Борт лязгнул. Водитель откинул тент, и в кузов ударил свет фонаря. После полутьмы он показался почти прожектором на допросе. Куры отреагировали первыми: зашевелились в клетках, захлопали крыльями и начали кудахтать с таким возмущением, будто это их остановили за превышение скорости.

У борта стоял инспектор лет сорока, широкий, плотный, с усталым лицом. Он осветил кузов фонарём. Луч прошёл по мешкам, клеткам, пятнам краски на куртках пацанов и по Боре, который держал перед собой клетку и, наверное, хотел за ней спрятаться. Пашкиным кроссовкам, торчавшим из-под брезента, тоже досталось.

Инспектор помолчал.

Мы тоже.

Куры только снова закудахтали.

— Это что за десант? — спросил инспектор.

— Последствия командного тренинга, — сказал я.

Инспектор перевёл фонарь на меня.

— Повторите.

— Последствия командного тренинга, — заверил я уже увереннее.

— Людей в кузове возить нельзя, — отрезал инспектор. — Водитель, документы показываем. Остальные — на выход из кузова.

Водитель рядом с бортом заметно напрягся. Он держал накладные в руке и зло смотрел на меня. Дай такому ружьё — расстреляет к чёртовой матери.

Пацаны зашевелились. Пашка под брезентом попытался убрать ноги, но сделал только хуже: брезент пополз, зацепил ящик, ящик скрипнул, куры подняли новый шум.

Инспектор стукнул фонарём по борту.

— Я сказал: из кузова вылезли.

Я спрыгнул на асфальт, выдыхая. Из ситуации следовало искать выход. А ситуация складывалась явно непростая. Гайцам ничего не стоит поднять такой шум, что земля под ногами начнёт трястись: ПДН, администрация, родители… я аж поёжился от намечающихся перспектив. И, на ходу выдумывая легенду, подошёл к инспектору.

— Товарищ инспектор, с правилом спорить не буду. В обычной ситуации так возить нельзя.

— А у вас какая ситуация? — хмыкнул он, проверяя куриные накладные.

Я оглядел клетки, мешки, брезент и подростков в краске. Надо было что-то срочно ответить.

— У нас ситуация богатая на детали. Думаю, вам будет небезынтересно их узнать, больно уж детали специфичные, так сказать, — завернул я.

Инспектор на секунду оторвал взгляд от бумаг и смерил меня взглядом.

— Я слушаю.

— Дело в том, что я — куратор группы в лагере психологической коррекции «Форпост», — начал я излагать свою версию происходящего. — И то, что вы видели, — воспитательный модуль после игры в пейнтбол.

Я видел, как взгляд инспектора застыл на одной из строк накладной — значит, слушал весь тот бред, который я нёс. Это уже обнадеживало.

— У богатых свои причуды, — уверенно продолжал я. — Одни детей на яхты возят, другие просят показать им настоящую логистику. Сегодня вот в программе логистика с птицей. Вышло куда бодрее, чем мы планировали.

— Чего?

— Так сказать, отец одного пацана хотел, чтобы его сын изучил бизнес из самых низов на практике.

Инспектор моргнул. Потом посмотрел на второго гаишника, который стоял чуть позади и уже явно пытался понять, стоит ли смеяться или надо оформлять сразу.

— Вы мне сейчас хотите сказать, что подростков специально посадили в кузов с курами? — строго спросил он.

— В общих чертах — да, — подтвердил я.

— В общих чертах?

— Экстремальное выживание, командное взаимодействие, проверка понтов на прочность, — перечислил я всё, что только пришло в голову. — такой у нашего мальчика папа… беспокоится, как сын в бизнес будет входить.

Инспектор прищурился, переваривая услышанное.

— Кто это все придумал?

— Говорю же, отец одного из пацанов. Серьёзный человек. В лагере ждёт результат, куда мы, собственно, и едем. Ну как — попросил интегрировать в нашу методику. Чем мы и занимаемся.

Пашка под брезентом перестал дышать. Пацан прекрасно понимал, о чьём отце я вёл речь.

