Внутри кабинета висела звенящая тишина. Пацаны расселись кто куда, хотя слово «расселись» тут подходило слабо. Они скорее заняли позиции, как перед неприятным разговором с комиссией. Пашка изо всех сил изображал непринуждённость, Марат делал вид, что ему вообще всё по барабану, Стас подчёркнуто с ленцой зевал, а рыжий рассматривал кутикулы на своих ногтях, между прочим, погрызанных.

Даня держался особняком — был весь красный и заметно злился. Телефон он уже убрал в карман. Я понимал, что будь у него такая возможность, Даня с превеликим удовольствием провалился бы под линолеум.

Я же сел на край стола, чтобы смотреть на всех сразу. В кабинете прям чувствовалась нарастающая подростковая паника, которую эти орлы пытались выдать за каменное спокойствие.

Пашка первым решил вернуть себе инициативу. У него на лице появилась осторожная улыбка.

— Роман Михайлович, а может, всё-таки про инвентарь поговорим? — спросил пацан и кивнул в сторону коридора. — Мы там, кажется, часть снаряги до конца не проверили.

Марат тихо фыркнул, Стас сразу сделал таким лицо, что в шутке участия не принимал. Рыжий опустил глаза и очень заинтересовался шнурком на левом кеде.

— Инвентарь подождёт, — возразил я. — У него личной жизни нет, ему в этом плане легче.

Пашка быстро моргнул, улыбка у него задержалась на лице ещё на секунду и потом начала сползать. Пацан уже понял, что отступить к матам, грушам и накладным не выйдет.

Я оглядел всех хлопцев по очереди и остановился на Дане.

— Итак, — заговорил я. — Даня хотя бы сделал попытку. Теперь посмотрим, чем похвастаются «специалисты», которые пришли над ним смеяться.

Даня повернул ко мне голову. В глазах у него мелькнуло что-то похожее на благодарность, хотя он тут же спрятал это за злостью на пацанов, которые действительно поступили некрасиво.

Пашка откашлялся.

— Я вообще не смеялся, если че, — пояснил он «под дурака». — Я просто за друга переживал.

Даня медленно повернулся к нему.

— С места, где мне Отвала Петровича организовали?

— Ну это… — Пашка развёл руками. — Ситуация ж такая была. Юмор в тему был…

Даня аж зубами скрипнул.

— Хорошо, — сказал я. — Начнём с самого бодрого. Пашка, это я про тебя. Вопрос простой, как пять копеек: как у тебя обстоят дела с девочками?

Пашка тут же выпрямился с какой-то одному ему понятной гордостью.

— У меня всё нормуль, — заверил он и даже откинулся на спинку стула. — Я просто по Дане прикалывался. У меня-то с этим порядок.

— Прекрасно, — сказал я. — Покажи, раз порядок.

Пашка завис. Так хорошо завис, что я почти услышал, как у него внутри модем пытается подключиться к сети.

— Чё показать?

— Девчонку свою. Ты же сказал, что у тебя есть.

— Ну… — Пашка нахмурился и полез в карман за телефоном. — Есть, конечно. Просто это личное, Михалыч. Ну и пацанам не хочется сыпать соль на рану… больно у меня девочка красивая.

— Ты пять минут назад стоял под дверью и слушал личное Дани. Так что теперь у нас день открытых дверей.

Даня хмыкнул, ему это явно понравилось. Пашка бросил на него взгляд, но огрызаться не стал. Вместо этого с важным видом разблокировал телефон и начал быстро листать галерею. Листал бодро и уверенно.

— Вот, — сказал он наконец и повернул экран ко мне. — Моя чикуля. Ну одна из.

На фото была симпатичная девочка. Хороший свет, аккуратная укладка, кафе на фоне, стаканчик с трубочкой и губы уточкой.

— Как зовут? — спросил я.

— Настя, — ответил Пашка почти сразу.

— Фамилия?

— А зачем фамилия? Да это моя, Михалыч, просто фамилию не помню.

Сразу после этих слов я заметил, как у пацана начали краснеть уши.

— Где познакомились?

— В городе. Ну… в торговом центре.

Собственно, я уже понял, что он старательно врёт.

— Когда виделись? — уточнил я.

— Недавно. Роман Михайлович, вы сейчас прям как мент на допросе! — деланно возмутился Пашка.

— Ну ты переписку покажи, и я отстану, — заверил я.

Пашка снова начал тыкать пальцем по экрану. Галерея мелькнула фотографиями, скриншотами игр, мемами, какими-то сохранёнными картинками, но переписки с живой Настей там отчего-то не наблюдалось. Да и вообще — переписки вроде как в мессенджере случаются… но посмотрим, как выкрутится.

