Нам развязали руки, и я начала тереть гудевшие от боли запястья. Затем нас с Ликой посадили в большой внедорожник. Меня окатило ужасом, когда я увидела большую чёрную машину. Едва не началась паника. На мгновение мне показалось, что оттуда сейчас выйдут амбалы, пытавшиеся нас продать. Но вскоре я убедилась, что это не так, и заставила себя успокоиться. Видимо, ещё долго буду бояться таких машин.

Коротко переговорив со своими сослуживцами, белобрысый уселся за руль. Рыжий — на соседнее сидение, мы с Ликой на заднее. Просторный салон, а благодаря странному лобовому стеклу казалось, что на улице гораздо светлее, чем на самом деле. Я чётко видела лесную тропу, на много метров вперёд. А если снова выйду на улицу, не увижу уже ничего.

Нас окружали довольно странные деревья — с пушистыми кронами, кривыми стволами и будто сияющими изнутри едва заметным звёздным светом. На траву мягко опускались и снова взлетали крошечные сверкающие огонёчки. Светляки? Или волшебные искры? Я слышала, фейри владели древней магией. Как всё это странно для нашего современного технологичного мира! Должно быть, он кажется фейри примитивным.

Когда белобрысый нажал на педаль газа, машина поехала подозрительно плавно, будто не по лесным кочкам, а жемчужным облачкам, не иначе.

— Мы сейчас выедем на шоссе? — спросила я, ожидая, что мне прикажут молчать, но белобрысый ответил спокойно (и почему мне всё время слышалась хитринка в его голосе?):

— Нет, не на шоссе. Тут свои дороги. И внешние нам не нужны. Не переживай, если не всех ваших друзей разорвали оборотни, ещё разорвут.

Мне снова стало жутко и от слов, которые говорил мужчина, и от его бездушного взгляда.

— В детстве я читала сказки о фейри, — сказала вдруг Лика, безэмоционально глядя в окно. — Согласно легендам, в земли фейри можно попасть только после танца с вашим народом. Заходишь в лес, танцуешь, теряешь память, и тебя больше никто никогда не найдёт.

— Фейри любят танцевать, — хмыкнул рыжий и разразился грубым смехом. — А ещё крепко выпить! Конвенция эта ваша запрещает пудрить мозги нарушителям наших границ. Отбывание наказания только с ясной головой.

— Вы продаёте людей в рабство? — тихо спросила я. — На органы?

— Всякие отмороженные встречаются даже среди моих земляков, — усмехнулся белобрысый. — Но ваши органы нам не подходят. Слишком недолговечные, слабые, плохо приживаются. Хуже только органы орков.

Нутро стиснуло ужасом, а после паузы белобрысый тихо рассмеялся и ответил:

— Не бойся, вы всего лишь нарушили границу.

— …Всего лишь!... — хмыкнул рыжий. — В Талмааре куча разного народца, не только фейри. Тролли, орки, гоблины, оборотни, кровавые колпаки, Альп-Луакры… Некоторые лакомятся внутренностями, аппетитно хрустят косточками. Много всякого сброда, но мы их отстреливаем, как бешеных волков. А люди… Слишком слабые, чтобы обращать на них внимание.

Белобрысый сказал:

— Беженцев мы не любим, но если кто-то попал в беду и пришёл к нам за помощью, мы всегда стараемся помочь. В той или иной мере. Как тебя зовут?

Он смотрел в зеркало заднего вида, и взгляд светло-голубых глаз неприятно пронзал меня. Кажется, я увидела в них любопытство. Коварное и такое пугающее.

— Сирин.

— А ты? — посмотрел на блондинку.

— Лика, — нехотя ответила та, следя за дорогой. Будто если она не будет следить, они пропустят какой-то очень важный поворот.

— Ну, ехать долго! — заявил рыжий, устало потянувшись. — Кофе тут никакого нет. Так что рассказывайте, как вы попали в такую бестолковую передрягу.

Я покосилась на Лику, и та съёжилась. Будто если фейри узнают про то, что она сделала, наказание ужесточится.

— Хотели устроиться на работу, а получили поездку на границу связанными и пару острых ощущений, — уклончиво ответила я.

— Иногда такие, как вы, забредают в наш лес, — сказал рыжий. — Но эти ваши горе-торговцы за своим товаром к нам раньше не совались. Теперь сунулись. И познакомились с нашими коллегами.

— Коллегами? — охнула я.

Рыжий обернулся, посмотрел на меня, улыбнулся своей кровожадной улыбкой, обнажив длинные, острые клыки, и сказал:

— Это же оборотни. И очень голодные оборотни. Они… помогают нам ликвидировать нарушителей.

— Если бы вы были вооружены, — сказал белобрысый, — вам бы тоже пришлось несладко. Любое проникновение на нашу территорию — угроза Талмаару. А ваши похитители ещё и стреляли в нашем лесу.

Я злорадствовала. Знаю, что это недостойно, но ничего не могла с собой поделать. Торговцы и не думали щадить меня. Не думали о моей судьбе, чувствах моей семьи, о многих других девушках, которых они продали. Пусть горят в аду!

— Так, а что будет с нами? — тихо и испуганно спросила Лика.

И куда это делась её стервозность и бравада?

— Я же сказал, это будет решать Верховная Королева, — последовал ответ. — Или генерал. Вы, конечно, совершили преступление против Талмаара, но вы были связаны и безоружны.

Я замолчала и начала молча смотреть в окно. На этот раз чутьё подсказывало мне, что сбежать не удастся.

— Попытка побега будет расценена как ещё одно преступление против Талмаара, — вдруг вкрадчиво добавил белобрысый, будто прочитал мои мысли. — Не усложняйте.

— К чему обычно вы приговариваете таких, как мы? — спросила я.

Фейец усмехнулся и парировал, красиво улыбнувшись:

— Слишком много вопросов от тебя, смертная. Почему ты не задавала их перед тем, как пойти устраиваться на работу к тем парням, которые вас едва на органы не продали?

— Каждый набивает свои шишки по-своему. И всё же. Разве вы не высылаете таких безобидных нарушителей на родину?

— Безобидных среди нарушителей не бывает. Вероятно, это будет крупный штраф.

— Но как его оплатить? У нас нет денег.

— Будете отрабатывать.

— Но если за суд возьмётся генерал Даган… — многозначительно добавил рыжеволосый.

— Тогда что?

— Тогда я тебе не завидую, смертная. Желание получить статус беженца ещё не даёт вам право вторгаться на территорию Талмаара.

— А желание спастись от смерти? — дрожащим от негодования голосом спросила я.

— Даган суров и очень жесток. Даже фейри признают, что у него нет сердца.