Днем, пока Синтия была на работе, я сидела у окна, спрятавшись за занавеской, и смотрела на улицу. При виде любого проезжающего мимо автомобиля сердце начинало бешено колотиться. В каждой машине могли быть Они. Я постоянно думала, что нужно уехать и не подвергать опасности Синтию, но всякий раз, когда я об этом упоминала, мачеха отговаривала меня. Даже зная, что за мной могут охотиться, она просила меня остаться. Как я когда-то не верила словам Бернеста, Синтия тоже сомневалась, что Они обладают такими возможностями. Когда я объяснила ей, что мне для острастки показали фотографию отца и его новой семьи, она рассмеялась:

– Ах, дорогая. Кто угодно может нанять частного детектива, чтобы тот проехал мимо дома и сделал снимок. Намного больше хлопот с тем, чтобы нанять киллера. Как бы ни чесались руки с кем-то разобраться.

Ее скептицизм не сумел пересилить мой страх, а вот прагматизм взял верх. Синтия уверяла, что теперь мне никто не может навредить, а когда я не поверила, отдала мне «дерринджер» своей матери, рассчитанный на два выстрела. У самой Синтии имелся пистолет, купленный моим отцом, когда они были женаты, и каждый раз, когда я заговаривала об отъезде, она возражала:

– Если эти негодяи явятся сюда, чтобы тебя обидеть, я им устрою фейерверк!

Хотя нависшая надо мной угроза существовала лишь в моем воображении, я дважды видела одну и ту же машину, припаркованную напротив нашего дома. Причем внутри подолгу сидел один и тот же человек. К тому времени я изучила все соседские машины, так что после второго раза поделилась своим беспокойством с Синтией, когда она вернулась с работы.

– У соседей напротив есть домофон с видеокамерой, – вспомнила она. – Пойду спрошу, не знают ли они, чья это машина. – Таким уж она была человеком: никогда не боялась пойти и спросить.

Нет, ответили соседи, они не знают ни машину, ни ее водителя. И никто в окрестностях, похоже, тоже был не в курсе, поэтому оставалось загадкой, что это за тип и зачем он сидит в машине по нескольку часов, а потом уезжает.

Я уже решила, что мне мерещится, но потом незнакомец появился в третий раз. После того как в течение часа он просто сидел в машине, его присутствие перестало казаться случайностью. В тумбочке, на дне ящика, рядом с «дерринджером», хранилась визитка Джорджа. Я вынула и то и другое.

Кто бы мог подумать, что мне когда-либо захочется снова поговорить с Джорджем, но больше было некому позвонить: полиция не стала бы меня слушать, пока не произошло что-нибудь ужасное, а то и тогда не захотела бы вмешиваться.

– Джордж, это Беатрис, – сказала я, когда он поднял трубку. Последовало молчание, во время которого я перебрала в голове возможные ответы. Притворится, что не знает меня? Рассердится, что я позвонила? Существует ли вообще Джордж?

– Беатрис! Как дела?

Весь воздух разом вышел из легких, хотя я почувствовала себя глупо из-за испытанного облегчения. Что сделает Джордж, если Они послали кого-то забрать меня? Он ведь уже говорил мне, что не может меня защитить.

– Я звоню, потому что кто-то крутится возле моего дома. Этот человек сидит в машине больше часа, причем не в первый раз. Такой здесь не живет.

– Что за машина? – Голос у него был настолько невозмутимый, что я чуть не повесила трубку, пока он не назвал меня паникершей.

– Серая «тойота-камри». Почти новая.

– Водитель в костюме?

– Не знаю. Может быть.

– Это мой парень, – объявил Джордж.

– Ваш парень? – Внутри пронеслась буря эмоций, но под конец осталась только злость. – С чего бы вам оставлять здесь сотрудника? И откуда вы знаете, что это именно он? Может, это кто-то другой в серой «тойоте».

– Тогда выйдите и поговорите с ним. – И Джордж отключился.

Первым инстинктивным побуждением было драпануть. Выскользнуть через заднюю дверь, пересечь переулок и затеряться в оживленном квартале. Совершить очередной побег. Но, пусть я и спланировала маршрут, идти мне было некуда.

«Дерринджер» оказался очень маленьким, и я сомневалась, что смогу удержать его в потных ладонях. Сунув руку с пистолетом в карман фуфайки, я проверила, можно ли выстрелить через ткань. Вроде да.

Прежде чем дремлющее глубоко в мозгу здравомыслие успело отговорить меня, я вышла на крыльцо, стискивая в кармане пистолет, и направилась к проезжей части. Водитель смотрел на меня через открытое окно. Я на всех парах пересекла улицу и подошла прямо к машине. Не вынимая «дерринджера» из кармана, я направила дуло на незнакомца.

– Она здесь, – сообщил тот в свой телефон и протянул мобильник мне.

Я взяла его другой рукой и уставилась на водителя, который был один в один как Тодд: вообще без примет.

– Не направляйте на меня, пожалуйста, пистолет.

Не опуская «дерринджера», я поднесла телефон к уху.

– Ну привет, Беатрис, – сказал в трубке Джордж.

– Если это ваш парень, зачем он пугает меня, ошиваясь возле моего дома?

– Я не виноват, что вы пугаетесь каждой незнакомой машины, но он там для наблюдения.

– За мной?

– Не столько за вами, сколько за теми, кто придет к вам. На случай, если Они пошлют своих людей.

– И чем мне поможет ваш сотрудник? – возразила я. – Он появляется тут время от времени, какой от этого толк? Не проще ли договориться, чтобы я позвонила вам напрямую?

– У меня нет возможности установить постоянное наблюдение. Остается полагаться на волю случая. Но если кто-то нарисуется, мой боец воспользуется шансом захватить его.

А я-то уже преисполнилась глупой благодарности, представив, что незнакомец призван охранять меня, но теперь осознала настоящее положение вещей.

– Значит, я всего лишь приманка и вы ждете, не придут ли Они за мной?

– Давайте не будем обострять, – хохотнул Джордж. – Как я уже сказал, дело случая. Мой парень заскакивает, когда есть время. К тому же вы ведь позвоните мне, если заметите что-то подозрительное. Вот как сейчас.

– Ладно, – буркнула я и вернула телефон подчиненному Джорджа.

В следующую ночь – не прошло и месяца со времени моего освобождения – я проснулась от другого кошмара. Густав, забрызганный кровью, своей или Мину, гонялся за мной по дому посреди леса, а я искала пути побега. Выбравшись из постели, я прошаркала через гостиную, открыла дверь и вышла на террасу. Сделав глубокий вдох, закрыла глаза. У меня всего два варианта: либо лечь и умереть, либо найти способ выжить.