Леди и джентльмены! Разрешите представиться! Меня зовут Сирин. И у меня не нашлось ни силы воли, ни благоразумия, ни гордости. Я сгорала от желания, сидя на коленях у одного красивого, самодовольного фейца, который был способен крутить мной, как ему заблагорассудится.

От его злого поцелуя я вспыхнула мгновенно. По телу разлилась горячая волна и захлестнула меня всю, не оставляя моему благоразумию ни малейшего шанса. Руки Синдара сжали мои ягодицы, и меня затрясло от нетерпения. Сейчас происходило то, чего я боялась: стоило фейцу сделать шаг навстречу, и я уже не находила в себе сил отказаться.

— Синдар! — шепнула я в последней попытке не допустить собственного греховного падения. — Как же твои гости?

— Пусть хоть перепьются, переубивают друг друга или утопятся, — рыкнул он мне в губы, продолжая ласкать их, терзать, посасывать. — Плевать!

У меня не осталось больше аргументов. Последние дни все мои мысли были только о мучительном желании заняться с ним любовью. Его ласки уничтожили мой покой, собранность, благоразумие и всё, к чему я стремилась, когда оказалась в его доме. Остались только невыносимый голод, жажда и мечта попробовать этого мужчину.

Синдар запустил перебинтованные пальцы в мои волосы, другой рукой сжал мою грудь, снова впился в мои губы поцелуем, как только я сладко охнула, и мучительно протянул:

— Хочу тебя, Сирин. С первой минуты, как увидел на этой проклятой границе. Уговаривал себя не выкупать твой долг, то же говорил мне и Даган, но я не выдержал. Придумал тебе эти дурацкие задания, чтобы можно было думать о чём-то ещё, кроме желания разложить тебе на своей кровати… А как только Даган заговорил о пытках, я понял, что пропал. Никому тебя не отдам, не покажу, никуда не отпущу!

Я уже не владела ни собой, ни своей волей. Слова Синдара проникали в меня ядовитыми иглами, парализовывали, становились горючим для моего пламени. Когда он снял с меня платье, оттянул бюстгальтер и припал губами к моей груди, я не посмела отстраниться и отказаться от неизбежного. Я открылась ему. Позволила ласкать моё тело и покрывать его поцелуями. Затем мой блондин уложил меня на постель и стянул с меня трусики.

Вот таким волшебным и непостижимым образом я оказалась перед ним совершенно обнажённой, изнывающей, любующейся его красивым, крепким телом, лихорадочно сверкавшими глазами и хитрой, довольной ухмылкой. Синдар больше не вёл себя, как пьяный безумец. Его гнев на друга, попытавшегося заставить меня делать то, чего я не хочу, оказался настоящим, а не усиленным фейским вином.

Мой блондин скинул с себя рубашку и принялся расстёгивать штаны.

— Позволь мне, — шепнула я, поднявшись и начав самостоятельно раздевать его дрожащими пальцами.

И всё-таки Синдар был красивым мужчиной. Полностью и во всех смыслах. Я задрожала, увидев его наготу. И позволила предвкушению, волнению, нетерпению, голоду, острому желанию захлестнуть меня. Не осталось ни смущения, ни страха, ни сомнений. Налюбовавшись им, я припала к нему поцелуем, а после мои губы и язык начали увлекательное и долгое путешествие по его идеальному телу и бархатистой коже.

Синдар был крепким и, в отличие от генерала, не слишком большим и не слишком мощным. Длинные, сильные ноги, красивые руки, широкая мускулистая грудь, чудесные ягодицы… Идеален. Особенно в своей наготе.

Какое-то безумие. Я замирала и счастливо улыбалась от каждого его поцелуя. Млела от его нежных слов и уже не пыталась сдерживать свою горевшую безудержным пламенем страсть. Мне казалось, что если кто-то нам помешает, и между нами ничего сейчас не случится, я просто умру от разочарования.

— Хочу тебя! — в безумном забытьи простонала я.

Синдар тут же уложил меня на спину и рывком завладел мной.

Мои тихие, восторженные вскрики он заглушал жадными поцелуями. Я в отчаянии вжималась в него, держалась, как за последнее спасение. Жаждала этой близости, принимала его со злой жадностью. Словно голодала по нему годами, а не всего несколько дней.

— Мне срывает крышу, — зло прорычал он, остановившись, чтобы перевести дух.

Воспользовавшись заминкой, я оттолкнула его, уложила на спину, завладела им сверху и начала свой безумный и страстный танец. Я извивалась, разгоралась ещё сильнее, когда его руки по-хозяйски блуждали по моему разгорячённому телу, лаская все мои самые чувствительные точки, исторгая из меня какие-то истерические всхлипы и слишком громкие стоны.

А когда подкатило то самое ощущение, что меня вот-вот разорвёт от удовольствия, я замедлилась и отстранилась, чтобы продлить эту негу. Тогда Синдар снова начал командовать нашим безумием, навис сверху и начал ускоряться.

— Ты сдерживаешься? — догадался он.

— Да.

— Не нужно, — усмехнулся Синдар, поцеловав меня. — Не терпи. И не сдерживай крика, если хочется кричать. Не откладывай своего удовольствия. Я так хочу, чтобы тебе было хорошо со мной!

И мне действительно было хорошо с ним. Как ни с кем другим.

Осознав это, я почувствовала себя бесконечно счастливой и позволила ему довести меня до наивысшей точки талмаарского неба. Его улыбки, движения, удовольствие, которое он дарил, разорвали меня на части и просто прикончили меня.

Я тихо вскрикивала, а Синдар продолжал мощно вбиваться в меня, пока сам не взорвался с громким стоном. Он всё ещё продолжал двигаться, замедляясь, когда я уже почти не подавала признаков жизни. Просто лежала под ним, раскинув руки, растерзанная самым ярким в жизни удовольствием.

Леди и джентльмены! Разрешите представиться. Меня зовут Сирин. И сегодня я стала самой счастливой и самой глупой женщиной в мире. Ибо по уши влюбилась в фейца, хотя интуиция упорно подсказывала мне, что сегодня я совершила одну из самых страшных ошибок в жизни.