Красные смотрели на нас из-за укрытий. Даже выбывшие остановились у сетки. Боря стоял с поднятой рукой и открытым ртом.

Кирилл медленно осмотрел себя, в краске он был перепачкан как свинья в грязи. Он снял маску. Лицо у него было краснее краски, желваки ходили на скулах.

— Это-это… недопустимо.

— Недопустимо, ты прав, — я не стал отрицать. — Как и недопустимо ставить детей против взрослых сыгранных профессионалов, а потом лезть в поле и мешать пацанам, которые только начали собираться в команду. Так что вот тебе моя обратная связь.

Кирилл не был идиотом и, наверное, поэтому у него не получалось прикидываться идиотом, который не понимает, что происходит.

— Вы сорвали диагностическое мероприятие, — поведал он.

— Бывают в жизни огорчения, — я развёл руки.

Боря фыркнул, Даня тоже не удержался. Смех пошёл по моим красным пацанам. Вот это на самом деле было важно. Минуту назад мои парни опять начинали проваливаться в стыд. Теперь смотрели на Кирилла в заляпанном жилете и понимали, что взрослый, который ставит ловушки, тоже пачкается.

Кирилл, естественно, услышал этот смех и снова попытался вернуть себе серьёзное лицо. Только пятна на жилете мешали. Очень полезные пятна, как оказалось. Они портили образ человека, который стоит над процессом и не получает шариками с краской.

— Продолжайте, — сказал он холодно. — Раз уж вы так цените практику.

— Продолжим, — сказал я.

Кирилл вышел за линию. Внутри его сейчас крутило так, что будь у человека дымоход, пошёл бы чёрный дым.

Свисток вернул нас в игру.

— Глеб! — тут же крикнул я. — Центр держи! Добрыня, ты левый фланг! Ренат, ниже опустись голова торчит!

Серые снова пошли вперёд в ползучую атаку. Теперь уже подготовившись куда как серьёзнее. Их тоже задело — да, формально Кирилл не был членом их команды, но практически в их рядах прибавилось на одного игрока. Что не могло не задеть профессионалов.

Один давил центр, второй обходил слева, третий работал короткими выходами справа. Естественно, что чудес не бывает, ну или чудеса случаются редко. Но сегодня явно был не тот случай. Красные посыпались, но уже не как первый раз. Глеб дал короткую команду. Добрыня вовремя предупредил про фланг. Ренат не высунул голову под шар, хотя его явно тянуло. Даня, уже выбывший, стоял за сеткой и глазами следил за своим сектором, будто наконец понял, что должен был делать.

Красавчики пацаны. Кирилл Андреевич хотел сделать из этой игры форменное унижение моих ребят. Но все вместе мы перевернули всё с ног на голову. Унизить никого не получилось, а вот отработать навыки в игре с профессиональными игроками — именно этим мы сейчас и занимались. И я был горд за своих пацанов.

Глеб продержался дольше всех. Его взяли с двух сторон. Он увидел одного, развернулся, даже успел выстрелить, но второй серый спокойно снял его, выстрелив шариком в плечо.

— Попадание! Раунд закончен!

Красные вышли с поля уже другими.

Да, моих пацанов опять раскатали, заляпали краской и показали, что профессиональная сыгранная команда — не равно компания пацанов после двухминутных советов у бочки.

Но первый раз пацаны вышли пустыми и злыми. Теперь же вышли злыми и уже думающими. В этом заключалась большая разница.

Боря сорвал маску.

— Они всё равно сильнее.

— Разумеется, — сказал я. — Они играют, а вы пока учитесь.

Даня вытирал маску и размазывал краску ещё шире.

— Я опять поздно вышел, чёрт.

— Зато уже понял, что вышел поздно.

Ренат хмыкнул, а Глеб сначала молчал, а потом озвучил уже своё наблюдение:

— Команды были короче… жалко, канеш, что нас всё равно сняли.

— Потому что короткая команда — это не магическое заклинание, — охотно пояснил я. — Её ещё выполнить надо.

Добрыня стоял рядом, смотрел на поле.

— Я на левый фланг указал вовремя.

Меня не могло не радовать, что пацаны делали выводы, отмечали свои сильные и слабые стороны. А вот Кирилла это радовать не могло никак. Он стоял у стойки выдачи. Жилет в пятнах, лицо спокойное до скрежета. Он смотрел на нас и явно подбирал формулировку, которая превратит случившееся в моё нарушение, мою агрессию, «милитаризацию среды» и ещё какую-нибудь бумажную радость.

