни официалы.

Шило-младший улыбнулся уголком рта. Похоже, слова ему понравились и одновременно не понравились, потому что слишком похоже было на правду, которую непонятно откуда принесли.

— Батя после инсульта, — ответил он. — Руками почти не работает. Иногда приходит, ругается, говорит, что я всё делаю через компьютер и потому душу машины не слышу.

Димка посмотрел на BMW, усмехнулся.

— Возьмёшься? — прямо спросил я.

— Я, как понимаю, условия ты знаешь? — также прямо спросил Шило-младший в ответ. — Отец передал, когда моего отца рекомендовал.

Условия ремонта у отца этого мужика я прекрасно знал. На самом деле условия были крайне простые. Шило не задавал вопросов, делал тачку, но в конце называл свою цену. Цену, которая могла значительно отличаться от рыночной.

Естественно, было логичным предположить, что если сын продолжал дело отца, то работал по той же схеме. Ну тут мне было не до торгов, да и торговаться со мной бы никто не стал. Ты либо принимаешь правила игры, либо ищешь другое место, где можно сделать автомобиль. Всё максимально честно и прозрачно.

К тому же времени у меня действительно не было. Пацаны испытывающе смотрели на меня, потому что они всей внутрянки не знали.

— Условия я знаю, — подтвердил я и кивнул на ворота. — Загоняй.

Димка помолчал. Потом открыл ворота шире.

Я загнал BMW внутрь. Бокс оказался небольшим, но толковым. Белые лампы под потолком, подъёмник, стойки с деталями, пистолеты, компрессор, ноутбук на тележке, рядом сканер, полировальная машинка и банки с краской. На стене висела старая фотография: молодой Серёга Шило возле какого-то восстановленного седана, руки в карманах.

Я задержал взгляд на фото. Да, это был он. Постарел сейчас, конечно. Но на фото стояла та самая знакомая рожа.

Димка заметил мой взгляд, но ничего не сказал. Он закрыл ворота и включил дополнительный свет. Интересное дело — свет был поставлен и отрегулирован так, что на автомобиле сразу стало видно любые изъяны. Это тоже говорило о профессионализме мастера.

Под лампами у BMW будто внутренности вывернуло. Повреждения заднего бампера вылезли, будто их на блюдце подали.

Димка присел, провёл пальцем по вмятине, заглянул под бампер. Потом поднял глаза на Стаса.

— Твоя?

Стас ответил не сразу, покосившись на меня, будто спрашивал разрешения говорить.

— Отца.

Вот чёрт его знает, как он определил владельца. А ещё говорят, что у железа души нет. Хотя, блин, определить, что тачка принадлежит именно семье Стаса, — так вообще что-то из ряда вон.

Димка снова открыл водительскую дверь, посмотрел салон, следы, приборку. Потом сел, нажал кнопку зажигания. Панель мягко ожила, одометр показал лишние километры. Димка внимательно посмотрел на цифры, потом на нас.

— Пробег тоже, говорите?

— Желательно привести в первоначальный вид, — прошептал Федя.

Димка медленно повернул к нему голову.

— Машина свежая. Тут всё умное. Лезть в пробег — это уже отдельная песня.

— Но возможно? — спросил Стас.

— Вы сможете? — осторожно спросил Марат.

— Я кузовщик. По электронике есть отдельный человек. Но сначала кузов. Пока я вижу так: вытянуть повреждение попробую. Если лак выдержит — вам сегодня повезло так, что лучше больше в азартные игры не играть. Если лопнет, придётся красить, сушить и полировать. До утра нормально такое не делается.

Стас побледнел.

— А как делается?

— Сутки как минимум. Лучше двое, если по уму.

— У нас нет суток…

Я специально дал пацану возможность взять инициативу в свои руки. Получалось у него пока дрянно, но хоть что-то сказал. В его случае это уже прогресс.

— Что реально по срокам? — спросил я.

Димка вылез из машины и прикрыл дверцу.

— До утра — почти нереально.

— Но надо, — сказал Стас.

— Всем надо. Машина от этого быстрее не сохнет.

Стас сжал губы. Обработанная рана снова покраснела. Я видел, как он удержался от привычного вопроса: «Сколько стоит?» До него начало доходить, что деньги здесь только открывают дверь, а за дверью всё равно стоят другие факторы, на первый взгляд незаметные.

