— Судья Эйрдал, — мрачно проговорил генерал. — Срочное и личное послание от Её Величества королевы.

Я совершенно обмерла от страха. Посмотрела на Синдара, тот на меня. Выражение лица непроницаемое. Он же говорил, что этот жестокий генерал где-то на севере! Как Даган оказался здесь прямо перед началом заседания?!

Генерал подошёл к креслу судьи неторопливым широким шагом, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Он весь будто был соткан из тьмы, угрозы и внушал лютый страх.

Судья, кажется, даже немного побледнел и отстранился, прилипнув к спинке кресла. Но затем был вынужден пододвинуться ближе. На бледном лице опаска, недоверие, беспокойство. У вошедшего была до того широкая спина, что он мог бы переломать хрупкого противного фейца в ярко-красной мантии, как тростиночку.

Генерал шепнул судье всего несколько слов. Судья нахмурился, жестом, полным нервозности и раздражения, подозвал к себе другого фейца, в коричневой мантии, секретаря или помощника, что-то тихо сказал ему, и тот поторопился выполнить поручение, выбежав из зала.

Генерал остался стоять на месте.

— Прошу вас, продолжайте, — тихо, холодно произнёс он, спустился на несколько ступеней и уселся на скамью, ожидая.

Неужели он будет слушать заседание?!

Но может я зря боюсь, и генерал Даган не так уж жесток? Да неужели за случайное нарушение границы мы могли быть приговорены к смертной казни? У фейри вообще была высшая мера наказания?

Генерал внимательно рассматривал присутствующих своими светлыми глазами, но оттенок с такого расстояния я не могла различить, только выражение: холодное и сканирующее. Его взгляд сначала скользил по собравшимся, некоторые при этом скукоживались и пытались стать невидимыми. Разумеется, им это не удавалось. А потом генерал заметил нас с Ликой и мазнул по нам презрительным, безразличным взглядом. Будто не заметил.

Кто знает, может, он ел таких, как мы, на завтрак? А мелкими косточками ковырялся в зубах?

Мужчина редкой красоты, но от него веяло такой угрозой и властью, что я бы ни за что не выдержала его взгляд. У него и жена наверняка была. Как она только с ним живёт?..

Не о том думаю!

Но меня сбивало изображение змеи на его груди.

— Продолжим, — кашлянул судья Эйрдал. — Суд Талмаара рассматривает дело о нарушении границ государства иноземными гражданами. Обвиняемые при себе не имели никаких документов. Обвиняемая, встаньте… Вы, да вы, со светлыми волосами. Пройдите в центр зала и встаньте здесь, в круг Признаний. Ваше имя?

— Лика Вернер… — хрипло ответила она, дрожа под пристальными взглядами всего зала, судьи и этого жуткого генерала.

Интересно. Когда Лика заманивала меня в ловушку, решая мою судьбу, она так сильно не тряслась, как сейчас.

Лампочки по периметру зала мягко засветились бледно-зелёным огнём. Она говорила правду.

— Теперь вы, — судья ткнул пальцем в мою сторону.

Я поднялась, прошла вперёд, встала во второй круг рядом с Ликой, и выпрямившись, открыто посмотрев на судью, твёрдо ответила:

— Сирин Амилари.

Лампочки загорелись зелёным.

Слева от трибуны сидел писец, фейри в светлой мантии и с полупрозрачными крыльями за спиной. Документировал заседание.

— Нарушение границ, — начал перечислять судья, — незаконное пересечение лесного рубежа, сопротивление стражам…

— Не было никакого сопротивления! — вырвалось у меня, и фейцы в зале удивлённо охнули, тихо, но возмущённо загудели:

— Как эта смертная посмела перебить судью?!

— Они дикие. Эти смертные. Никого не уважают, ни о ком не думают.

— Не сметь открывать рот, пока не спросят! — рявкнул Эйрдал.

В этот момент я увидела, как Синдар, сидевший за спиной генерала, едва заметно отрицательно качнул головой, при этом пристально смотря на меня. Призывал не усложнять. Хорошо, намёк понятен.

