Я тут же набрал Димку Шило.

Первый гудок, второй, третий… трубку Шило не взял — последовал короткий сброс. Я посмотрел на экран и несколько секунд молча стоял у крыльца. Наконец телефон мигнул, и от него пришло голосовое.

— Роман, не могу сейчас говорить.

Я быстро набрал в ответ текстом:

«Что за нюанс?»

Телефон снова мигнул от входящего голосового.

— Пробег. Утром, короче, объясню. Сейчас не дёргай!

Я выругался про себя, а пальцы запечатали:

«Насколько все плохо?»

Димка ответил почти сразу, но уже текстом:

«Пока не знаю. Поэтому и говорю — не дёргай. Утром позвоню и проговорю».

Я убрал телефон и крепко задумался. Проблемы возникли — вот и позвонил? Чёрт его знает, может, какой нюанс действительно всплыл. Но раз не говорит — значит, разобрался?

Перезванивать я не стал, хотя хотелось — пришлось себя одерживать. Раз Шило-младший попросил его не кантовать, значит, воздержусь.

Но напряжение осталось.

Как бы то ни было, мой день закончился курами, разговором с инспекторами ГАИ, Гитлером в роли родителя Пашки и сообщением от мастера, который просил не мешать ему спасать нас от ещё большей задницы.

Хотелось верить, что если Димка писал «утром объясню», это не значило, что утро начинало портиться заранее…

Ну а на сегодняшний остаток дня у меня не было никаких особых планов, кроме как лечь в кровать и спать, спать и ещё раз спать. А там — утро вечера мудренее.

* * *

Утро пришло подло. Я например был бы даже не против проснуться от ворвавшегося в окно луча солнца и утренней свежести и бодрости.

Но вот ни фига подобного.

Утро просто навалилось на мою голову мутной тяжестью, сухим языком и ощущением, что меня ночью несколько раз переехал автобус Кирилла, потом сдал назад, сверился с расписанием и переехал ещё раз в рамках программы.

После всего вчерашнего приключения организм хотел одного: лечь, закрыть глаза и отправить современный мир с его методиками, грантами, психологическими программами и дорогими машинами лесом до обеда.

Увы, но современный мир лесом идти отказался. Пришлось вставать, разлеплять глаза и идти отмокать под струю контрастного душа.

Последующая зарядка более-менее привела организм в норму. Но правило, что утро добрым не бывает, похоже, решило сегодня отыграться на мне. Телефон в кармане настойчиво завибрировал. На экране высветилось: Димка Шило.

После его ночного «утром объясню» я ждал этого звонка примерно как повестки. Остатки сна с меня слетели сразу. Хорошие новости после фразы «сейчас не дёргай» обычно не приходят. И морально я был к этому готов.

Я принял вызов.

— Говори.

В трубке шумело. Где-то рядом у Димки гудела вытяжка или компрессор. Потом он заговорил.

— Кузов сделал — по части визуала комар носа не подточит, — начал он вполне обнадеживающе.

Я прикрыл глаза на секунду.

— Отлично.

— Не отлично, Ром…

Я открыл глаза.

— С пробегом сложнее. Быстро сделать не выйдет. Я думал, до утра справлюсь, но нужен ещё час, может, два… — он помолчал и добил: — Хрен его знает, может, и четыре.

— А в чём проблема пробег отмотать?

Дима сразу ушёл в терминологию и объяснения. Утверждал, что на современных тачках, чтобы открутить пробег качественно, надо очень постараться. Из объяснений я понял, что там не всё так просто, как хотелось. Необходимо было изменить сами цифры пробега, а потом следом перепроверить целую кучу блоков, где информация могла сохраниться и негаданно-нежданно всплыть при дальнейшей диагностике.

— Говорю как есть. Внешне машина вполне себе приличная — кузов вывел, с краской один в один попал, полирнул. Но пробег — другая песня. Там нельзя просто циферки отмотать и перекреститься. Если я сейчас сделаю всё наспех, то внутри будет заложена мина замедленного действия. Если владелец заедет в нормальный сервис, ему там тотчас скажут: «А кто вам этот пробег криво ковырял?»