Но что касается его чувств — на них мне было абсолютно наплевать. Мужик он был сообразительный, поэтому на этот раз сделал вид, что ничего не произошло и всё шло по заранее продуманному им сценарию.

Я посмотрел на часы у стойки.

— У нас ещё час, — сказал я. — Раз уж площадка оплачена, погоняем пацанов ещё. Теперь уже нормально: короткие команды, сектора, прикрытие, отход. Пусть хоть польза будет.

Красные оживились. Боря сразу натянул маску обратно на лоб, Даня повернулся к полю, а Глеб молча глянул на серых, будто уже прикидывал, где его снова снимут.

Кирилл это услышал, собственно, слова ему как раз и предназначались, и едва заметно прищурился.

— Роман Михайлович, мероприятие имело диагностический характер.

— Поздравляю. Ну так диагноз мы уже поставили. Теперь будет терапия? Между прочим, Кирилл Андреевич, благодарен вашему участию, — я подмигнул.

Он улыбнулся уголками губ. Очень тонко так — подкол поймал. После цветной «обратной связи» Кирилл больше не спорил вслух. Это было бы слишком просто. Этот товарищ вообще не любил простые удары, когда под рукой имелись расписание, списки, касса и доступ к водителю автобуса.

Мы успели отойти к зоне отдыха. Красные стянули маски, пили воду, переговаривались. Боря всё ещё бросал взгляды на Кирилла, Даня шептал что-то Ярику, Добрыня стоял отдельно и смотрел на поле.

Кирилл сдал экипировку, поговорил с администратором, показал ему что-то в телефоне и кивнул на площадку. Администратор сначала развёл руками, потом посмотрел в сторону автобуса, но в итоге полез за стойку. Я усмехнулся, прекрасно понимая, что собирается сделать Кирилл.

Потом Кирилл подошёл к водителю автобуса. Сказал ему несколько слов. Водитель пожал плечами. Кирилл добавил что-то ещё. Водитель посмотрел на часы, снова пожал плечами и, похоже, принял предложение.

Кирилл же повернулся к группе и поднял голос:

— Коллеги, внимание. В связи с корректировкой расписания автобус отъезжает раньше. Оставшееся время площадки возвращено. Остальные могут пройтись пешком. Свежий воздух полезен после эмоциональных перегрузок.

Я почему-то нисколечко не удивился. Принять своё поражение достойно? Это вообще мало кто способен сделать, а Кирилл был не из числа таких. Хотя внешне старался это сделать изо всех сил.

Вот и сейчас — слова у него вышли почти заботливыми. Красные сначала даже не поняли заложенного в них подвоха.

Глеб допёр первым.

— В смысле добраться позже? Мы что, пешком пойдём?

Даня оглянулся на дорогу.

— Э-э… а лагерь далеко вообще?

Ярик выпученными глазами посмотрел на меня.

— Это он щас серьёзно?

Кирилл мягко улыбнулся, явно довольный тем, что ему удалось внести необходимую сумятицу.

— Роман Михайлович любит практику. Думаю, найдёт практическое решение.

И посмотрел на меня.

Пожалуй, мне теперь можно было сорваться. Сказать ему всё, что он заслужил, при детях, водителе, администраторе и нанятых им профессионалах. Он именно этого и хотел. Агрессивный куратор, потеря контроля, пацаны после сильного стресса и небезопасная эмоциональная среда. Сделай я так, и для Кирилла это был бы практически готовый отчёт. Только подпись поставить и положить на стол директору.

Я молча посмотрел на автобус, задавливая в себе первоначальный посыл поступить именно так.

— Как скажете, Кирилл Андреевич, — ответил я.

Улыбка у него стала холодной. Нужной реакции Кирилл от меня не добился, уже не в первый раз. А я решил его, скажем так, добить, чтобы дальше неповадно было так поступать.

— Я полностью полагаюсь на ваш профессионализм, и если вы считаете, что это педагогически корректно, то кто я такой, чтобы возражать, — проговорил я.

Кирилл едва заметно вздрогнул. Я поймал его мяч и спасовал ему обратно. Я полностью принимал его правила игры, тем самым погружая на его плечи ответственность за такое решение. Понравиться ему это не могло.

— Я всего лишь соблюдаю график, — начал оправдываться он, чтобы хоть как-то найти почву для принятого решения и хоть как-то его обосновать.

