Не могу сказать, что с радостью приступила к своим былым обязанностям. Да, мне очень хотелось быть полезной Синдару, но генерал Даган вдруг решил, что тоже может командовать мной.

Он стал чаще приезжать в дом племянника, выпроваживал его из кабинета под тем или иным предлогом и начинал со мной разговор: учил, во что я должна быть одета во время своей шпионской игры, как должна себя вести, что говорить, как смотреть, кому улыбаться или не улыбаться вовсе. А ещё нередко объяснял, почему я должна делать это так, а не иначе.

Генерал был настолько мне противен, что мозг, кажется, специально отторгал его наставления. Я слишком сильно нервничала в его присутствии, ждала подвоха, и мне хотелось, чтобы Синдар как можно скорее вернулся ко мне и взял своего дядю на себя.

— Зачем я понадобилась Дагану? — спросила я однажды ночью, когда мы с Синдаром лежали в обнимку и задумчиво молчали. — У него что, нет других шпионов?

— Даган нервничает, — ответил блондин. — Он стремительно теряет своё влияние на королеву. Поэтому хватается за всё, что может ему помочь удержаться. Думаю, его скоро уберут.

Я совсем не испытывала сочувствия к генералу.

— Но что будет с тобой?

— А что со мной? — рассеянно спросил тот. — Его будут проверять на вопрос организации мятежа. И если всё подтвердится, наказание будет куда более суровым, чем просто участие в мятеже. Я же не участвую ни в каких заговорах и подготовках к смене власти.

— А Даган? — в ужасе прошептала я. — Он виновен?

— Не могу дать однозначного ответа. Падение двора теней произошло на его глазах. Его родственников и друзей просто убили. Даган злопамятен. Вполне возможно, что он мог присягнуть короне только для того, чтобы выждать, собрать силы, а потом отомстить. Он не предлагал тебе вступить в какие-нибудь подозрительные организации, группировки?

— Нет! — ответила я испуганно.

— Вот и хорошо. Как только Даган появился во дворце, его опасались, потом принялись бояться, когда он начал делать успехи на службе у короны. Стоило королеве обратить на него внимание и влюбиться, генерала возненавидели. Желание Майтейры выйти за него замуж и вовсе взбесило его врагов. Влюблённые женщины слепы, но Майтейра всё же достойный управленец и иногда включает голову. Хотя мне бы всё же хотелось видеть фейца на троне, а не фейку.

— Почему это? — удивилась я.

— Дамы куда слабее мужчин.

— Да ладно! — возмутилась, и Синдар тихо засмеялся. — Фейки наравне с фейцами ковали историю твоего государства. Как ты можешь так говорить?

— Началось!... — блондин закатил глаза, а потом просто остановил поток моего возмущения страстным поцелуем.

Мы ходили по клубам, ресторанам, даже галереям, и всюду я собирала какие-то сплетни, пользуясь тем, что ни вино, ни фейская магия средней силы на меня не действовали. Я могла пить и есть, не пьянея, и отмахиваться от чар, как от назойливой мухи. Училась заговаривать зубы случайным фейцам и заставлять их обращать на меня внимание. Получалось не всегда, ибо они не доверяли смертным, но кое-что полезное подслушивать мне всё же иногда удавалось.

— Это что за красивая кукла рядом с тобой? — спрашивали Синдара его знакомые фейцы, и от их засаленных взглядов мне становилось не по себе. Однако внешне я оставалась спокойной и изображала, будто мне в голову ударил фейский хмель.

— Моя подружка, — отвечал Синдар с каким-то пренебрежением в голосе, и меня это немного ранило, хотя я и понимала, для чего весь этот спектакль.

Но что произойдёт, если он признается кому-то, кто я на самом деле? А кем я была на самом деле? Его парой? Возлюбленной? Или смертной девкой, с которой он занимался сексом каждую ночь?

— Почему ты вечно выбираешь подружек среди людей? Наши девушки тебя уже не возбуждают?

— Нашим подавай брак и связи при дворе. А смертные любят меня просто за то, что я есть.

Шутка дурацкая. Но, может, он не шутит? Меня не заботил брак и его связи при дворе, но мне так нравилось просыпаться каждое утро в его объятиях.

Но всё же я начала замечать, что в последнее время Синдар стал скрытным, раздражительным и как будто бы несколько охладел ко мне. Хотя ночью набрасывался так, что пугающие сомнения рассеивались. Он жёстко пресекал мои попытки узнать, что с ним происходит, и я сделала вывод, что Синдар со мной наигрался.