Инспектор постучал пальцами по борту.

— Чей отец?

Я повернул голову к Пашке. Пацан выбрался из-под брезента — сначала показалась рука, потом плечо, и напоследок он явил свою перепутанную физиономию. На волосах у него прилипло перо. Вид у парня был такой, будто он за последние сутки пересмотрел отношение к семейному бизнесу.

— Ну? — спросил инспектор.

Пашка посмотрел на меня. Я смотрел в ответ спокойно. Говорить за него сейчас было нельзя. Если он не войдёт в легенду сам, вся наша куриная мыльная опера посыплется на пол вместе с комбикормом.

Пашка сглотнул.

— Мой отец…

Инспектор перевёл фонарь на Пашку.

— Твой отец посадил тебя к курам?

Пашка снова сглотнул. Перо на голове держалось крепко и добавляло словам пацана некую трагическую убедительность.

— Он… считает, что мне полезно. Ну, ради бизнеса, как Роман Михайлович сказал.

Второй инспектор кашлянул, отвернулся и стал смотреть на дорогу. Водитель смотрел на Пашку так, будто теперь сам уже верил во всё, что сейчас звучало.

— Вот, я думал, что наш замечательный водитель подтвердит мои слова, — я повернулся к мужику.

Тот вздрогнул от неожиданности, но я прекрасно понимал, что деваться ему особо некуда. Нехорошо получилось, да — мужик тут был совершенно ни при чём. Но я обещал ему помочь, если вдруг у него возникнут неприятности, вот и помогаю как могу. Он прекрасно понимал, что отнекиваться тут нет смысла. Скажешь, что это не так, — и останешься без прав, а права для него были хлебом.

Потому, чуть помявшись, мужик всё-таки отрывисто кивнул, подтверждая мои слова.

— Так и есть, товарищ инспектор, упражнение у нас такое, по поручению…

Инспектор всё равно держался жёстко. Он посмотрел на меня и спросил:

— Фамилия отца?

Чтобы я так знал, какая фамилия у отца пацана. Но Пашка пришёл на подмогу и назвал фамилию.

Инспектор нахмурился пуще прежнего, потом посмотрел на борт грузовика.

— «Белый двор»?

Пашка кивнул.

— Фирма отца. Один из холдингов.

Второй мент достал телефон, начал там что-то искать, по всей видимости, информацию об отце пацана. Нашёл, брови его чуть сдвинулись, и он подошёл к напарнику и показал ему экран телефона. Тот прочитал, нахмурился ещё сильнее и перевёл на меня взгляд.

— То есть папа решил воспитать сына через собственный куриный грузовик?

— Бизнес, — я развёл руками. — На самом деле сильное решение — сам отец когда-то начинал снизу, вот и хочет, чтобы сын низы прочувствовал. Чтобы размазнёй не был.

Инспектор явно пребывал в растерянности. Он светил фонарём то на меня, то на Пашку. Ему явно не нравилась вся эта история, но она была слишком странной, чтобы сразу отнести её к обычной глупости. Как ни крути, на борту был сын владельца агрохолдинга.

— Где отец? — наконец спросил гаишник.

— Говорю же — в лагере. Ждёт у ворот. Хотел лично получить результат эксперимента по экстремальному выживанию.

Инспектор замотал головой, видимо пытаясь хоть как-то упорядочить свои мысли. Судя по всему, получалось у него плохо, и мысли никак не хотели упорядочиваться.

— То есть я сейчас должен поверить, что у вас тут педагогика, а не бардак?

Инспектор посмотрел на водителя. Потом ещё раз пробежал глазами по накладным в своих руках. Груз был настоящий, маршрут тоже был похож на правду, фирма вроде та самая.

— Так, ну с документами у нас порядок…

Водитель от этого заключения счастливее не стал. Он вообще уже мысленно увольнялся.

Секунд тридцать инспектор молчал, видимо прикидывая, как лучше поступить дальше. Он посмотрел на Пашку.

— Отец точно ждёт?

