Такси ждало нас возле шлагбаума у главного въезда в лагерь. Водитель, щуплый мужик с лысиной, опустил стекло.

— Вас в спорткомплекс?

Таксист внимательно посмотрел на меня и на трёх бледных, толком не выспавшихся пацанов.

— Нас, — подтвердил я, уже открывая дверь.

— Садитесь.

Я уже успел узнать, что многие водители в это время были против поездки пассажира на переднем сиденье. Вот и у нашего водителя переднее пассажирское кресло оказалось максимально придвинуто вперёд. Да ещё и сложено.

И надо было видеть недовольную физиономию таксиста, когда я открыл переднюю пассажирскую дверь. Он раздражённо отодвинул кресло, приводя его в порядок.

После вчерашнего рейса с курами этот автомобиль казался почти представительским транспортом. По крайней мере, внутри никто не кудахтал, хотя салон был заметно убит.

До спорткомплекса мы добрались быстрее, чем я ожидал. В салоне никто особо не разговаривал. Стас смотрел вперёд, давя зевки. Пашка тоже сидел тихо, то и дело ёрзая на сидушке. Марат периодически проверял телефон, хотя там не было ничего полезного.

У меня в кармане завибрировал телефон. Я достал его и увидел сообщение от Кирилла:

«Вы где?»

Похоже, Федя недоработал, раз этот товарищ пишет мне. Ну или доработал, а Кириллу всё равно не терпелось мне написать.

Я набрал в ответ, причём получилось довольно быстро. Если в первый день я печатал одним пальцем, указательным, то теперь шло куда живее. Теперь я печатал бойко и двумя большими пальцами одновременно. Хотя до уровня пацанов, у которых пальцы мелькали так, что хрен разглядишь, я всё-таки не дотягивал.

«В пути».

Я, честно говоря, ожидал, что от Кирилла прилетит ещё одно сообщение с расспросами. Но этот товарищ ничего не написал. Ну или на трассе, куда мы выехали, плохо ловила сеть и его сообщения не доходили.

Такси подъехало к спорткомплексу. У служебного въезда стояли два охранника в тёмных куртках. Один держал рацию, второй разговаривал с каким-то рабочим в жилете.

— Земляк, тут тормозни, — попросил я таксиста.

Таксист притормозил.

— Если вас не затруднит, поставьте мне оценку в приложении, — попросил он.

Стас, вызывавший машину, поднял большой палец, видимо пообещав оценить мужика, как он и просил. Все четверо мы оказались прямиком у открытых ворот спорткомплекса.

За воротами виднелся технический коридор: ящики с инвентарём, тележка с матами, серые стены и свёрнутые баннеры, которые, по всей видимости, ещё не успели повесить. Где-то внутри спорткомплекса шумел зал. Микрофон проверяли на «раз-раз».

Охрана, увидев, что мы стоим возле открытых ворот, начала на нас коситься, но я поднял ладони, показывая, что всё в порядке. Уж не знаю, поверили они или нет, но пасти нас перестали.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут к въезду подкатила BMW. Водитель поставил её у самых служебных ворот так, будто пробку в бутылку загнал. Морда BMW уткнулась почти в проём, зад чуть уходил в сторону, и сам проезд сразу стал условным. Пешком пройти можно, а вот тележку с матами или стойку с баннером уже пришлось бы протаскивать, умудряясь не зацепить тачку.

Внешне тачка была практически один в один с призовой машиной. Та же серия, близкие диски, хищная хромированная морда. Но вот нюанс оставался — личная машина отца Стаса была золотого цвета.

За рулём сидел водитель Ковалёва. Лет сорока пяти, коротко стриженный, плотный, в тёмной куртке. Он вышел, обошёл машину, посмотрел на меня.

— Роман Михайлович?

— Да.

Водитель молча протянул мне ключи, а когда я их взял, деловито добавил:

— Александр Викторович сказал, что если с машиной что-то случится, виноваты будете вы.

— Вообще не вопрос, — я взял ключи в кулак и улыбнулся.

Водитель в ответ посмотрел на меня так, будто я предложил ему продать почку.

Ключ у бэхи был тяжёлый, новый, без единой затёртости.

Водитель глянул на Стаса, в котором, безусловно, разглядел сына своего босса, и улыбнулся.

— Удачи.

Я ничего не ответил, потому что на этот раз обращались не ко мне, но мысленно подумал, что удача сегодня нам точно понадобится.