Генерал вдруг повернулся к Синдару и что-то тихо у него спросил. Тот улыбнулся и кивнул. Вот наглый малый! Все боялись генерала, как духа смерти, а блондинчик улыбался и даже вступил с ним в беседу!

— Капитан Синдар, ваше слово! — мрачно заговорил судья.

Фейец поднялся. Ему можно было говорить с места?

— Обвиняемая говорит правду?

— Да, судья Эйрдал, она говорит правду, — сладко заговорил тот. — Они сбежали от людей, пришедших в наш лес с оружием и стрелявших на нашей территории. Руки обеих смертных были связаны за спиной. Сопротивления не оказывали.

Огоньки снова загорелись зелёным.

— Надеюсь, вы не возражаете, если мы проверим слова обвиняемых, — сказал судья.

— Да, прошу вас, — кивнул Синдар.

Обвинитель щёлкнул пальцами, и рядом с ним вспыхнула иллюзия, хорошо видная всему залу. Сцена из памяти кого-то из тех, кто видел, как мы бежали по лесу с завязанными руками, окровавленные, изорванные, насмерть запуганные. За нами гнались страшные оборотни, нам вслед летели пули.

Честно говоря, такое было неприятно смотреть. Я всё ещё отчётливо помнила этот лютый страх смерти. Самая жуткая ночь в моей жизни, и все эти фейцы смотрели на свидетельство нашего ужаса с бессердечной скукой. Почему они вообще здесь собрались?

— Что ж, — проговорил судья не слишком уверенно. — Вы были безоружны, убегали от опасности, чтобы спасти свою жизнь…

— Позвольте, судья, — мрачно заговорил генерал, смотря на нас с Ликой с отвращением. — Эти две смертные нарушили закон нашего государства. Обстоятельства не так важны. Важен факт.

— Но мы невиновны! — снова вырвалось у меня, и Синдар возвёл глаза к потолку. — Это вышло случайно! Мы не знали, что за лес перед нами!

— Молчать! — рявкнул судья, стукнув кулаком по подлокотнику.

— Согласно Конвенции Лиги Объединённых Народов граждане государств, подписавших её, имеют право на защиту в том государстве, куда они явились. Исключение — совершение ими преступления или разглашение государственной тайны, — воскликнула я.

Отстаивать свои позиции, так отстаивать.

На лице генерала зазмеилась угроза. Он подошёл к судье, что-то сказал ему, и тот кивнул.

Разве это законно? Генерал имел право влиять на решение суда, если не был его участником?

«Это страна фейри, а не людей…» — напомнил ехидный голосок в голове.

Да и никто из моей страны не придёт ко мне на помощь.

— Суд постановил… — важно заговорил Эйрдал.

— Уже?! — испуганно выдохнула Лика.

— … признать обвиняемых виновными в нарушении государственной границы Талмаара. Наказание — штраф в сто тысяч хидросов или отработка в доме того, кто этот штраф выкупит. И так. Кто готов выкупить штраф эти двух обвиняемых смертных?

Не успела я оправиться от шока после услышанного приговора, а нас уже выставили на торги. Никакого статуса беженца. Только штраф и работа. Понятия не имела, сколько это — сто тысяч хидросов?

Едва судья поднял взгляд и начал обводить ими зал, в воздух взметнулись несколько рук. Рука Синдара была первой.

Вот, для чего собрались эти фейри, и большинство из них мужчины. Выкупить долг смертных и взять их к себе слугами. А может, и не совсем слугами…

— Вам слово, — позволил судья.

— Готов выкупить долг обеих и сейчас же забрать их к себе в дом из-под стражи, — последовал ответ.

— Принято! — огласил судья.

Другие фейри недовольно загудели, но возражать судье не стали. В этот день было запланировано ещё несколько судов, как я поняла. Ещё вырвут свою добычу.

Меня чуть не стошнило от гадкого чувства, сжавшего горло.

Только что этот фейец не просто купил наш долг. Он купил нас обеих. И неизвестно, когда он захочет выпустить нас на свободу.