Он открыл мессенджер, быстро что-то поискал, закрыл, открыл другой, снова закрыл. Чем больше он искал, тем яснее становилось, что никакой переписки у него нет.

— Я удалил, — объявил он наконец.

Даня поднял брови.

— Зачем?

— Места мало было. Ну и тем более она у меня не одна, другие девчонки есть… ну, чтобы они не ревновали.

Марат не выдержал.

— У тебя на телефоне триста семьдесят мемов с котами.

— Они важные…

— Тогда общую фотку покажи, — потребовал Даня, которому явно нравилось происходящее.

— А зачем общее фото? — Пашка начал раздражаться. — Мы что, женаты? Говорю ж, она не одна у меня, другие девчонки будут ревновать.

Чтобы не попасть в неловкое положение, Пашка крутился как уж на сковородке. Ничего, ему только на пользу пойдёт.

— А покажи фото ещё раз, — попросил я.

Пашка уже не так уверенно показал ещё раз фотографию.

— Увеличь.

Он увеличил фотографию, и я ткнул пальцем в нижний край.

— Видишь подпись?

Пашка наклонился.

— Где?

— Вот здесь. Канал «Летний вайб». Очень романтично. Вы с Настей там, видимо, познакомились прямо в ленте.

Рыжий прыснул от смеха. Стас прикрыл рот ладонью, сделав вид, что кашляет. Марат улыбался в открытую. Даня смотрел на Пашку с мрачным удовольствием.

— Это она могла выложить туда, — попытался отбиться Пашка. — Сейчас все куда-то выкладывают.

— Могла, — согласился я. — Тогда позвони своей барышне.

Пашка посмотрел на меня.

— Щас?

— Нет, на серебряную свадьбу. Конечно, сейчас.

— Ей неудобно. У неё дела…

Я не стал далее отрезать ему пути для отступления — хотя бы просто потому, что этих путей у него уже не было. Он сам себя загнал в тупик.

— Пашка, итог простой. Девушки у тебя нет. Общения с Настей тоже нет. Есть сохранённая картинка и богатая фантазия. Возражения?

Пашка всё же попытался выдать последнее сопротивление.

— Ну я с другими общался, — он посмотрел на экран, на меня, на остальных и махнул рукой. — Да ладно, понял я. Я с ней уже расстался…

Пашка сел глубже на стул и спрятал телефон в карман. Совсем размазать его я не хотел. Враньё мы вскрыли, самолюбие подрезали, дальше добивать смысла не было. Урок должен быть усвоен.

Марат хмыкнул слишком громко. Вот зря. Любой человек, который громко радуется чужому «горю», обычно сам хранит скелеты в шкафу.

Я повернулся к нему.

— Марат.

— Что?

— Твоя очередь.

Марат пожал плечами. И тоже включил режим Пашки на начальной стадии — абсолютная уверенность в собственных силах. Достал телефон и делал это так лениво, будто уступал нам из вежливости. На лице держалась лёгкая скука. Он полистал экран, открыл видео и поставил телефон на стол.

Молча.

На экране появилась красивая девочка. Тёмные волосы, светлая футболка, мягкая улыбка. Она помахала рукой и сказала:

— Марат, привет. Ты обещал написать.

Даня снова сжался. Я видел, как у него по лицу прошла тень. Минуту назад он почти отвоевал себе землю под ногами, а теперь Марат выкатил видео, как на блюдечке.

Стас тоже посмотрел внимательнее. Рыжий аж вытянул шею. Марат же стоял возле шкафа и сохранял равнодушие.

— Ну? — спросил он. — Подходит?

— Красиво, — сказал я.

Марат едва заметно улыбнулся.

— Вот. У меня от девчонок отбоя нет. Это я вам ещё присылаю такие видео, скажем так, скромного содержания… — начал вещать он. — Я же один, всем ответить не успеваю, на всех времени нет, ну как-то так, Михалыч.

Я видел, как остальные пацаны выпали в осадок. Девчонка на видео была действительно хороша собой, как с картинки. И при этом говорила имя Марата с такой искренностью, с такой любовью в глазах, что не поверить было сложно — влюблена.

Но чуйка так и трубила мне: что-то здесь нечисто. Нет, безусловно, Марат вполне хорош собой, и девчонкам он может нравиться. Однако всё равно здесь было что-то нечисто.

— А можно ещё раз глянуть? — улыбнулся я.