Я всё это слушал, а сам уже думал о том, что до турнира оставалось совсем мало времени. Машина должна была быть там. Должна была стоять в призовой зоне. Организаторы, ведущий, фотографы, спонсоры и вся эта спортивная публика должны были видеть главный приз на месте.

Главный приз сейчас стоял у Димки…

— Дим, турнир начнётся раньше, — наконец сказал я, когда Шило закончил. — Мне тачка нужна.

— Я понимаю.

— Машина должна быть там до начала.

— Тогда надо было вчера на ней не кататься, — раздраженно огрызнулся Шило.

— Ты ускориться можешь? — прямо спросил я.

Шило помолчал. Я чувствовал, что ему не нравится вот так звонить и оправдываться передо мной, что он взял заказ и не выполнил его в срок. Поэтому был уверен, что Дима сделал всё возможное и невозможное тоже. По этой части вопросов у меня не было. Но сроки горели, и отвертеться от этого не получится.

— Я уже человека поднял, он матерится, но едет, — ответил Димка. — Жди, работаю так, что пар из ноздрей идет.

Он говорил раздражённо, но честно. И в этой честности как раз и была вся беда. Димка был абсолютно прав. Грубый след в электронике мог стать куда хуже помятого бампера. Технический след потом всплывёт в самый неподходящий момент, как пьяный родственник на свадьбе.

— Ладно, — сказал я. — Жду. Звони сразу, как будет готово.

— Позвоню. И, Михалыч…

— Что?

— Если к тебе сейчас начнут приставать организаторы, не говори им, что машина у меня. Я люблю свою жизнь. Она скучная, зато моя, — попросил Шило-младший.

— Не скажу.

— Вот и хорошо.

Он отключился.

Я остался стоять посередине комнаты с телефоном в руке. Хотел пораскинуть мозгами, чтобы подумать о вариантах для подстраховки, но сделать мне этого не дали. В дверь послышался отрывистый стук.

Я убрал телефон и пошёл открывать дверь. На пороге стоял Стас, и по его физиономии было видно, что пацан сильно нервничает. Ну ничего удивительного, я бы на его месте тоже нервничал — всё-таки есть от чего.

Понта в Стасе сейчас не было. Привычной наглой морды тоже. Он просто остановился в дверях и смотрел на меня с перепуганным видом.

— Михалыч, доброго утра, ну что — за тачкой едем? — спросил пацан с надеждой.

— И тебе не хворать, — ответил я. — Машина задерживается.

Стас побледнел так быстро, что я на секунду подумал: парень сейчас просто выключится на месте.

— Насколько? — дрожащим голосом прошептал он.

— На час. Может, и на два, — озвучил я, намеренно не называя вариант, при котором машина могла задержаться ещё дольше.

Стас выслушал, втянул через нос жадно воздух.

— Турнир ведь раньше…

— Есть такое дело. Накладочка получается.

Стас не успел ничего ответить, потому что в этот момент за его спиной выросли ещё два молодца одинаковых с лица — Марат и Пашка. Оба сразу всё поняли.

— Здорово, Михалыч, — сказали они почти одновременно.

— Здоровей видали, — хмыкнул я. — Вы на пороге не стойте, заходите, а то как бедные родственники стоите.

Пацаны зашли в мою комнату, втягивая головы в плечи. Все трое были перепуганы до чёртиков. Стас сел на стул, Марат встал у стола, а Пашка пристроился на краешке кровати. Я, разумеется, встречал их не в парадном виде, если точнее — в одних трусах. Поэтому начал одеваться, одновременно продолжая разговор.

Впрочем, как такового разговора не было. Пацаны быстро пришли к выводу, что ситуация пошла под откос, и никакого выхода из неё никто предложить не смог.

Стас снова как-то обречённо вдохнул.

— Может, я сам скажу отцу, раз ситуация такая? — предложил он.