Пашка замер. Я видел, как у пацана в этот момент внутри борются страх, стыд и желание сказать правду, чтобы всё уже закончилось. Он покосился на меня, и я едва заметно мигнул.

— Ждёт, — подтвердил Пашка дрогнувшим голосом. — У ворот ждёт, товарищ инспектор.

Инспектор заметил дрожь.

— Боишься?

Пашка опустил глаза на свои кроссовки, перепачканные пылью и кормом. Инспектор снова посмотрел на меня.

— Хороший тренинг. Дети боятся, водитель нервничает, куры орут… столика такая говорите?

— Зато никто не делает вид, что нет жизни и за пределами золотой клетки, — я развёл руками.

Второй инспектор хмыкнул. Первый повернулся к нему и попросил «помощь зала».

— Что скажешь?

Менты отошли в сторону и начали совещаться. Что именно они говорили, я не слышал, но разговаривали они достаточно долго — видимо, прикидывали все «за» и «против» возможных решений. В той ситуации, которую я для них обрисовал, подумать и правда было над чем.

Водитель зыркнул на меня зло.

— Ты чё, совсем голову потерял? Ты, видимо, Сергея Александровича не знаешь? Да он тебя в порошок сотрёт…

— Цыц, — перебил я. — И не горю желанием с ним знакомиться, а если ты тоже предпочёл бы воздержаться, то закрой рот и делай, что я говорю.

Водитель аж вздрогнул от возмущения, но замолчал. У него действительно не было других вариантов, к которым он мог бы прибегнуть, чтобы выйти из ситуации без потерь.

Наконец инспекторы закончили совещаться, и первый, который всё это время разговаривал со мной, снова заговорил.

— Отцу звоните, — потребовал он.

— Я бы не советовал отсюда звонить, уважаемые, — я опередил Пашку, который уже открыл рот, чтобы заговорить.

— Это ещё почему?

— Потому что условием успешного выполнения тренинга было отсутствие мобильной связи, — пояснил я и, видя, как мент сейчас спросит «почему», тотчас добавил: — Видите ли, когда Сергей Александрович открывал свой бизнес, ни у кого никакой мобильной связи ещё не было. Вот и сыну он теперь давать поблажек не хочет. Так что лучше, если вы поговорите с ним лично.

Инспектор задумался.

— Тут до лагеря несколько километров пути, — добавил я.

Первый инспектор снова покосился на своего напарника, и тот ответил коротким кивком.

— Ладно… — вдруг согласился гаишник. — До лагеря поехали. Мы за вами.

Боря тихо буркнул, обращаясь к одной из куриц:

— Слышала? Едем.

Но, видимо, для того чтобы не терять лицо, которое, как менту казалось, он потерял, гаишник добавил:

— Если вы мне тут спектакль устроили, будет протокол. Водителю, вам, отцу, кому угодно. Я вечером добрый редко бываю.

— Справедливо, — сказал я.

Инспектор ткнул пальцем в сторону Бори.

— Поставь клетку на место.

Боря аккуратно поставил клетку. Курица внутри встряхнулась и важно заходила туда-сюда.

— Водитель, — обратился инспектор к мужику. — Поезжайте медленно и включите аварийку. Резких манёвров не делайте. Мы поедем сзади.

— Понял, — сдавленно ответил водитель.

— Закрывай тент. Поехали уже, пока я не передумал.

Водитель натянул тент, оставив щель для воздуха. Борт снова лязгнул. Грузовик медленно покатился вперёд. Через щель у тента я увидел, как патрульная машина разворачивается и встаёт позади нас.

Пашка прошептал:

— Он же теперь будет ждать отца, Роман Михалыч.

— Будет, — согласился я.

— А отец…

— Сиди тихо.

— Но…

— Без «но», ты мне думать мешаешь, как теперь из этого всего выкручиваться.

Остальные пацаны тоже притихли. Что тут скажешь, закрутил я действительно лихо. Теперь осталось понять, как всё это выкручивать обратно.

