Перед зданием маленькая площадка, несколько деревянных скамеек, два дерева с узкими стволами и несколько ярких клумб. Стены гладкие, переливающийся камень, в прожилках которого играли слабые голубые и зелёные отблески. Наверняка напичканный магией фейри.

Внутри нас встретили два мрачных орка в чёрном обмундировании, вооружённых дубинками. Они отвели на второй этаж мимо регистрационных стоек. За одной из таких стоек сидела высоченная, худая девушка фейри с серой кожей, заострёнными зубами и короткой белой стрижкой. Она стучала наманикюренными ноготками по воздуху. От каждого «удара» всплывали руны.

Далее длинный светлый коридор. Никаких тёмных подземелий, скелетов, прикованных к стенам подозреваемых. А потом нас развели по разным комнатам, запирающимся тяжёлыми дубовыми дверями. Мне досталась совсем крошечная комнатка с узкой кроватью, заправленной чистым бельём, раковиной из белого камня, душевой кабинкой, окном с решёткой, обычным унитазом за перегородкой.

— Когда решится наша судьба? — спросила я Синдара, когда тот остановился у выхода и начал внимательно меня рассматривать своим лукавым взглядом, от которого мурашки бежали по коже. Неприятные, колючие.

— В ближайшие несколько дней. Вас покормят и напоят, я распорядился. А теперь отдыхай, Сирин. Молись и жди.

— Благодарю, что помог, — устало улыбнулась я, сама не зная, за что благодарю. Он вроде и спас нас от торговцев, но теперь привёз в свою страну и снова посадил под замок.

Но разве Синдар мог иначе.? Мы нарушили границу, а он был на службе.

Фейец словно хотел сказать что-то ещё. Этот красивый высокий мужчина сложил руки на груди и вдруг спросил:

— Что ты умеешь делать?

— В каком смысле? — от усталости, голода, жажды кружилась голова.

— Может получиться так, что вам назначат штраф и часы обязательных работ. Обычно таких отдают на работу в дома знатных фейцев. Мужчин на стройки или на службу в талмаарскую армию. А женщин… в служанки. Но вот красивых женщин…

Он не стал продолжать.

— Работала в закусочной, — хмуро проговорила я, снова забеспокоившись. — Прислугой не была.

— Может, и не придётся таковой быть, — усмехнулся он, ушёл, и за ним плотно заперли дверь.

Невысокая полная мрачная женщина с тёмной кожей принесла мне обед: вкуснейшую свежеиспечённую лепёшку, очень сладкий и вкусный сок из незнакомых фруктов или ягод. В тарелке нечто похожее на овсяную кашу, но с какими-то семенами. Я так изголодалась, что даже не вспомнила: еду фейцев есть нельзя. Говорили, что так они лишали воли, околдовывали и делали из человека раба.

Что теперь поделать? Кажется, мне отсюда не выбраться. Не в ближайшее время. Надо же что-то есть!

Мне выдали чистое полотенце и одежду взамен моей. Светлые свободные брюки, безразмерную светлую кофту. Костюм очень походил на домашний, но из очень мягкой ткани. Отмыв грязь фейскими средствами из каких-то сывороток, сильно пахнущих травами, дикими цветами и ягодами, я легла в кровать и крепко уснула, едва голова прикоснулась к подушке.

Очнулась я ночью, нашла остывший ужин из лепёшки, незнакомой мне крупы, воздушной, почти тающей на языке, травяной чай, поужинала, перевернулась на другой бок и снова заснула.

А утром за мной пришли. Двое вооружённых дубинками фейцев в чёрных кожаных куртках и брюках и один орк. У всех кожа разного цвета — синяя, серая и зелёно-коричневая. У одного из них рога, как у козла, у орка длинные, загнутые клыки.

— На выход, смертная, — пробасил орк, и я поплелась вон из камеры. — Суд ждёт.

Сердце забилось быстрее. Неужели моя судьба решится так скоро? Быть может, меня отпустят? В конце концов, должна же быть в мире хоть какая-то справедливость! Я нарушила границу леса по незнанию! Спасаясь от гибели.

Лику уже вывели в коридор. На ней был такой же костюм, как и на мне. Выглядела она отдохнувшей, но напуганной. Вот будет интересно, если её помилуют, а меня нет! Господь свидетель, я тогда найду её в мире людей во что бы то ни стало и отомщу!..

Конвоиры посадили нас в большую чёрную машину. Какой-то грузовик с крытой клеткой, чтобы довезти до суда, как преступников. Плохой знак, но мне не хотелось терять надежду.

Мы с Ликой не разговаривали, нечего было с ней обсуждать. Это из-за неё мы оказались в такой передряге. И мне было тошно смотреть на свою бывшую подругу.

Здание суда находилось чуть в стороне от оживлённых улиц. На фасаде никакой резьбы, виноградных лоз, цветочных гирлянд. Только строгие вертикальные линии, узкие проёмы окон, а главный вход — высокая арка без дверей. Никаких вычурных гербов, только простая надпись, высеченная на арке: «Кто под сень сию войдёт, тот истины не скроет».

Снаружи здание казалось массивным. Внутри высоченный зал под куполом, колонны из деревьев, вросших в каменный пол, корнями образующие скамьи, из-под которых сочился желтоватый свет. Ветви уходили вверх и словно поддерживали потолок. Пол в зале был высечен из чёрного, слегка отражающего камня.

Нас вели коридорами, а потом позволили войти в зал суда.

Место для слушаний располагалось полукругом. Ни клеток, ни цепей, только тонкий серебристый обод на полу. Внизу — площадка для обвиняемых, повыше — ряды для зрителей, узкие скамьи без спинок.

Кресло судьи высокое, без мягкой обивки, было больше похожее на трон, но слишком простой. На стене за спинкой изображения льва и оленя, силы и милости.

Зал суда постепенно наполнялся фейри, переговаривающихся шёпотом. Меня и Лику усадили в первом ряду. Над чёрным, чуть отражающим полом медленно гас свет рун на стенах. Вход в зал стерегли пятеро вооружённых мужчин.

В другом конце зала, прямо напротив нас я увидела Синдара. Фейец смотрел на меня пристально, без улыбки, задумчиво и изучающе.

В зал неторопливо и важно вошёл фейец в длинных одеждах ярко-красного цвета. Высокий мужчина с длинным лицом и серебристыми волосами почти до поясницы. Стоило ему появиться, и все сначала зашептались, потом разом затихли.

Когда судья уселся на трон и положил руки на подлокотники, он произнёс:

— Суд Талмаара открыт, — голос негромкий, интонации холодные, взгляд презрительный и даже злой, будто мы отвлекли его от чего-то слишком важного.

Но едва судья произнёс эту фразу, двери с грохотом распахнулись, и в зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина с тёмными волосами до плеч. Строгая кожаная форма сидела на нём безупречно. Чёрная, матовая, без лишних ремней и украшений, только аккуратные швы и несколько узких полос тиснения. На плечах тонкие линии, выбитые серебром.

Я успела мельком рассмотреть его. Лицо красивое холодной, безжалостной красотой. Чёткая линия скул, прямой нос, губы сжаты в тонкую линию.

Это ещё кто?

Мне показалось, или судья слегка побледнел при появлении неизвестного?

— Генерал Даган, — слегка оторопел фейец и помрачнел.

Моё сердце сжалось от ужаса. Даже Лика тихо охнула. Синдар предупреждал, что если генерал придёт на заседание, нас ждёт ужасный приговор. Даган должен был быть в другом месте сейчас, но очень некстати заявился на наш суд.

И почему я такая невезучая?!