Я помнила, как публика расступалась перед Даганом ещё пару недель назад. С уважением и почётом. Теперь гости опускали головы, не желали смотреть на него, пытались отойти подальше, словно боялись заразиться от него проказой.

Но я издалека видела его наглую, потрясающую ухмылку, уверенную поступь, широкий разворот плеч. И даже обрадовалась, увидев его. У меня появилась возможность рассказать ему всё, что услышала.

Его непоколебимость, насмешка, отказ от страха восхитили меня. Уверена, он знал или догадывался, что его дни в качестве генерала сочтены. И принимал своё поражение с широко открытыми глазами и высоко поднятой головой.

Или это только видимость поражения? Он не мог проиграть этим троим ублюдкам просто так. Думаю, у него есть план, и все мы скоро очень удивимся.

Гости начали коситься на королеву. Майтейра казалась немного взволнованной. Как сильно можно влюбиться в мужчину, чтобы до такой степени не владеть собой? Она же королева! Её десятилетиями учили держать лицо.

Таиргат с Лисандром казались куда более собранными. Они следили за генералом так внимательно, словно с нетерпением ожидали от него проявления слабости или любой другой ошибки, которая приблизит его к падению.

Весь зал затаил дыхание, я затаила дыхание, чуть ли не дрожа от напряжения. Даган не стал подходить к пьедесталу, на котором стояла прямая, как струна, королева. Он остановился поодаль, едва заметно кивнул головой, позволив себе чертовски привлекательную ухмылку, взял бокал вина с подноса застывшего официанта, сделал глоток и ушёл в толпу.

Я мало что понимала в придворном этикете фейри, но подобное приветствие правителя явно выражало пренебрежение. Все гости низко кланялись Майтейре, стоило ей пройти мимо. Генерал же едва заметно повёл головой, при этом нагло ухмыльнувшись.

Толпа отмерла и громко зашепталась.

Что ж, представления не будет. Генерал не доставит такого удовольствия публике. И мероприятие продолжилось.

Вскоре гостям надоело восхищаться шедеврами фейского искусства, и они начали налегать на крепкие напитки. А там, где вино, должны быть и танцы. Едва услышав весёлую фейскую музыку, поток гостей перетёк в другой зал и принялся плясать. Какая вечеринка у этого народа, и без танцев?

Пользуясь случаем, фейцы подходили к королеве с её дозволения, свидетельствовали ей своё почтение, что-то у неё просили, а должностные лица записывали их просьбы или ставили новые встречи в график госпожи. Таиргат подвёл к Майтейре своего старшего сына-красавца, и те обменялись самыми любезными приветствиями.

Лириана вела за руку улыбавшегося Синдара, сияла, как звезда на небе, флиртовала с фейцем — моим фейцем — и хихикала, а тот что-то говорил ей.

Грудь стиснуло болью, когда я увидела, что он был очень внимателен к Лириане. Не отходил от неё, почти не отводил взгляд, так красиво и восхищённо улыбался! Ни тени похоти, с которой он всегда смотрел на меня. Никаких лишних движений и прикосновений.

Ох, до чего неприятная семья!

Я не пошла в другой зал. Интуиция подсказывала остаться на месте. Даже несмотря на то, что Майтейра тоже отправилась танцевать и исчезла из поля моего зрения. В конце концов, я увидела всё, что мне нужно было увидеть. И пришла сюда не для того, чтобы шпионить за королевой. Оставалось найти генерала и передать ему суть подслушанного разговора.

Сначала я решила, что Даган ушёл в другой зал, но затем увидела, как он поднимается на второй этаж, идёт в мою сторону, проходит мимо, не узнавая. Или делая вид.

Я поторопилась за ним. И когда мы оказались за тяжёлой дверью узкого коридора, Даган обернулся ко мне.

— Всё-таки пришла… — он криво ухмыльнулся.