Стас помолчал, ожидая, что я вмешаюсь в разговор, но я не спешил. Пусть пацан ещё немножечко отработает своё проклюнувшееся красноречие. Определённо пойдёт на пользу делу.

— Ну может быть есть какой-то вариант, мы вам будем очень благодарны.

Димка оглядел ещё раз автомобиль, обошёл, поглядывая со всех сторон. Потом присел напротив бампера, ещё раз потрогал краску, погладил место повреждения подушечками пальцев. И со вздохом поднялся, выпрямляясь.

— Давайте так. Я практически уверен, что краска, её верхний слой, лопнет, если я попробую вытянуть. Если вы готовы рисковать — я могу попробовать.

— А есть шанс, что она не лопнет? — с надеждой в голосе спросил Стас.

— Нет, — отрезал Шило-младший и широко улыбнулся. — Вернее, шанс здесь лишь только на то, что всё, что раньше было невозможно, когда-нибудь да происходит. Делаем? А то я сегодня вечером собирался футбол смотреть…

Взгляды всех троих пацанов снова устремились на меня. Пацаны очень хотели, чтобы я взял на себя это непростое решение, а как следствие — взял и ответственность за его последствия. Федя, кстати, смотрел на меня тоже. Тоже ждал, что я сейчас приму решение сам и всех прикрою.

Но нет.

Мы не зря били по рукам с отцом Стаса и договаривались о том, что его сын сегодня получит свой жизненный урок.

— Чего вы на меня уставились? — я пожал плечами. — Принимай решение, Стас, можешь с пацанами посоветоваться, как лучше.

Я прекрасно понимал, что Стас по этой жизни не принимал решений от слова совсем. Ну если не считать, какую пару носков сегодня надеть, — это ведь можно считать за решение? Всё остальное было на шее его родителей и их немалочисленного окружения. То же самое касалось и его друзей-пацанов. От реальной жизни их отделяла толстая стена финансов их родителей.

Стас крепко задумался. Я увидел, как от напряжения заходили желваки на его скулах. Решение действительно было непростое. Хотя бы потому, что от него зависел успех всего нашего мероприятия с восстановлением призового автомобиля к завтрашнему дню соревнований.

— Роман Михалыч, ну что мне делать-то? — прошептал он.

— Решать, Стас, — я невозмутимо развёл руками.

Стас вздрогнул, как будто коснулся языком кроны и получил разряд. Вздрогнул, весь поёжился, медленно втянул воздух через нос, набрал полную грудь и на выдохе выдал:

— Давайте делать!

Шило-младший снова усмехнулся уголком рта. По всей видимости, эта картина его забавляла и, возможно, даже доставляла некоторое удовольствие.

Он ничего не ответил, но пошёл, взял какую-то липучку, промышленный фен. Хорошенечко протёр место повреждения. Потом установил липучку и медленно потянул место повреждения на себя. Наблюдать за его работой было одно удовольствие. Было видно, что человек явно понимает, что делает. Он несколько раз отсоединял липучку, присоединял заново, пробовал вытянуть в нескольких местах. Несколько раз мне уже казалось, что вот-вот получится, пластмасса бампера начинала становиться в исходное положение и… Шило-младший всё-таки не тянул до конца. Понимал, что ничего не получится без повреждения.

Попробовал сделать ту же самую манипуляцию в очередной раз, он практически дотянул пластик до конца, но снова не стал доделывать.

— Я говорил про шанс? — сказал он. — Теперь его точно нет. Даже гипотетического. Если я потяну, верхний слой краски лопнет.

Стас снова вздрогнул. Как говорится, надежда умирает последней. И, естественно, пацан верил до конца в то, что всё получится и вытянуть бампер без повреждений всё-таки реально.

На секунду мне показалось, что в глазах Стаса промелькнули зачатки слёз. Не хватало, чтобы он тут слезу пустил… ну надо отдать пацану должное, он всё-таки взял себя в руки.

— Давайте всё-таки сделаем?

Димку не пришлось уговаривать дважды. Он потянул липучку сильнее, и бампер тотчас встал на место. Но на нём появилось вздутие. Не бог весть какое повреждение, но такого на новой машине не должно было быть ни в коем случае.

— Как-то так, — сказал Шило.

Стас подавил стон, вырвавшийся из его рта.