После этого водитель развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл прочь. Я, признаться, думал, что отец Стаса оставит нам «няньку» в лице этого бугая, но нет.

Стас стоял рядом и смотрел на машину.

— Он правда её дал, — прошептал он едва слышно.

Я быстро осмотрел машину. Чистая, глянцевая, вовсю готовая изображать приз. Жизнь штука разносторонняя и учит быстро. Поэтому, прежде чем делать что-то дальше, я достал телефон и сделал несколько снимков тачки. Надо было зафиксировать её внешний вид до использования. Как говорится, бережёного бог бережёт.

Ну что, теперь, как минимум после подстраховки от отца Стаса, у нас был закрыт вопрос с тем, что будет стоять под тряпкой до самого финала. Уже немало. Главное, чтобы никто не удосужился снять тряпку прежде, чем мы всё провернём.

Оставалась мелочь: завести её внутрь спорткомплекса, поставить на нужное место, накрыть тканью, завязать бант и не дать никому понять, что стоит под тряпкой.

Водитель Ковалёва уже дошёл до угла спорткомплекса и собирался скрыться из нашего вида. Но я спохватился, догнал его в несколько шагов.

— Уважаемый, кто отвечает за служебный въезд? — спросил я.

Тот остановился, развернулся и несколько секунд соображал, стоит ли отвечать. Он наверняка знал сына своего босса не с лучшей стороны, как капризного пацана. И не исключаю, что даже испытывал некоторое удовольствие от того, что Стас вляпался в неприятности.

Всё же водила кивнул на рабочего в жилете. Того самого, что разговаривал с охранником, когда мы подъехали.

— Технический администратор, — сказал он и едко добавил: — Но я совсем не уверен, что вы с ним договоритесь.

— Понял, спасибо за оптимизм, — ответил я.

— Да пожалуйста. Больше скажу — надеюсь, что у вас не получится ни черта, — хмыкнул водитель, всё же подтверждая моё предположение. — Можешь передать этому мелкому шутнику, что если бы он не называл меня Зелибобой, я бы, может, и договорился о въезде!

Я измерил мужика взглядом. Кто такой Зелибоба, я знал, и не сказать, что водитель не был на него похож. Надо же, как точно Стас подметил сходство.

— Слушай, тебе самому-то не стрёмно? — спросил я.

Водитель ехидно прищурился.

— Что именно?

— На пацана малолетнего обиду затаить из-за Зелибобы и теперь радоваться, что он в неприятности вляпался.

Водитель даже не смутился.

— Не стрёмно, — сказал он. — Он меня не один раз так называл. При людях. Пускай теперь тоже при людях побегает. Полезно будет.

— Педагогический талант пропадает.

— Какой есть.

— Ну, тогда не отвлекаю. Иди, радуйся дальше. Внукам будешь рассказывать, как с молодым пацаном состязался.

Водитель открыл рот и, видимо, хотел что-то возразить, но я даже слушать его не стал.

Я развернулся и пошёл к техническому администратору, не желая слушать о психологических травмах водителя отца Стаса. Заодно краем глаза отметил, что BMW по-прежнему стояла у ворот так, будто её туда специально клином забили.

Технический администратор оказался сухим мужиком лет пятидесяти. На нём был синий жилет, рация и связка ключей в руках.

— У нас заезд транспорта в зал только по согласованию, — сходу выдал он.

— Согласовано.

— С кем?

— С Александром Викторовичем Ковалёвым. Машина его. Турнир вроде тоже его. Призовая зона тоже, насколько я понимаю, не из воздуха появилась.

Администратор посмотрел на бэху.

— Мне без разницы, чья машина. Заезд транспорта в зал через этот вход я не разрешаю.

Он ещё раз посмотрел на BMW и вдруг прищурился.

— И вообще, погодите. У вас призовая машина вроде чёрная должна быть.

— Должна.

— А эта золотая.

— Наблюдательный вы человек, — я подал плечами.

— Не надо мне тут зубы заговаривать. Ещё раз — заезд транспорта в зал через этот вход я не разрешаю.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Администратор явно растерялся после того, как я не стал спорить.

— Тогда машина останется там, где стоит, — сказал я.

Он не сразу понял о чем я. Потом медленно повернул голову к BMW. Золотая бэха действительно стояла у ворот так, что нормального прохода уже не было.

— В смысле останется?

