Мне чудились странные видения.

Я, совсем маленькая, бегала по летнему полю, а неподалёку шёл высокий рыжеволосый мужчина. Следил, чтобы я не убежала далеко. Вокруг меня летали лепестки ромашек, белоснежные, словно жемчужинки, лепестки незабудок, колокольчиков, пушинки одуванчика. Я звонко смеялась, а отец хмурился, наблюдая за этой странной сценой.

Такие видения лились рекой. Широкий ручей, чьи воды расступились, чтобы я могла беспрепятственно перейти на другой берег. Машина, что неслась на меня, врезалась в невидимую преграду в нескольких метрах. Странный здоровый тип, преследовавший меня по тёмной улице, когда я возвращалась с работы, внезапно упал и сломал ногу.

Воспоминания о прошлом, заблокированные в сознании, а сейчас высвободившиеся и лившиеся мощным потоком. Или моя пробудившаяся магия показывала мне их?

Я снова превратилась в боль. То приходила в себя, то снова теряла сознание. Просыпалась мокрой насквозь, с сильнейшей ломотой в теле, с пересохшим и горящим горлом. Меня накрыла жесточайшая лихорадка, забравшая последние силы, обострившая и без того невыносимые мучения.

Я звала то маму, но почему-то слышала голос Синдара и Борха.

— Может, к лекарю её?

— Таиргат добьётся её казни. Смысла в лекаре нет.

— Зачем ему казнить её? — снова невыносимый голос блондина. — Наличие магии доказано. Эту магию можно проверить, девчонку отправить в талмаарский лагерь ведьм и заставить служить королеве. Ещё одна ведьма, ещё один шанс победить Дагана.

— Осторожно, Синдар, — усмехнулся Борх. — Слишком рьяно её не защищай, иначе Сарвинус подумает, что она всё ещё дорога тебе.

— Мне она безразлична. После того, как я узнал, что она работала с генералом. Просто я не так жесток, как он и вы. Вы от неё живого места не оставили.

— Только на допрос она приехала уже с расквашенными губами. Отрабатывал на ней удар?

Синдар не стал отвечать на этот выпад. Немного помолчал, а потом добавил:

— Теперь неизвестно, выживет или нет. Не хочешь возиться, отдай её мне.

Только не это! Хватит с меня Синдара! Ненавижу его всей душой!

И я решила подать голос. Собрала последние силы и прошипела:

— Да пошёл ты…

— Она очнулась!

— Что ты сказала? — выдохнул Синдар, прижавшись к вонючей решётке, чтобы лучше слышать.

— Я лучше сдохну, чем снова вернусь в твой дом! — прорычала и снова обессилела, трясясь от промозглого холода.

— Увы, дорогая, но ты будешь жить так, как тебе скажут такие, как мы, — картинно вздохнул Синдар. —Таиргат добьётся согласия королевы на твою казнь, но если шепнуть Майтейре, что ты гораздо сильнее любых других ведьм, то станешь её рабыней. И договор будет подписан магией. Такую сделку разорвать будет гораздо сложнее.

— Я выбираю казнь. Не собираюсь служить ни вашей королеве, ни Таиргату, ни тебе.

— Успокойся, Синдар, — мрачно заявил Борх. —Ты не настолько туп, чтобы вступиться за девчонку, за которую взялся Таиргат. Если бы она смогла вовремя закрыть рот на суде, он бы не обратил на неё внимания.

Я снова разлепила глаза и пристально посмотрела на Синдара. Тот выпрямился, встретив мой взгляд и тираду дознавателя. Красивый, с иголочки одетый в синий камзол, очень ему шедший. В таком состоянии я не могла разобрать, что там плескалось в его взгляде: презрение, жалость, волнение, горечь?

— Это же ты сдал её нам. А теперь жалеешь?

— Я лишь сказал, что Даган увидел в ней ведьму, — огрызнулся Синдар, и его глаза остекленели от ненависти.

— Тебя вызвал Таиргат и поставил условие — избавиться от девки. Ты сделал свой выбор. Если ей повезёт, она сдохнетот лихорадки. Похоже, её магия сильнее, чем тело. Девка не выдержала последствий инициации. Если не сдохнет сама, её обезглавят. Радуйся, что не сожгут на костре, как раньше это делали с ведьмами.

Тело скручивало отчаянной болью. Я лишь хотела, чтобы всё поскорее закончилось. Погрузиться в спасительное забытье, посмотреть на видения или воспоминания о своём детстве, больше не просыпаться. До самого обезглавливания. Мой организм отторгал подобие еды и воду, которую оставил мне орк, расплескавший стакан наполовину.

Хватало сил только повернуться на бок, чтобы не захлебнуться в собственной рвоте.

— Оставь меня с ней, — вдруг сказал Синдар Борху.

— У нас нет времени.

— Дай мне минуту!

— Какой же ты слабак! — с отвращением фыркнул Борх и вышел.

Синдар постоял какое-то время молча, внимательно разглядывая меня, израненную, грязную, всю в ранах, кровоподтёках, ожогах, трясущуюся в сильнейшей лихорадке.

— Не думал, что дело дойдёт до казни, — начал оправдываться тот тихим, вкрадчивым голосом. — Был уверен, что смогу просто тебя перепродать, для отвода глаз, а потом покрыть весь твой долг и добиться твоего возвращения на родину.

— Лжец, — стиснув зубы, всхлипнув, рыкнула я из последних сил. — И трус. Ты мог обо всём мне рассказать и помочь мне бежать. Вместо этого сдал дознавателям, на пытки и суд, решив, что я сплю с Орикосом и Даганом. Орикос просто возил меня на выставку, чтобы показать тебя с твоей невестой. Чтобы я увидела твою лживую и трусливую натуру. А потом вернул домой. Я не причинила тебе зла, не предавала, а ты решил меня уничтожить просто потому что твой будущий тесть поставил такое условие!

— Мне жаль… — зашелестел тот. В его голосе не было ни раскаяния, ни тени сожаления.

Неужели я действительно заслужила этот кошмар?

Я заставила себя подняться. Не представляю как. Кажется, меня питала лишь ненависть, она же давала сил. Я подползла к решётке, и Синдар нагнулся ко мне. Думал, что я буду умолять о пощаде, просить, стенать, но мне удалось набрать в пересохший рот побольше слюны и плюнуть в его холеное белокожее лицо.

Плевок — капля в море, но это всё, что я смогла сделать. Я повисла, вцепившись в решётку, но всё же прошипела, с удовольствием глядя на то, что лицо Синдара стало злым и брезгливым. Он тут же полез в карман за носовым платком.

Подумать только! А платок-то расшит инициалами Л. С. Лириана Сарвинус.

Я прошипела:

— Искренне желаю тебе прочувствовать столько же боли и унижения, сколько испытала я за эти дни. Пусть зло, причинённое мне и которое ещё будет причинено другим, вернётся тебе в десятикратном размере. Ты не получишь ни власти, ни влияния. Таиргат не позволит тебе. Ты вечность будешь прозябать в его тени. Подавись своей жалостью, ублюдок!

Потратив всю силу на свою оголтелую ненависть, я улеглась на пол и могла лишь наблюдать, как Синдар молча вытирает лицо и покидает меня. Душу накрыло облегчением. Какое счастье, что я больше его не увижу!