За тентом мигнул свет фар, потом качнулся и пошёл следом ровно. ГАИ не отстала. Инспектор решил досмотреть наш театр до финала, и это было правильно с его стороны. Плохо было только то, что финала у нас пока не имелось.

Я достал телефон. Связь прыгала, но одну палку всё-таки выдала. Пальцы сами набрали Федю. Из трубки пошёл гудок. Первый, второй, третий. Давай, Федя, не подведи в самый ответственный момент.

Я уже напрягся, что куратор не возьмёт трубку, но в этот момент из динамика раздалось:

— Слушаю, Роман.

— Правильно, Федя, слушай очень внимательно.

И я коротко обрисовал Феде нашу ситуацию.

— Так что через пять минут у ворот будет экипаж ГАИ.

Представляю даже, как перекосило лицо у куратора по мере того, как он слушал мой рассказ.

— Повторяю, Федь, версия — тренинг по экстремальному выживанию для богатых. И мне нужно, чтобы отец Пашки это подтвердил ментам, — повторил я, когда пауза в динамике затянулась.

— ЧТО??? — наконец выдал куратор синих. — Роман, откуда я возьму отца Павла⁈

Вот это и был самый главный вопрос, ответ на который мне предстояло найти. И кое-какие мысли на этот счёт у меня уже имелись, и ими я поделился с Федей.

— Зови нашего вахтёра главного корпуса, — сказал я.

— Гитлера, что ли?

— Его самого. Пусть играет отца Пашки. Пашка подтвердит. Надо встретить ментов уверенно. Говорить: «мои дети», «результат принимаю».

В кузове трясло, куры кудахтали громче, чем некоторые люди обсуждают политику.

Федя ответил через несколько секунд:

— Рома, ты себя слышишь? Какой отец Пашке из Гитлера? — заверещал он.

Я прикрыл глаза. Вот именно поэтому Федя обычно не годился для полевых импровизаций. Он задавал вопросы там, где надо было уже бежать и махать руками.

— Да он меня на хрен пошлёт, — выпалил Федя.

— Ты справишься, — перебил я. — Я в тебя верю.

Я отключился и убрал телефон в карман. Честно говоря, я ни чёрта в Федю не верил, но тут уже не приходилось выбирать.

Пашка сидел напротив меня на мешке с кормом. Перо всё ещё держалось у него в волосах. Он смотрел на телефон в моей руке выпученными глазами. Боря в присущем ему стиле решил пошутить, правда не вовремя.

— Поздравляю, Паша. У тебя теперь отец-вахтёр. Социальный лифт сломался!

Пашка зло посмотрел на него.

— Очень смешно.

— Я пока держусь. Если он тебя ещё и обнимет, вот тогда я не выдержу.

Глеб поднял палец.

— А если он Пашку не узнает? Ну, когда мы приедем?

Пашка побледнел заметно даже под румянцем. Через несколько секунд мой мобильник снова завибрировал — перезванивал Федя.

— Рома, с тобой Гит… ну то есть Геннадий Алексеич хочет поговорить!

Я даже не успел сказать, что готов к разговору, как из динамика послышался голос вахтёра:

— Вы что тут учудили⁈ Какой я отец…

— Тише, Геннадий Алексеевич, — перебил я. — Успокаиваемся, дышим. Я вам сейчас всё объясню.

Я взял секундную паузу, пока диктор восстанавливал дыхание. Нужно было придумать, как убедить мужика поучаствовать в этой авантюре.

— Геннадий Алексеевич, — снова заговорил я. — По всей видимости, Фёдор не предупредил вас о том, что это у нас социальный эксперимент. Вы помните, в каком лагере вы работаете? Вот, верно, лагерь психологической коррекции, да.

— Да что это за коррекция такая…

— Альтернативный метод, проработка зажимов. Вася, кстати, тоже. Позволю заметить, что для вас акция бесплатная.

— Да я сейчас директору позвоню! — взвизгнул Гитлер.