— Понравилась моя девчонка, Михалыч, — хмыкнул Марат.

Он с важным видом включил видео ещё раз. И, уже просмотрев его заново, я понял, что меня смутило. Звук был ровный, лицо двигалось почти правильно, но именно это «почти» и цепляло. Губы как будто чуть запаздывали. Фон за плечом девочки едва заметно плыл, как отражение в стекле автобуса. Серёжка на левом ухе появлялась на долю секунды, потом пропадала. Рука, которой она махала, выглядела живой, пока не присмотреться к пальцам… твою ж мать!

Пальцев у девчонки было шесть!

Вернее, иногда их было шесть, а иногда пять. Я удержал себя от порыва перекреститься. Что за бесовщина такая?

Но потом я быстро вспомнил видео, те самые короткие видео в соцсетях, где порой показывали такое, что хоть стой, хоть падай.

— Останови-ка, — попросил я.

Марат с довольной физиономией, видя, какой эффект произвела девочка с видео, остановил запись.

— Марат, какая хорошая девчонка — знакомь нас нормально. Как девушку зовут?

— Лера, — ответил он.

— Марат, а посчитай у Леры пальцы.

Пацан аж замер. Пашка тут же вскочил со стула и сунулся ближе.

— Вот, — чуть дрогнувшим голосом начал Марат. — Большой. Указательный. Средний. Безымянный. Мизинец. И…

Марат сглотнул так громко, что услышали абсолютно все.

— И ещё один бонусный от технического прогресса? — я вскинул бровь. — У твоей барышни шесть пальцев, если что.

Пашка открыл рот и зажал его ладонью. Рыжий уже согнулся пополам от хохота. Даня сначала не понял, потом увидел и тихо сказал:

— Да ладно…

Стас тоже подался вперёд.

— Можно посмотреть?

— Нельзя, — рыкнул Марат.

И спешно выключил экран.

— Фон тоже странный, — продолжил я. — Там край шкафа плывёт.

— Да нет там шкафа, — резко сказал Марат.

Пашка тоже начал ржать как конь, но недолго. Я посмотрел на него, и он сразу вспомнил «Летний вайб». Смех у него перешёл в кашель.

— Это прикол был, — нашёлся Марат. — Просто тест. Я хотел посмотреть, поведётесь или нет.

— Конечно, — сказал я. — Пашка у нас присваивает фотографии ради прикола. Ты выращиваешь девушку в лабораторных условиях тоже ради прикола. У вас тут целая научная школа.

— Да бросьте, Роман Михайлович.

Марат отвернулся к окну. На шее у него выступили красные пятна. Холодная маска треснула. Это было нужно, но давить дальше следовало аккуратно.

— Ну нет у меня девушки, — сказал Марат после паузы. — И что?

— Вот теперь честный разговор начался, — сказал я.

Марат повернулся ко мне. Он ещё злился, но хотя бы перестал строить из себя хозяина положения. Передо мной стоял обычный пацан, который очень хотел выглядеть взрослым, современным и опытным, а вместо этого принёс на проверку девочку с шестым пальцем. Бывает и такое. Подростковая дурь всегда идёт в ногу с технологиями.

Марат убрал телефон в карман медленно, с достоинством раненого дворянина, у которого только что отобрали невесту, созданную искусственным интеллектом. Пашка хотел что-то сказать, но я поднял палец, и он благоразумно передумал.

Стас же понял, что на его сторону сейчас повернутся все прожекторы, ещё до того, как я назвал его имя. Он положил ладони на колени, подобрался и тоже выглядел почти спокойно. Почти — потому что большой палец правой руки медленно тёр шов на спортивных штанах.

После Пашки с его Настей из канала и Марата с научно выведенной Лерой Стас решил идти другим путём. Он уже понял, что фотки лучше не показывать, видео лучше не включать и вообще полёт фантазии лучше придержать.

Стас выдержал паузу секунд пять. Потом чуть кашлянул.

— Роман Михайлович, мне кажется, здесь вопрос сложнее, чем просто наличие или отсутствие опыта, — сказал он. — Вообще прямое обращение к человеку требует понимания границ, цели, формата, уместности и возможной реакции.

Пацаны уставились на него, явно не ожидая такой подачи. Только Даня медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалось: «Вот сейчас его тоже надо лечить».

Я кивнул.

— Стас, ты положение о допуске к общению составляешь? Или Федю включил?

Стас нахмурился.

— Я говорю про корректность.

— Конечно. У тебя девочка ещё даже не знает, что существует в твоём плане, а ты уже открыл протокол согласования.