Видя, что мне его обоснования до лампочки, Кирилл хмыкнул, развернулся и пошёл прочь. Ну что тут скажешь — назвался груздем, полезай в кузов. Возможно, Кириллу хотелось отменить своё решение после того, как оно не дало нужного результата в виде истерики. Но делать он этого всё же не стал: понимал, что сейчас и так упал в грязь лицом, а если ещё начнёт переобуваться прямо на ходу, то только эту грязь размажет. Говорю же, сообразительный мужик.

— Пойдёмте, — позвал Кирилл Татьяну.

Она сжала папку со списками красных и вошла в автобус. Вид у Танечки был виноватый, хотя решала и не она. В этом лагере многие взрослые в принципе уже привыкли чувствовать вину за чужие решения.

Двери автобуса закрылись. Сам Кирилл садиться внутрь не стал — всё-таки приехал на своём личном автомобиле. И, разумеется, уезжать собирался также.

Автобус вздрогнул, фыркнул и медленно покатился к выезду. Кирилл ещё постоял, провожая автобус своим тяжёлым взглядом, а затем с гордым видом таки пошёл к своему автомобилю.

Глеб тоже проводил автобус взглядом.

— То есть нас реально оставили?

— Реально, — сказал Даня. — Вот это сервис, блин!

Ярик почесал затылок.

— До лагеря отсюда сколько километров?

— Достаточно, — вздохнул Добрыня.

Я посмотрел на них всех. Красные, заляпанные краской, остались со мной. А Кирилл уехал довольный, думая, что продлил унижение.

Пусть думает.

Пацаны сразу оживились. Автобус уже ушёл за поворот, оставив после себя пыль и запах дизеля. После того как с парковки рядом с полигоном выехала тачка Кирилла, пацаны всё-таки решились озвучить всё, что думают насчёт игры с профессионалами. Причём прорвало всех сразу.

— Нас специально подставили! — первым взорвался Глеб. Он швырнул маску на скамейку так, что та подпрыгнула. — Прям специально! Они взрослые, в экипировке, всё поле знают!

— Да они играют сто лет! — подхватил Даня. — Ты видел, как этот серый заходил? Он вообще не смотрел, куда бежит! Он уже заранее знал! Я так только дома могу ходить ночью, когда приспичило…

— Кирилл всё подстроил, — согласился Ярик. — Это вообще нечестно. Какой смысл был? Чтобы нас размазать? Надо директору сказать!

— Да директор сам разрешил! — тут же отозвался Ренат. — Автобус, списки, площадка. Это же не само приехало!

— Значит, все в теме! — Боря пнул ногой ком земли. — Круто. Просто отлично. Нас вывезли как баранов.

Даня дёрнул жилет за ремень.

— И ещё этот автобус! Типа мы тут сами теперь добирайтесь. Свежий воздух полезен. Я ему сейчас свежий воздух…

— Даня, — перебил Глеб, — ты ему ничего не сделаешь.

— А ты сделаешь?

Я дал пацанам немного выпустить пар. За то короткое время, что я был в теме психологии, я знал, что подавленная агрессия — это плохо. Поэтому пусть пошумят — полезно.

Но и превращать всё в балаган я тоже не собирался.

Я хлопнул в ладони.

— Всё, пацаны. Экскурсия «как нас бросили на свежем воздухе» закончена. Теперь работаем.

Добрыня, с на миг мелькнувшей во взгляде искрой, посмотрел на поле для пейнтбола.

— Будем ещё играть?

— Будем, — подтвердил я. — Мы сюда именно за этим и приехали.

Я собрал их полукругом у входа на поле.

— Слушаем. Кирилл хотел, чтобы вы отсюда уехали с одной мыслью: «Мы слабые, Роман Михалыч нас обманул, надо возвращаться обратно к мягким коврикам и разговорам». Это был его план, — пояснил я.

Рыжий поднял голову.

— А ваш?

— Мой попроще. Раз у нас есть такой шикарный шанс потренироваться — воспользуемся им. Будем считать, что Кирилл предоставил нам отличную возможность подготовиться к соревнованиям, как-то так, пацаны.

Я пошёл к стартовой линии, откуда они начинали первый раунд. Пацаны потянулись за мной. У первого укрытия я остановился и ткнул пальцем в землю.

— Боря, сюда.

Боря подошёл нехотя. Жилет на нём был заляпан сильнее всех, что его явно бесило.

— Вот здесь ты побежал первым. Почему?

Он пожал плечом.

— Я думал, успею занять позицию.

— Нет. Ты хотел быть первым. Позиция для тебя была лишь только предлогом.

Боря покраснел.