Пашка резко повернулся к нему.

— Ты чё? Не гони!

— Скажу, — повторил Стас дрогнувшим голосом. — Это моя машина, а значит, мой косяк и отвечать тоже за него надо только мне…

— Тебя ж батя с потрохами сожрёт, — сказал вполне себе очевидную вещь Марат.

— Значит, сожрёт, — обречённо согласился Стас.

Я смотрел на Стаса и видел, что пацана трясло. Он боялся отца, боялся турнира и того, что вся ночная история вылезет посреди мероприятия. Но Стас впервые сам предложил идти под удар и взять всё на себя.

Такой ход мне ни в коем случае не надо было ломать.

— Скажешь, — сказал я, наконец натянув на себя штаны. — Но сначала спасём турнир.

Стас нахмурился и медленно покачал головой. Пацан явно не видел выхода из сложившейся ситуации. С какой стороны ни смотри — всё равно получалась полная задница.

— Слушай сюда, — продолжил я. — Сейчас ты хочешь облегчить душу. Это понятное желание. Душа у тебя после вчерашнего болит, это вполне нормально. Но если ты сейчас пойдёшь к отцу и скажешь: «Пап, машины на турнире не будет», ты получишь взрыв посреди мероприятия. С повинной надо было приходить вчера вечером, а отец тебе доверился, между прочим. Поэтому предлагаю тебе не подставлять отца и не сдаваться раньше времени. Очень не хочется соглашаться с ним в том, что ты балбес.

Стас на секунду сжался. Мои слова ударили по нему, как разряд электричества. Дело в том, что слышать от меня подобное ему не нравилось. Да и по определению нравиться не могло. Кто захочет признать, что он у папы дурачок?

Но первоначальный порыв раздражения быстро отошёл на второй план. Стас поднял на меня глаза.

— Я не знаю, что делать, Михалыч. Тут мне либо тянуть и не только себя подставлять, но и пацанов. Либо сразу во всём признаться, — сдавленно проговорил он. — Но вы правы… я так своего пахана конкретно подставлю. Надо было ему сразу говорить, что я не вывожу.

Высказавшись, пацан замолчал и опустил подбородок на грудь. Он ещё держался изо всех сил, но этих самых последних сил у пацана практически не осталось.

— Может, в натуре лучше сначала что-то придумать… — вставил своё предложение Пашка.

Стас резко посмотрел на него.

— Ты теперь тоже умный?

— Я просто не хочу, чтобы всё рухнуло сразу.

— Уже почти рухнуло, — буркнул Марат.

Вслед за штанами я натянул футболку, продолжая одним ухом слушать разговоры пацанов. Разумеется, у меня не стояла задача дать им готовое решение на блюдечке с золотой каёмочкой. Да и, признаться, такого решения у меня самого не было. Но если бы я вот так опускал руки каждый раз, когда жизнь поворачивалась ко мне задом, то далеко бы по этой жизни я не уехал.

Из любой ситуации всегда есть как минимум два выхода. Первый — сложить лапки и сдаться, пустив всё на произвол судьбы. А второй — включить голову и попытаться ситуацию решить.

— Молодёжь, я так понимаю — всё, сдаёмся? — уточнил я. — Или сначала подумаем, как ситуацию смягчить?

К этому моменту, когда я говорил, уже все трое опустили подбородки на грудь. А после моих слов Стас первый поднял голову и ответил:

— Подумаем, Роман Михайлович.

Я на секунду задумался, а потом предложил, как по мне, единственный выход из этой ситуации.

— Так, ну смотрите, пацаны: отец Стаса уже знает общий расклад. Не все детали, но достаточно, чтобы понимать: ночь была весёлая, а машина у мастера.

Я обрисовал вводные в общих чертах, чтобы обозначить, в какой отправной точке мы находимся.

— Всё так, — подтвердил Марат.

— И у нас тачка на данную минуту не готова, — продолжил я.