Это открытие причинило мне боль, но фейец никогда не обещал мне серьёзных отношений. Он обещал мне защиту на то время, что я работаю у него. Вот, что было важно. Оставалось уточнить, как долго ещё мне отрабатывать свой долг. Или я работала уже не только на него, но и на его дядю, который вдруг счёл меня любопытным экземпляром?

При мысли о том, что с Синдаром, вероятно, скоро предстоит расстаться, стало тошно. Но мне некого было винить, кроме себя. Кто заставлял меня влюбляться в этого фейца?

— В доме Лисандра жила одна девушка, смертная, как и мы, — однажды сказала мне Майя. Эффектная брюнетка, которую Лисандр везде таскал с собой и с которой мы недавно познакомились.

Синдар отправился поздороваться с друзьями, позволив мне немного потанцевать в одиночестве и полакомиться моим любимым фейским коктейлем. Настолько вкусным, что отказаться невозможно. Взбитые сливки и манговое смузи. Невероятно!

Лисандр тоже оставил Майю здесь, а сам куда-то исчез. Мой блондин не давал мне поручения следить за ним, сегодня мы просто отдыхали, но я всё же внимательно разглядывала толпу. Может, мне удастся узнать ещё что-то полезное?

— И что эта девушка? — спросила я без особого интереса.

— Влюбилась в Лисандра. А он узнал об этом и продал её одному из самых жестоких извращенцев в королевстве.

Я мрачно взглянула на Майю.

— Лишь хочу предостеречь тебя, — брюнетка пожала плечами. — Фейские мужчины почти все сплошь абьюзеры, манипуляторы, нарциссы. Благородных так мало, что мне такие и не встречались.

— Хочешь сказать, что я влюблена в Синдара? — скривилась.

— А разве нет? — было в красивом лице Майи что-то отталкивающее. Презрение, может? Хотя нет. Возможно, это просто жалость.

— Всё сложно, — наконец, признала я.

— Не вздумай поверить в то, что он влюблён в тебя. Фейри любят сделки, вино, деньги и власть. Остальное они превращают в инструмент и без зазрения совести используют это в своих целях. Просто получилось так, что твой Синдар ещё и любит смертных девушек. И это сбивает тебя с толку.

Пусть Майя была права, но слушать это было неприятно, и я в очередной раз решила трудиться усерднее, чтобы покинуть эту страну.

— Главное, чтобы он отпустил тебя, как обещал, — сказала Майя. — Остальное не имеет значения. Мы не пара фейри, а они нам. Запомни это.

— Думаешь, Лисандр отпустит тебя?

— Не уверена, — Майя оцепенела, потупилась и тяжело вздохнула. — Он не из тех, кто следует правилам и держит обещания. Поэтому я просто выжидаю и пытаюсь изучить безопасные пути побега.

— Я слышала, за побег могут казнить.

— Уж лучше риск, чем вечно оставаться подстилкой Лисандра. Он извращенец, пусть и не маньяк. Любит унижать, но меня не бьёт.

— А других?

— Бывает, плёткой. Любит, как стегают его. Если считает, что я плохо себя веду, заставляет меня смотреть. Ему нравится представлять, что я влюблена в него, и он причиняет этим мне боль. Хотя я пытаюсь не показывать облегчения, что в этот раз его обслуживает другая. Иногда мы даже разыгрываем сценки на эту тему, а мне приходится быть его карманной актрисой, подчиняться, делать, как скажет Лисандр. Иначе он может быть очень жесток. Фейри любят играть, Сирин. И твой Синдар не исключение. В этом королевстве для смертных нет ни счастья, ни любви, ни радости. Только унижение, боль, невыгодные сделки, издевательства и смерть. Поэтому если однажды решишься убежать, можем попробовать объединить усилия.

Предложение заманчивое, но неужели Синдар не отпустит меня по-хорошему? Может, поговорить с ним? Он всегда хорошо ко мне относился. Или лучше держать язык за зубами, наблюдать и выжидать, как Майя?

Я тяжело вздохнула, а потом увидела, как в клуб входит генерал Даган в окружении своей свиты, довольно поредевшей. Ибо слухи о том, что возлюбленный королевы теряет своё влияние, распространились по столице с огромной скоростью. Интересно, что будет со мной, если генерала и Синдара уберут?