А вот теперь я видела его настоящим: хмурым, мрачным, погружённым в тревожные мысли. Глупо думать, что он относился к своему шаткому положению с беспечностью и юмором. Даган сильно переживал, даже был подавлен, но пытался никому этого не показывать.

— Нужно поговорить, — сообщила я хмуро и взволнованно. — Срочно.

Даган не стал задавать вопросов, молча взял меня за локоть и втянул в какой-то кабинет. Вокруг старинные картины, канделябры, мебель средних веков, словно я перенеслась лет на четыреста назад. В такой обстановке приятно работать, шелестеть хрупкими страницами старых книг, размышлять об искусстве, философии, писать романы, картины.

— Говори, — приказал тот довольно жёстко. — У меня мало времени.

И я затараторила. Сначала сбивалась с мысли, но взяла себя в руки и подробно выложила всё, что увидела и услышала этим вечером.

— Как выглядел третий? — спросил он, когда я рассказала о разговоре тех троих.

— Невысокий такой. С рожками. У него ещё на кольце большой зелёный камень.

— Эвандер, — рыкнул Даган с тенью горечи. — Не думал, что старина решил меня предать. И затянул в ловушку моих осведомителей… Но то, что Лисандр обратил их внимание на тебя, — плохо. Меня уже давно собираются убрать, это не новость. Оставалось раскрыть всех участников этого сговора для будущей мести. Но не думал, что тень упадёт и на тебя.

— Мне нечего им сказать, — я старалась не пугаться, но голос всё равно дрогнул.

— Если они узнают, что мы с тобой общались, тебе не поздоровится. А они узнают. Насколько я понимаю, Синдар помог им собрать против меня определённые сведения. Поэтому мой арест его не коснётся. Более того, ему отдадут руку Лирианы Сарвинус, девушки из самой влиятельной семьи в королевстве. В качестве платы за помощь в сборе доказательств для моего ареста.

Стало по-настоящему страшно. Одно дело – Синдар собирался жениться на другой и перепродать меня. Совсем другое – попасть в руки фейской королевской разведки и быть обвинённой в связи с мятежником. Я плохо представляла, какое наказание последует за этим. Лисандр и Таиргат говорили, что осведомители Дагана не выдержали пыток. Меня тоже будут пытать? Самые суровые приговоры в моей стране выносили заговорщикам, дезертирам, перебежчикам и шпионам. Не думаю, что в Талмааре таких преступников ожидало куда более мягкое наказание.

— Что ты теперь будешь делать? – тихо спросила я.

Даган пристально посмотрел на меня и ответил:

— Пока ещё они не загнали меня в ловушку. Остаётся только одно… — и запнулся, будто не хотел говорить то, чего не следовало. — Ты добыла очень важную для меня информацию. Я долго не мог понять, кто стоит за попытками не просто отлучить меня от двора, но ещё и уничтожить. Догадывался, но у меня не было доказательств. Ты помогла мне убедиться. И теперь я знаю, куда бить.

— Почему ты веришь мне?

— Интуиция. Моя магия чувствует тех, с кем я веду дела. Пусть ты и смертная, попавшая в сложную историю, у тебя есть стержень. Не уверен, что успею испытать его. Но постараюсь вытащить тебя, если попадёшь в эту передрягу из-за меня или моего… племянника. А теперь иди. Мне нужно многое успеть.

Совсем не хотелось уходить. Тем более, возвращаться в дом Синдара. Не потому, что блондин тёрся рядом с другой женщиной. Я чувствовала, что попала в знатный переплёт.

А что, если попросить у генерала убежища? Да, он сам в опасности, но почему-то к Дагану у меня появилось гораздо больше доверия, чем к его племяннику. Я уже открыла рот, чтобы заговорить, но генерал раздражённо осведомился:

— Ещё что-то?

— Нет, — мотнула головой. — Будь осторожен.

И ушла, понимая, что осторожной нужно быть именно мне.