— В прямом. Водитель ушёл. Машину поставил он. Ключи передал мне под конкретную задачу — поставить автомобиль в призовую зону. Вы внутрь не пускаете. Значит, я задачу выполнить не могу и машину не трогаю.

Администратор растерянно захлопал глазами.

— В смысле… вы же мне проезд перегородили.

— Не я. Водитель. Я то приехал на такси.

Администратор глянул в сторону угла спорткомплекса, куда уже скрылся водитель. Лицо у него начало вытягиваться.

— Уберите машину от ворот, — потребовал он.

— Куда? — уточнил я.

— На парковку.

— Нет, — я покачал головой.

— Что значит нет? — аж взвизгнул мужик.

— Нет — значит, нет. Я не буду катать личную машину главного спонсора по территории туда-сюда, чтобы потом объяснять, откуда на ней царапина или скол. Но могу завести внутрь, поставить под ткань, заглушить. Всё. Остальное — лишние движения и лишний риск.

Администратор шумно выдохнул.

— Тогда вызывайте водителя.

— Да я его знать не знаю. Можете догнать его, если он ещё не ушёл. Ну или вызывайте эвакуатор. Пусть красиво забирает от служебного входа личную машину главного спонсора турнира, — обозначил я перспективу администратору.

Один из охранников рядом захихикал, но быстро сделал лицо кирпичом. Администратор бросил на него такой взгляд, что тот сразу заинтересовался рацией.

— Вы мне сейчас ультиматум ставите? — спросил администратор.

— Я просто стою рядом с главным призом турнира, который вы не пускаете внутрь и одновременно просите убрать. Тут надо выбрать что-то одно, — я с растерянным видом развел руками.

В этот момент из коридора как раз показался рабочий с тележкой. На тележке лежали свёрнутые маты и какие-то стойки. Мужик увидел BMW, остановился и крикнул:

— Иваныч, мне как проходить? Через крышу, что ли?

Администратор поморщился.

— Стоять пока!

— Мне баннеры тащить надо! Не успеем же ни хрена.

— Я сказал, стоять!

Я молча посмотрел на администратора. Его взгляд заметался между рабочим с тележкой и тачкой. Ситуация была ясна, как пень: либо он сейчас разрешает заезд, либо у него перед открытыми воротами начинается пробка.

— Проезжайте, — раздражённо буркнул он.

— Разумно, — я подмигнул ему в ответ.

Что сказать, одной проблемой стало меньше. Я вернулся к пацанам, которые терпеливо ожидали, чем всё закончится. Объяснять я ничего не стал, всё-таки сейчас было не до объяснений.

— В тачку попрыгали, — распорядился я.

Я сел за руль бэхи. Пацаны не задавая лишних вопросов сели следом. Проезд был узкий, машина была мощная и при каждом касании педали газа готова была сорваться с места.

BMW поползла через коридор. Шины тихо шуршали по полу. Слева рабочие тащили стойку с баннером и прижались к стене, провожая машину восхищёнными взглядами. Справа две женщины с папками остановились у двери и сразу начали шептаться.

Я выехал к краю зала. Там уже кипели последние приготовления. Спорткомплекс ещё не был готов до конца для приёма зрителей. На ковре рабочие тащили стойки, поправляли баннер, разматывали провод от подсветки и спорили у края ковра, куда ставить кубки, чтобы они потом не мешали фотографу. Возле призовой зоны крутилась женщина, судя по всему из организаторов, с папкой, а также ведущий с микрофоном и фотограф с камерой на ремне.

И вот среди всего этого спокойного рабочего бардака появилась золотая BMW.

Чёрт… Чёрная призовая бэха должна была выглядеть строго, дорого и по-спонсорски. Золотая личная машина Ковалёва выглядела тоже дорого, но совсем иначе. Слишком заметно и нагло, в формате: «посмотрите на меня, я не та».

Женщина из оргкомитета заметила это первой. У неё даже лицо изменилось: было деловое, а стало подозрительное.

— Подождите, — сказала она. — А почему машина золотая?

Технический администратор, который шёл за мной по пятам, тут же оживился. Похоже, что вопрос ему понравился. До этого он вынужденно пустил нас внутрь, просто потому что бэха перегородила служебный въезд. Теперь у него появился шанс отыграться.

— Кстати, да, — сказал он. — Призовая машина вроде чёрная должна быть.