— Это нормальный подход, — серьёзно возразил пацан. — Надо понимать, в каком контексте обращение будет уместным…

— Дальше можешь не продолжать, — остановил его я. — Даня, поздравляю. У твоего МФЦ открылся филиал.

Но, видя взгляды пацанов, устремлённые на него, Стас очень быстро сдался.

— Ладно… у меня никого нет, — сказал он.

Даня откинулся на спинку стула. Вид у него стал совсем другой. Щёки ещё горели, но глаза ожили. До этого он сидел единственным «раненым на поле», а теперь вокруг начали падать остальные, и одиночество отступило. Человек редко радуется чужому позору красиво. Но когда его только что выставили на посмешище, а потом выяснилось, что вся рота ходит в тех же рваных сапогах, тут уже грех требовать ангельской скромности.

Я повернулся к рыжему.

Он сразу понял, что очередь дошла до него.

— Ну? — спросил я.

Рыжий пожал плечами.

— У меня тоже голяк. Я вообще к девчонкам не подхожу, — сказал он. — Смысла нет. Скажу что-нибудь, она потом своим расскажет, и всё… понеслась пи… ну то есть скрины переписок по чатам!

Наконец пацаны, все до одного, с горем пополам, но всё-таки признались, что к девчатам никто из них не подходит и на пушечный выстрел.

Я спрыгнул с края стола и прошёлся по кабинету. У окна стояла стопка бумаг, на столе мигал монитор с открытым Битриксом. А передо мной сидели пять будущих мужчин, у которых при виде живой девчонки в голове начинался пожар, эвакуация и заседание штаба одновременно.

— Получается, — сказал Даня после паузы, — вы все тут ржали, а сами даже познакомиться нормально не можете?

Пашка сразу поднял голову.

— Ты тоже написал ненормально.

— Я хотя бы настоящей девчонке написал.

Даня посмотрел на пацанов. В нём ещё сидела обида, но он больше не был один.

Я дал пацанам посидеть в тишине несколько секунд и покопаться в своих мыслях. Пока они молчали, я взял со стола ручку, покрутил в пальцах и посмотрел на всю компанию.

— Картина ясна, — сказал я. — Диагноз поставлен. Оказывается, это не Данина личная беда, это у вас командная болезнь. Надо лечить.

— Как? — вопрос задали все почти одновременно.

— Сегодня выезжаем в город.

Все четверо, растерянно хлопая глазами, уставились на меня.

— Куда? — спросил Стас.

— Зачем? — вторил Пашка.

— Будем проводить практическое занятие, — пояснил я.

Пацаны начали переглядываться. Мои слова для них были полной неожиданностью.

— А отказаться нельзя? — пискнул рыжий.

— Нельзя.

Пашка хлопнул себя по колену.

— Всё, рыжий, попал.

Рыжий показал ему кулак.

Я поднял ладонь, пресекая пацанов.

Медленно обвёл их взглядом. Весёлый отряд у меня получался. В обычной жизни таких лучше бы выпускать в город только с инструкцией… на самом деле у меня было твёрдое ощущение, что если их сейчас не вытолкнуть в реальную жизнь, они так и будут дрожать перед каждым сообщением, аватаркой и чужим смешком.

— Значит так, хлопцы, — сказал я. — Сейчас все идёте умываться, переодеваться и приводить себя в человеческий вид. Встречаемся через двадцать минут у служебного входа.

Я показал на дверь.

— Разошлись.

Пацаны поднялись почти одновременно. Пашка первым сунулся к выходу, но тут же обернулся.

— Роман Михайлович, а если нас там реально пошлют?

— Значит, день пройдёт продуктивно.

— Очень утешили.

— Я не обещал курорт, у вас, кстати, на всё про всё осталось девятнадцать минут.

Четвёрка насмешников ушла.

Даня остался. Он стоял у стола, теребил край кармана, где лежал телефон, и смотрел куда-то мимо меня. Когда коридорные шаги стихли, он перевёл взгляд на меня.

— Роман Михайлович…

— Что ещё?

— Спасибо…

Сказав это, Даня тоже развернулся и вышел.

Я остался в кабинете один. На экране ноутбука всё ещё висел Битрикс с пустым полем задачи. Я сел, щёлкнул мышкой и написал: «Практическое занятие по командному взаимодействию. Выезд в город».

Пусть Олежик поломает голову — чем мы там будем заниматься.

От автора:

Конторович и Гуров отправляют современного сапёра в 1941-й — к мосту, который нельзя отдать немцам.

https://author.today/reader/597720