— Позвоните, конечно, если хотите сорвать нашу методику. Не надо, Алексеевич. Если я в курсе и если в курсе второй куратор, как вы думаете — может ли это мероприятие быть несогласованным? Вот и я про то же — у нас всё проходит строго в рамках методики. А за участие вам ещё и премия полагается, — быстро объяснил я, видя через щель в кузове, что мы уже поворачиваем к воротам «Форпоста».

— Премия?

— Любой коньяк на ваш вкус, — заверил я.

Гитлер, судя по его физиономии, был не прочь дегустировать крепкие напитки и всё-таки сдался.

— Ладно, Роман Михайлович, я надеюсь, милиция у вас тоже в рамках методики, ну, в смысле не настоящая?

— Разумеется, не настоящая, — подтвердил я, сказав то, что мужик хотел услышать. — Вот только детям этого знать не обязательно. До скорого свидания, Геннадий Алексеевич, мы уже подъезжаем. Я рассчитываю на вас! И ещё — вашего «сына» узнаете по перу в волосах.

— По какому ещё…

Я бросил трубку. Грузовик действительно повернул к воротам.

— Что там? — спросил Пашка.

— Всё хорошо, — заверил я. — Ты только из образа любящего сына не выходи.

Остальные пацаны сидели ни живые ни мёртвые — понимали, что через несколько минут наступит развязка нашего сегодняшнего приключения.

Я постучал кулаком по борту, привлекая внимание пацанов к себе.

— Все слышали легенду? У нас проходит социальный эксперимент. Но что-то говорить, если не спросят, не нужно.

Пацаны начали кивать, подтверждая, что услышали.

Грузовик затормозил у ворот лагеря. Сначала я услышал, как водитель выругался, потом борт слегка качнулся. Снаружи пошёл вверх шлагбаум. Из будки охранника донёсся голос:

— Это ещё что за колонна?

Но, видимо, увидев машину ГАИ с включёнными проблесковыми маячками, вопросы задавать передумал.

Грузовик заехал в лагерь и остановился. Следом встала машина ГАИ. Синий проблеск мелькнул по забору и по лицу охранника, который выглянул из будки и замер, не понимая, что нужно делать.

Я откинул край тента и выглянул.

— Всё под контролем, — бросил я охраннику.

Тот втянул голову в плечи и засунул обратно в свой аквариум.

Неподалёку стояли Федя и Гитлер. Федя был бледный и совершенно несчастный, но зато собранный. Он пытался держаться как ответственный взрослый, но лицо у него всё равно спрашивало: «Господи, почему опять я?»

Рядом стоял Гитлер. Вахтёр выглядел так, будто его подняли на последний бой. На нём была старая куртка, которая ну никак не сочеталась с образом успешного бизнесмена. Зато спину мужик держал прямо, подбородок был гордо поднят, а взгляд был каменный. Вошел в роль, старый чертяка.

Инспектор вышел из машины и направился к ним. Гитлер первым посмотрел на грузовик, потом на меня. Он, конечно, увидел пацанов в кузове, перепачканных в краске, и увидел клетки с курами. Ясное дело, что мужик от увиденного охренел, но выдержка у него была железная, ещё советская, и потому виду он не подал. На лице у него не дрогнул ни один мускул. Старый кадр. Даже курятник в кузове принял как рабочую обстановку.

— Довезли? — спросил он громко. — Живые?

Федя промолчал, не зная, куда ему в такой ситуации деться.

— Живые, — ответил я, выпрыгивая на землю.

Гитлер кивнул так, будто именно этого и ждал.

— Пацаны, на выход! — распорядился я. — Будем отчитываться перед Сергеем Александровичем.

— Значит, первый этап засчитан, — добавил вахтёр с важным видом.

Федя всё-таки кашлянул в кулак. Инспектор остановился рядом и посмотрел на него, потом на Гитлера.

— Сергей Александрович?

Федя уже открыл рот, но Гитлер опередил.

— Я.

Мужик посмотрел на инспектора, как будто даже не сразу понял, кто перед ним стоит.

— Вы отец? — спросил мент.

Гитлер выдержал паузу ровно в одну секунду. Федя рядом побледнел ещё сильнее. Я внутренне приготовился к худшему.