Пацаны в ответ дружно закивали, подтверждая и этот незыблемый факт.

— Значит, что?

— Что…

— Значит, нам надо сделать всё так, чтобы у нас появилась тачка на подстраховку, — я осторожно подбросил идею решения проблемы.

И замолчал.

Намёк на решение был прямо-таки толстый. Любой из моих учеников прошлого распознал бы решение секунды так через две. Но и в прошлом у меня ученики были такие, что не дай бог — жизнь каждого из них хорошо так потрепала. Однако в этом случае случай был более запущенный. Пацанам, которые привыкли, что все вопросы решаются за них и без их непосредственного участия, тупо требовалось больше времени.

Я им это время с удовольствием дал. Главное, чтобы они всё-таки допёрли. Секунды тянулись медленно, пацаны думали, глаза у них сделались сосредоточенными. А потом Стас вдруг отмер, оценив идею. И щёлкнул пальцами.

— Роман Михалыч, я, кажется, допёр, что делать!

— Ну-ка, давай — делись тем, что родила твоя светлая голова, — подбодрил я Стаса.

— У моего отца есть такая же BMW! — выпалил он. — Мы можем поставить её вместо призовой!

Время я, конечно, не засекал, но по ощущениям, на правильный ответ у пацана ушло минуты три. И ведь первым догадался.

— Поместить её под ткань с бантом. До финала. Настоящую к тому моменту довезём! — пацан наконец озвучил свой план полностью.

— Ну, думаю, что за неимением альтернатив — отличный план, — подтвердил я. — Осталось только понять: отец на это согласится?

— Может, не будем говорить? Я знаю, где лежат ключи… — Стас сразу же пошёл в отказ.

Я покачал головой, отвергая его возражение с порога.

— Хочешь повторение истории торгового центра?

Стас ничего не ответил, вернее, прошептал себе под нос едва слышное: «батя меня убьёт». Я положил ему руку на плечо и крепко сжал.

— Не попробуешь, не узнаешь. Да и вообще — если умирать, так с музыкой.

Он кивнул еле заметно.

— Хорошо.

Вариант со звонком отцу был, конечно, не самым предпочтительным. Что за человек папаша Стаса, я не знал и его реакцию предугадать не мог. Но посмотрим.

С этими мыслями я снова достал свой мобильник, разблокировал экран и посмотрел на Стаса.

— Цифры диктуй.

Стас начал называть цифры дрожащим голосом. Пару раз ошибался, поправлял сам себя, но с горем пополам все одиннадцать цифр назвал.

Я нажал вызов.

Ковалёв ответил почти сразу. Это было плохо и хорошо одновременно. Плохо — значит, он ждал новостей и уже сидел на взводе. Хорошо — значит, ещё не начал искать ответы через людей, которые обычно задавали вопрос один раз, а потом сразу переходили к инвентаризации чужих зубов.

— Слушаю, — сказал он.

Я глянул на Стаса. Пацан стоял в нескольких шагах, бледный, собранный и очень старался выглядеть так, будто готов к разговору с отцом. Получалось у него средне, зато честно.

— Александр Викторович, это куратор Стаса беспокоит. Машину физически привели в порядок. Кузов сделали, визуально всё нормально.

— Продолжайте.

Его «продолжайте» мне понравилось примерно как звук затвора за спиной. Ковалёв уже услышал в моём голосе второе дно и явно ждал, когда я сам туда провалюсь.

— А вот с пробегом надо ещё повозиться, — продолжил я. — Мастеру нужно ещё время, чтобы потом любой нормальный сервис не увидел, что в электронику лезли.

На той стороне стало тихо. Даже дыхание Ковалёва куда-то пропало. Александр Викторович молчал. И от этого молчания у меня между лопатками стало прохладно.

— Вы сейчас хотите сказать, что к началу турнира машины не будет? — наконец последовал вопрос.

— К началу — скорее всего, нет, — я подтвердил его слова. — К финалу должна быть. Поэтому до финала нужна подстраховка.

— Какая ещё подстраховка?