Я крепко держал руль и докатил до того места, где бэха, как главный приз, должна была стоять. Благо для этого существовала специальная разметка.

Женщина, не удовлетворившись моим молчанием, подошла ближе.

— Это же совсем другая машина.

Вот теперь можно было начинать. Я заглушил двигатель, вышел из тачки и спокойно закрыл дверь.

— Разумеется, другая, — невозмутимо подтвердил я.

Женщина моргнула, явно растерявшись.

— В смысле разумеется?

— В прямом. Вы же турнир по борьбе проводите. У вас главный визуальный смысл мероприятия — какой?

Она нахмурилась, ничего не поняв из сказанного мной.

— Какой ещё смысл?

Я кивнул на кубки, баннер и пустой ковёр.

— Победа. Человек выходит на ковёр, ломает соперника, а потом забирает золото. Поэтому и машина золотая, — объяснил я.

Главное было говорить так, будто этот план утверждали неделю назад, а я просто напоминал очевидное.

Фотограф, который уже держал камеру наготове, чуть приободрился.

— Есть в этом что-то, — осторожно сказал он.

Женщина из оргкомитета бросила на него недовольный взгляд.

— У нас в анонсе указана чёрная BMW.

— И правильно указана, — сказал я. — Чёрная будет в финале. Чёрная — это на вручение. А золото сейчас — это промокартинка. Вы это можете хоть на заставку поставить, хоть в сторис, хоть на экран перед началом. Люди увидят и оценят.

Технический администратор вставил свои пять копеек.

— То есть вы хотите сказать, что так и задумано? — забрюзжал он.

— Я хочу сказать, что если сейчас начать бегать и выяснять, почему золотая машина стоит там, где должна стоять чёрная, мы получим бардак. А если поставить её правильно, накрыть тканью, дать фотографу сделать два кадра с золотым крылом, бантом и кубками, то это будет то, что понравится абсолютно всем, — охотно пояснил я.

Фотограф уже окончательно перешёл на мою сторону. В глазах у него появилась профессиональная жадность — он увидел отличный кадр, и фотографу теперь не терпелось скорее нажать на кнопку.

— С кубками может быть красиво, — уверенно сказал он. — Если свет нормально дать.

— Вот, — я показал на фотографа. — Человек понимает в эстетике.

Организаторша так просто не сдавалась.

— Подождите… так если её сейчас под тряпкой спрятать, никто же вашего смысла не поймёт…

Я кивнул на фотографа.

— Так мы сейчас попросим товарища сделать парочку снимков на память.

Женщина перевела взгляд с меня на BMW. Золотой цвет действительно резал глаз. Но рядом с кубками, баннером и пустым ковром он уже выглядел чуть иначе. Вполне себе в тему.

Я уверенно подошёл к автомобилю, взял тряпку, сложенную рядом, которой планировалось накрывать приз. Ну и накрыл.

— Но так ведь ничего не будет видно! Тогда задумка будет непонятна… — продолжала бурчать настойчивая дамочка.

— Кому видно, тому стыдно, — сказал я. — А если на полном серьёзе, то вполне логично не открывать приз целиком до момента вручения.

Я чуть «оголил» крыло бэхи, чтобы был виден золотой цвет.

— Давайте, такой отличный кадр пропадает, — поторопил я фотографа.

Женщина из оргкомитета посмотрела на него.

— Ничего не выкладывать без моего согласования.

— Само собой, — подтвердил я.

Она всё ещё сомневалась.

— А вы можете подтвердить, что Александр Викторович разрешил эту самодеятельность с золотой машиной?

Я уже открыл рот, но Стас, тоже стоявший в зале, меня опередил.

— Я могу подтвердить, — заверил он.

— А вы вообще кто? — организаторша уставилась на пацана.

— Станислав Александрович Ковалёв, — представился пацан.

После фамилии повисла короткая пауза. Все сразу начали складывать в голове, чей это сын.

Я покосился на него. Хорош пацан!

Женщина несколько секунд смотрела на Стаса.

— Ладно… фотографируйте. Задумка и правда хорошая, — наконец-то согласилась организатор.

— Отличное решение, — заверил я.

Поставив тачку и дождавшись, когда фотограф сделает несколько снимков, я наконец накрыл её тканью полностью так, чтобы ничего не было видно.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достал его, ожидая увидеть Димку Шило. Но нет… это старое уведомление проснулось с задержкой.