— Отец, — сказал вахтёр.

Инспектор посмотрел на него внимательнее. Мент — профессия сложная, хочешь не хочешь, а подозрительным надо быть. Поэтому я ничуть не удивился, когда гаишник задал следующий вопрос.

— Конкретно чей отец?

Гитлер повернул голову к кузову. Его взгляд пошёл по подросткам. На секунду задержался на Боре, и я почувствовал, как у меня в груди неприятно сжалось.

— Перо… — тихо выдохнул Федя.

Но толку? Я в этот миг взглянул на Пашку и понял, что перо с головы упало… а значит, узнать своего «сынка» вахтёр попросту не мог при всём желании.

Инспектор прищурился сильнее, видя, что «отец» завис. Федя уже приготовился упасть в обморок. Водитель рядом со мной схватился за колесо грузовика, по всей видимости, у мужика на нервах уже отказывали ноги.

Ситуация и правда развивалась не в нашу пользу. Я уже думал вмешиваться, но Пашка всё понял без моих слов. Он, стоявший у борта, бледный как поганка, вскинул руку.

— Пап, ты меня, наверное, в таком виде не узнаёшь?

Гитлер быстро сориентировался и ткнул в пацана пальцем.

— Вон мой сорванец!

Пашка сглотнул. Инспектор посмотрел на вахтёра, следом на Пашку, а потом снова на Гитлера.

— Что-то не похожи… — прошептал он и повернулся к напарнику. — А ну-ка пробей по интернету фотографию Сергея Александровича.

Напарник молча полез в телефон. Я напрягся, но Пашка, стоявший рядом, тихо шепнул:

— Михалыч, всё нормально, мой батя не публичный человек, и фотографии они не найдут.

Гитлер же даже бровью не повёл.

— Пацан в мать пошёл. Умный, нервный, но к птице непривычный — вот приучаю.

Инспектор всё же поковырялся в телефоне, фотографии там не нашёл, как и говорил Пашка. А когда закончил, поднял взгляд и встретился глазами с вахтёром.

— Сомнения какие-то по родству? — жёстко спросил Гитлер.

— Никак нет… — инспектор затушевался и нашёлся с вопросом. — Это вы просили посадить сына в грузовик с курами?

— Мне в бизнесе расхлябанные юнцы не нужны, — так же уверенно ответил вахтёр.

Я про себя отметил, что с такой актёрской игрой одной бутылкой коньяка мне точно не отделаться.

Федя быстро подхватил:

— Да. Это был модуль на командное взаимодействие и стрессоустойчивость.

Инспектор посмотрел на Федю.

— Вы кто?

— Куратор… координировал приём группы.

По голосу было слышно, что Федя координировал сейчас только собственное желание провалиться под землю, но внешне он держался неплохо. То, что моя легенда работала, как-то вдохнуло в него сил.

Инспектор посмотрел на Федю так, будто понимал далеко не всё, и именно это ему сейчас не нравилось. Медленно перевёл взгляд на Гитлера.

— Странные у вас методы…

— Странные не странные, а с начальником городского ГАИ согласовано, — вмешался я, переключая внимание на себя. — Я, признаться, сначала подумал, что это он нам сопровождение с мигалками прислал.

Инспектор при упоминании начальника ГАИ чуть не подпрыгнул. И не проверишь ведь моё утверждение, себе дороже.

Я широко улыбнулся и протянул инспектору руку.

— Спасибо за службу, родина вас не забудет, — сказал я.

Инспектор как-то криво улыбнулся в ответ. Он тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

— До свидания! — бросил он и кивком показал своему напарнику садиться в машину.

Проходя мимо грузовика, он на секунду остановился рядом с водителем.

— Больше людей в кузове не возить. Если ещё раз увижу такую педагогику на трассе, оформлю всех.

Наконец инспектор остановился возле меня.

— Вы очень уверенно врёте.

Я спокойно пожал плечами.