Я снова посмотрел на Стаса. Он слушал, даже на этот раз подбородок на грудь не опускал и глаза не прятал.

Пашка с Маратом стояли рядом и с надеждой ловили каждое слово из динамика.

— Ваша вторая BMW, — пояснил я. — Поставим её под ткань с бантом вместо призовой. До финала никто её открывать не будет. Настоящую к тому моменту довезём и поменяем.

Ковалёв молчал секунды три.

Потом взорвался.

— Вы совсем охренели?

— Нет. Если бы совсем, я бы вам не звонил, — с прежним спокойствием ответил я.

— Вы предлагаете мне поставить мою личную машину в зал как муляж приза?

— Именно это предлагаю.

Ковалёв шумно выдохнул.

— Машина должна была быть там вчера вечером.

— Должна была.

— Она должна была стоять в призовой зоне, под тканью, с бантом, чтобы организаторы, ведущий, фотографы и спонсоры не бегали утром как идиоты.

— Да.

— На кой-чёрт я послушал вас, я ведь знал, что ничего не выйдет! А сейчас вы сообщаете, что она у какого-то мастера, а мой сын рядом с вами?

— Да.

— Дайте ему трубку.

Стас напрягся. Пальцы у него дёрнулись, будто он собирался взять телефон прямо сейчас, но я поднял ладонь. Пацан остановился.

Я отошёл к двери, открыл дверь и вышел в коридор, оставляя пацанов в комнате.

— Сначала я договорю, — сказал я.

— Вы будете мне указывать?

— Я просто вам сейчас обрисую ситуацию в общих мазках. А вы примете решение.

Повисла очередная пауза, во время которой Ковалёв явно сдерживался, чтобы не приказать своим телохранителям оторвать мне башку.

— Говорите, — процедил он.

— Ваш сын вчера мог слиться. Мог спрятаться за вас. Но пацан этого не сделал. Сейчас он стоит рядом, и я убедил его, что в жизни никогда нельзя опускать руки, пока не перепробовал все варианты, — говорил я. — И вот сейчас, Александр Викторович, у вашего сына остался последний вариант выправить всё своими руками. Я правильно понимаю, что вы, как отец, готовы отобрать этот вариант у него?

Я слышал тяжёлое дыхание Ковалёва из динамика.

— Вы красиво говорите, — сказал Ковалёв наконец.

— Красиво будет, если машина к финалу окажется под тканью, а ваш сын после турнира сам скажет вам всё в лицо. Вот это будет красиво.

— Вы гарантируете, что настоящая машина будет к награждению?

— Нет, — отрезал я.

— Что? — спросил Ковалёв.

— Не гарантирую. Гарантирую другое — если сейчас не дать пацану разрулить ситуацию, вы получите тюфяка. Можно сколько угодно водить сына по психологам, отправлять его на тренинги в лагеря, но самый лучший учитель в этой жизни — сама жизнь. И вы, Александр Викторович, знаете это не хуже моего.

Ковалёв думал. В трубке раздался короткий злой смешок.

— Нам нужна ваша машина, — подвёл я черту.

Я хоть и не видел Ковалёва в тот момент, когда мужик принимал решение, но ощущал его напряжение. Это напряжение буквально передавалось на дистанции. Я прекрасно понимал мужика: если он влезет в ситуацию сейчас и начнёт разбираться, то у него останется шанс выйти из проблемы с высоко поднятой головой. Но тогда его сын потерпит фиаско.

Трудный выбор. Безусловно трудный.

Но, как я говорил чуть раньше, вариантов выхода из сложной ситуации всегда как минимум два. И эти варианты могут не нравиться.

— Водитель подгонит машину к служебному входу спорткомплекса к семи утра, — озвучил он своё решение. — Ключи передадут вам.

— Разумно, Александр Викторович.

— Стас рядом?

— Да.

Ковалёв явно хотел услышать голос сына, но просить меня передать ему телефон всё-таки не стал. Он отключился, так ничего больше и не сказав.