— А если красить…

— Если красить, то я приду завтра утром, пока покрашу первым слоем, пока вторым, пока лак нанесу… — начал перечислять манипуляции Димка.

— А если сегодня покрасить? — не сдавался Стас.

Димка с важным видом показал на ромбик команды «Спартак» у себя на груди.

— Хоть ты лопни, хоть ты тресни, а «Спартак» на первом месте, — пояснил он. — У меня сегодня футбол, ребят. И не знаю, что может меня заставить от него отказаться. Финал Кубка России не каждый день проходит, и не каждый год в него выходит «Спартак».

У Стаса лицо побледнело настолько, будто только что он услышал о смерти близкого человека. Феде и пацанам тоже веселее не стало. Я стоял спокойный, всё с тем же выражением лица. Почему? Да потому что знал: если Серёга Шило загонял в гараж автомобиль, то он точно мог с ним что-то сделать. Думаю, что у сына были точно такие же ценности, как и у его отца.

— Я заплачу столько, сколько нужно, — в сердцах выпалил Стас. — Если вы сможете это сделать завтра до двух часов дня.

Шило-младший, уже начавший собираться, вскинул бровь.

— Сколько скажете!

— Обычно сумму за работу я называю позже, — хмыкнул он. — Но так и быть, тебе я сейчас скажу.

Димка медленно положил ключи от гаража обратно на верстак.

И назвал сумму.

Честно говоря, такую, что у меня волосы на затылке зашевелились. В современных деньгах я ещё не успел толком разобраться, но если взять за основу сумму, которую я заплатил за еду… использовать индекс «Макдональдса», то получалось о-о-очень прилично.

Но, наверное, прилично для таких смертных, как я или Федя, который вовсе чуть было не упал в обморок после того, как услышал цифры.

Сумма была названа Димкой явно с расчётом на то, чтобы вопрос был закрыт, пацан отказался. Ну а сам Шило-младший спокойно бы пошёл смотреть свой финал Кубка России по футболу.

Собственно, то, что именно на это он рассчитывал, стало понятно после его следующих слов.

— Ну всё, вперёд «Спартак»? Пойдёмте, матч начнётся через пятнадцать минут.

Вот только Стас простым смертным не был, он был сыном очень богатого отца. И похоже, что для него такие бабки проблемой не были.

— Делаем! — напыщенно фыркнул он.

И достал телефон, по всей видимости, для того, чтобы показать, что бабки у него есть. Делал он это с уверенной физиономией. Полностью довольный тем, что вопрос удалось закрыть.

— Говорите, куда перево…

Пацан вдруг запнулся. И лицо у него вытянулось. Просьбу он так и не договорил.

— Роман Михалыч, — Стас поднял на меня взгляд, из которого испарилась вся его предыдущая уверенность вместе с бахвальством.

— Да?

— Роман Михалыч… мне батя деньги заблокировал. Мне за работу заплатить нечем, — признался он.

Я внутренне аплодировал решению отца пацана. Блокировка денег на счёте, пожалуй, лучшее из того, что отец мог сейчас сделать для своего сына. Грамотно, очень грамотно. Проникся методами моего воспитания.

— Чё делать? — спросил он, видя, что я не спешу отвечать.

— Ну не знаю, чё, — я пожал плечами.

Стас, быстро поняв, что я не собираюсь решать проблему за него, обернулся к пацанам.

— Марат, Паша, у вас бабки на счёту есть? — с надеждой спросил он.

Оба пацана потянулись за телефонами.

— Ща гляну… — буркнул Пашка.

Марат ничего не сказал, но тоже полез в банковское приложение.

Но через несколько секунд их лица вытянулись так же, как до того у Стаса. Я уже понял, что произошло, ещё до того, как они озвучили проблему вслух. И если в первый раз внутри аплодировал стоя, то теперь уже устроил шествие с фанфарами.

— Батя походу заблокировал мою карту… — ошарашенно протянул Стас, как будто только что узнал о конце света.

— И у меня тоже… — сообщил Пашка, прикусив губу.

Я припомнил, что отец Стаса общался с отцами Паши и Марата. Ну и, судя по всему, уже успел им сообщить расклад. А соображавшие родители пацанов приняли единственно верное решение — сделать миссию для своих отпрысков невыполнимой. Лишить их того главного преимущества, которое у пацанов было, — отцовских бабок.

Что ж, урок явно удался. Теперь посмотрим, как пацаны будут выкручиваться из той задницы, в которой они оказались.