— Я очень уверенно возвращаю подростков в лагерь, потому что не хочу потом копаться в дерьме, которое ничем не закончится, а кровушки попьёт. И не одному мне. Поэтому спасибо за благоразумие, товарищ инспектор.

Инспектор смотрел ещё секунду. Потом хмыкнул и сел в машину. Патрульная машина завелась, сдала назад, развернулась у ворот и покатила обратно к дороге. Только когда её фары ушли за поворот, Федя тяжело выдохнул и тотчас вырос передо мной.

— Роман, ты в своём уме?

— Федь, сегодня это уже вопрос философский.

— Это уголовно-психологический вопрос, — прошипел он. — Ты понимаешь, что сейчас было?

— Понимаю. Группа вернулась в лагерь, ГАИ уехало… что не так? Нос выше, Федя, глядишь, жизнь заиграет яркими красками.

Федя закрыл глаза. Видимо, пытался мысленно вернуться в тот момент жизни, где он ещё мог выбрать другую профессию. Водитель грузовика, похоже, наконец опомнился.

— Всё? — спросил он. — Я поехал?

— Поезжай, — сказал я. — Спасибо.

Я достал деньги и протянул их мужику.

— Спасибо он говорит, — буркнул водитель. — Я теперь слово «тренинг» слышать не смогу.

— Нормальная защитная реакция. Хорошего пути!

Он махнул рукой, полез в кабину. Куры в кузове заголосили. Боря поднял руку в сторону тента.

— Кирилловна, держись!

Грузовик вывернул от ворот и медленно покатился по дороге. С его борта сорвалось перо, покрутилось в свете фонаря и упало рядом с ботинком Пашки. Тот посмотрел на него с отвращением.

Я развернулся к группе.

— Все целы-здоровы? А теперь развернулись и зашагали в свой корпус. Поблагодарить за столь увлекательное мероприятие успеете позже.

Сил на что-либо, кроме как выполнить мою команду, у пацанов уже не было. Все до одного развернулись и зашагали в указанном направлении.

У корпуса уже стоял Кирилл.

Конечно, стоял. Свет из окна падал ему на плечо, лицо у него было спокойное, руки в карманах куртки.

Он явно ждал другую картину. Наверное, хотел увидеть разбитую группу, жалобы, растерянность, пару потерянных рюкзаков и меня с готовым объяснением. Получил он грязных подростков в краске. На представление с ментами Кирилл не успел, хотя, конечно, очень хотел принять участие.

Кирилл подошёл ближе.

— Роман Михайлович, интересный способ возвращения группы.

— Спасибо, от вас похвала особенно приятна, — я улыбнулся ему прямо в лицо.

Кирилл скользнул взглядом по удаляющимся подросткам.

— Я вижу, дорога оказалась насыщенной.

Он посмотрел на Федю.

— Фёдор Сергеевич, вы были в курсе происходящего?

— Группа доставлена, — уверенно выпалил тот.

Кириллу такой ответ понравился меньше всего. Он рассчитывал на Федю как на слабое место, через которое можно будет красиво протащить обвинение. Но что-то в планах Кирилла пошло не так.

— Завтра мы подробно обсудим транспортный вопрос, — сказал он.

— Обязательно, — подтвердил я. — Начнём с того, кто отвечал за возвращение группы.

Кирилл выдержал паузу. Только сейчас она не работала. Фактически прикопаться ко мне было не за что. Ну, по крайней мере, так, чтобы не подставляться самому.

Кирилл мог не понимать деталей, но итог понимал точно: его подстава не разложила.

— Ясно, — зашипел он.

— Знаешь, что ясно? — спросил я, всё ещё глядя ему в глаза.

— Что?

— Ясно, что ты конкретно так обделался, — сказал я и хлопнул его по плечу.

Кирилл весь побелел, но возразить ему было нечем. Он развернулся и, скрипя зубами, пошёл к корпусу.

Я проводил его взглядом, и в этот момент у меня в кармане завибрировал мобильник.

Я достал его. Экран мигнул сообщением от Димки Шило.

«Позвони срочно. Есть нюанс по тачке».