— Я не…

— Хотел, Борь. И это нормально — хотеть быть первым. Плохо, когда ты ради этого оставляешь пару и открываешь бок всей группе.

Боря втянул воздух и отвернулся. Ему было неприятно, но пацан не ушёл. Я поставил его обратно на стартовую точку и позвал Даню.

— Встань рядом. Твоя задача — дать Дане дойти до укрытия. Ты ушёл один — Даня остался «слепой». Тебя выбили, а его по итогу заперли.

— Я же не знал, что его сразу зажмут, — буркнул Боря.

— Теперь знаешь.

Боря внушительно кивнул. Ему было стыдно и обидно. Зато он слышал всё, что я говорю.

Вот так я, буквально водя пацанов за ручку по полигону, объяснил каждому роль и задачу. Пацаны охотно выполняли все мои распоряжения.

Закончив инструктаж, я пошёл к администратору площадки. Тот стоял у стойки выдачи и наблюдал за нами. Заметил, что я иду, и заранее напрягся.

— Если по поводу автобуса, это не к нам, — превентивно выдал он.

— По поводу поля, — конкретизировал я. — Сколько оплата за два часа?

Администратор достал мобильник, поводил пальцем по экрану, посмотрел расписание.

— Поле свободно. Ещё два часа — двадцать тысяч. Шарики — десять, если хотите нормально пострелять. Инструктор и двое помощников для учебного раунда — пятнадцать.

Я всё ещё плавал в современных ценниках, но тут и без особых знаний было ясно, что цена немаленькая.

— Итого?

— Сорок пять тысяч, — объявил администратор и посмотрел на меня осторожнее. — Сразу предупреждаю, что возврат уже оформлен. По старой оплате я вас пустить не могу. Так что прибавим к счёту организации ООО «Фарпост»?

— Я и не прошу, — ответил я. — Прибавляйте.

Я уже думал ломать голову над тем, где брать нужную сумму, но делать этого не пришлось. Раз выезд для игры в пейнтбол был согласован с директором, пусть он и оплачивает всё с юридического лица.

Администратор повернулся к инструктору с серой щетиной:

— Сергеич, ещё два часа, — сказал он, сделав какие-то нужные пометки в документации.

Сергеич посмотрел на наших пацанов.

— Ладно. Натаскаем, не вопрос.

Пацаны зашевелились. На поле остальные инструкторы уже готовили полигон. Мои подтягивали ремни, брали маски, снова надевали жилеты.

Хотел Кирилл этого или нет, но я повернул его попытку нагадить нам на пользу.

Сергеич вывел на поле двух помощников и показал простую схему: один двигается, второй смотрит сектор; дошёл — сказал; увидел противника — короткая команда. Ничего сложного. Правда, в теории. На практике подросток, которому сказали «не рвись», воспринимает это абсолютно противоположно.

Следующие полчаса я наблюдал за тем, как инструкторы гоняют пацанов. И периодически давал подсказки, подмечая ошибки и недоработки ребят. Да, сначала получалось так себе, если не сказать более прямо — из рук вон плохо. Но с каждым разом пацаны всё лучше и лучше запоминали те задачи, которые перед ними ставили я и инструкторы.

В конце тренировки, по истечении наших двух часов, у красных вовсе начали появляться зачатки внутреннего командного взаимодействия. Пацаны явно старались, а, как известно, нормально делаешь — нормально будет.

Боря сиял так, будто ему сейчас должны были вручить кубок. Даня потирал плечо, в которое попало несколько шариков, но улыбался. Глеб молча показывал Добрыне большой палец.

Сергеич, оказавшийся нормальным мужиком, подвёл итог.

— Для первого учебного нормально. Молодцы у тебя пацаны, — сказал он, глядя на меня. — Стараются.

Я собрал всех у сетки. Пацаны подошли усталые, заляпанные краской, живые.

— Знаете что, пацаны, — начал я. — Я вами горжусь. Вы сегодня сначала проиграли, потому что каждый думал только про себя. А потом у вас начало получаться, когда вы начали делать что-то вместе.

Глеб просиял.

— Мы синих сделаем?

— Если будете одной командой.

Пацаны засмеялись — они действительно почувствовали результат командной работы.

Мы начали сдавать снаряжение. Маски складывали в ящик, маркеры отдавали Сергеичу, жилеты снимали через голову. Все были грязные, уставшие и заляпанные краской. Но побитыми щенками уже не выглядели.

Так что я мог сказать, что тренировка пошла впрок. Но один вопрос оставался решить — как уехать с полигона обратно в лагерь?