Я убрал телефон и вернулся в комнату, откуда даже шороха не доносилось. Пацаны стояли каменными статуями и ждали итог нашего с Ковалёвым разговора.

— Он согласился? — прошептал Стас.

Перед тем как ответить, я посмотрел на время на телефоне. Оставалось двадцать пять минут до семи утра. Времени у нас было в обрез. Но сама ситуация теперь не казалась такой безнадёжной, как ещё десять минут назад.

— Руки в ноги, через двадцать пять минут мы должны быть у спортивного комплекса. Александр Викторович любезно согласился подстраховать нас и дать свой автомобиль, — сказал я пацанам.

Если до этого пацаны опускали голову к груди, то теперь все трое от удивления разинули рты.

— Доверие, пацаны, очень тяжело завоёвывается, и его очень легко потерять. Поэтому давайте не подведём отца Стаса.

* * *

Пока пацаны вызывали такси, я отправился к Феде. Все эти дела с турниром были очень важны, но не отменяли обычного распорядка дня красных. Ровно в семь у пацанов начинался подъём, пробежка, моржевание и завтрак. После которого они, кстати, должны были ехать на турнир по борьбе.

Сам я этого реализовать не мог при всём желании, а давать козыри в руки Кириллу тоже не хотел. У Кирилла будут полные радости штаны, если у меня сорвётся подъём. А такого удовольствия я ему давать не собирался.

Поэтому, размышляя о том, какое замечательное утро нас всех ждёт, я подошёл к комнате Феди и, постучав для вида, вошёл в комнату, не дожидаясь разрешения куратора синих.

— Федя, встаём! — сказал я, одновременно включая свет.

Федя до сих пор спал, хотя самое время было подниматься. Подъём в семь утра у синих тоже никто не отменял. Судя по тому, что мобильник Фёдор спрятал под подушку, тот уже успел позвонить. Просто Федя его благополучно проигнорировал.

— Рома, ты что… — начал причитать Федя, явно недовольный тем, что я вломился к нему в комнату в такую рань.

Но говорить я ему не дал.

Резко подошёл к его кровати, вздёрнул одеяло.

— Федя, голубчик, встаём, пора просыпаться.

Федя для порядка попытался спрятать голову под подушку, но этого удовольствия я его тоже лишил. Забрал подушку вслед за одеялом.

Федя тяжело вздохнул, как будто уже успел разочароваться в наступившем утре. И всё-таки сел на край кровати.

— Рома, только не говори, что у тебя очередной пожар.

— Говорю — пожар, Федя. Но пожар не у меня, а у тебя. Сегодня подстрахуешь меня с красными, заодно проведёшь для своих синих образовательное мероприятие. Я имею в виду сводишь их на пробежку вместе с моими пацанами и предложишь искупаться в роднике.

Федя нахмурился, ему явно не понравилась такая перспектива.

— А я буду на турнире по борьбе, на который нас пригласил уважаемый человек — Александр Викторович.

— А что я Кириллу скажу, если он спросит, куда ты делся⁈

— Так и скажи, что я занимаюсь организаторской работой на турнире. Место заранее занимаю… ну ты что-нибудь обязательно придумаешь, — я хлопнул Федю по плечу.

— Но, Роман…

— Никаких «но», я в тебя верю, — сказал я и с этими словами вышел из комнаты.

Федя, конечно, продолжил причитать что-то за моей спиной. На тему того, что я поставил его перед фактом. Но с кровати встал.

Куратор прекрасно понимал, что я прошу подстраховки не просто так, просто у нас в программе лагеря появился новый утренний вид спорта. Подмена BMW под бантом. И это его синих я сейчас спасал из задницы. А значит, и его самого.

— Федя поможет? — спросил Стас, когда я вернулся к пацанам.

— Уже помогает, — подтвердил я. — Такси где?

— Через две минуты будет, я поставил точку у шлагбаума.

— Так что стоим, кого ждём? — я вскинул бровь. — Поехали!