Все трое пацанов повернулись ко мне.

— Роман Михалыч, — синхронно начали все трое.

Сбились, поняв, что выступают хором, а потом Стас всё-таки спросил:

— Что делать?

Я сделал изумлённое лицо и сказал:

— А вот хрен его знает!

Федя замялся, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он явно хотел помочь пацанам, но не знал как. Потом достал телефон. Сначала он сделал вид, что проверяет уведомления, потом тяжело вздохнул.

— Я могу добавить часть, — прошептал он с таким видом, будто подписывал акт капитуляции. — Как участие в коррекционном процессе… правда, примерно одну сотую от суммы.

Димка смотрел на нас с усталым интересом. Не понимал — идти ему на футбол или вопрос с оплатой таки будет решён?

— Этого не хватит, — обречённо прошептал Стас.

Он опустил взгляд на свои часы. Дорогие и хорошие. Медленно расстегнул ремешок и также медленно протянул часы Димке.

— Возьмёте залог?

Шило младший не спешил брать. Посмотрел на часы, оценивающе, а потом поднял глаза на Стаса.

— Ты сейчас серьёзно, пацан?

Руку с часами Стас не убрал, хотя пальцы у него уже побелели от напряжения. Часы у него были явно хорошие, конечно же не из дешёвых.

— Серьёзно, — ответил Стас.

Голос у него сел. Прежняя напыщенность мигом исчезла, будто её сдуло компрессором. Остался лишь пацан, которому впервые в жизни пришлось доставать из кармана не чужие деньги, а что-то своё.

Димка посмотрел на циферблат.

— Этого мало. На ремонт мне хватит, но за сматывание пробега оплата отдельно. Я же не делю часы пополам, — объяснил он.

Стас моргнул.

— Сколько не хватает?

Шило-младший назвал сумму. Пашка тихо выдохнул за спиной. Марат переступил с ноги на ногу. Федя открыл рот, но так ничего полезного и не родил.

Стас медленно опустил руку. На лице у него появилось такое выражение, будто он уже увидел утро, соревнования, отца и разбитую BMW. Он коротко посмотрел на меня. Я стоял спокойно.

— Роман Михалыч…

— Я рядом, — сказал я. — Решение только твоё, я не при чем.

Пацан хотел что-то ответить, но не нашёл слов. До него дошло окончательно: взрослый дядя не полезет впереди и не прикроет. И это было куда полезнее любой лекции. Лекции вообще хороши только для тех, кто уже понял цену вопроса. Остальным же надо сначала дать подержать эту цену в руках.

Стас снова поднял часы.

— Берите хотя бы это. Остальное я потом…

— Я таких «потом» наслушался, — перебил Димка. — Машину тоже потом сделаем?

Стас сжал челюсть. Он выдержал взгляд мастера, но было видно, что держится на остатках гордости.

И тут Марат, который до этого молчал, вдруг полез в карман.

— Погоди-ка пару сек.

Стас резко обернулся.

— Ты чего?

Марат достал телефон. Дорогое «яблоко», в тяжёлом чехле, с трещиной на защитном стекле. Он повертел его в руке, потом положил рядом с мастером на верстак.

— Мой мобильник тоже в счёт оплаты.

— Марат, да не — не надо, — быстро сказал Стас.

— Надо, — буркнул Марат. — Мы вместе в эту задницу въехали. Вместе и выезжаем.

Пашка нервно хохотнул и тоже полез по карманам. Сначала вытащил телефон, посмотрел на него с тоской, потом покачал головой.

— Телефон мне мать подарила. За него она меня потом отдельно убьёт…

Пашка снял с руки браслет — тонкая дорогая штука, которую я раньше у него видел мельком.

— Дедов подарок, — сказал он и положил браслет к телефону Марата и часам Стаса. — Только я его выкуплю. Это сразу говорю.

Стас смотрел на вещи на верстаке. Часы. Телефон. Браслет. Три предмета, куски личного комфорта и маленькие доказательства их дружбы.

— Вы чего? — растерянно спросил он.

Димка молча наблюдал за ними. Усталый интерес на его лице сменился чем-то более внимательным. Он взял часы, телефон и браслет, по очереди осмотрел и кивком отозвал меня в сторону.

— Они несовершеннолетние, да? — прямо спросил Димка. — Какого вообще черта происходит⁈