Рано утром прибыл Джордж с дипломатом и пакетом одежды для меня. Обычно я не надевала новые вещи, не постирав их, но выбор был либо переодеться, либо остаться в одежде, которую я не меняла четыре дня.

– Можно позавтракать, прежде чем мы поедем? – спросила я, приняв душ и натянув свежую одежду. Горло саднило после ночного крика, но паническая атака не прошла. Я изнурила себя до крайности, однако острая тревога все еще гнездилась в глубинах мозга.

– Смотрите, как бы не привыкнуть к такому образу жизни.

– Я давно привыкла к положению узницы.

– Вы не узница.

– Значит, я свободна?

Он не ответил, поэтому я подняла трубку и заказала завтрак. Доступ к внешней телефонной линии мне перекрыли, но доставить еду в номер согласились.

Пока мы ждали официанта, Джордж поставил дипломат на стол и открыл его. Я села рядом, и он вручил мне фотографию.

– В этом доме вас держали?

Это был тот самый дом, но сожженный дотла. Верхний этаж обвалился, осталась только часть крыши и торчащая труба. Окна нижнего этажа смотрели пустыми черными глазницами, и живая изгородь под ними была опалена. Мне показалось, что пожар никто не тушил, а если учесть, как далеко от любого жилья находилась наша тюрьма, вероятно, так оно и было.

– Когда сделан этот снимок? – поинтересовалась я.

– Вчера. Сняв данные с навигатора машины, мы отправили туда группу. Она обнаружила пепелище. Там работают наши криминалисты, но канадцы об этом еще не знают.

– Вы ищете… останки? – Я подумала о Лазло, Густаве и Исабель, вспомнила о могилах в лесу.

– Да. Это вы устроили пожар?

– Нет. Я думала только о том, как сбежать. У меня не было времени даже надеть обувь, не то что поджечь дом.

– Считаете, организация сама сожгла дом? – спросил Джордж.

– Не знаю.

Он произнес это совсем буднично – «организация», – и я предположила, что его-то организация знала об Их существовании еще до моего появления. Кроме того, я не могла избавиться от опасений, что эти две конторы – две части одного целого или как минимум тесно связаны. Разве ЦРУ не участвовало в обороте наркотиков и политических убийствах? Почему бы его сотрудникам не заниматься торговлей людьми и похищениями ради выкупа?

– Или это ваш друг Бернест устроил пожар?

– Не знаю. Когда я уезжала, дом не горел. – Я не помнила, выключила ли конфорку под сковородой с овощами и сосисками. Может быть, пожар все-таки на моей совести.

– Вы упоминали могилы в лесу. Это они? – Он подвинул ко мне другое фото.

По моим подсчетам, после убийства Ли Сюэ холмиков должно было стать четыре, но их оказалось пять, причем пятый такой свежий, что земля выглядела сырой.

– Вот эта могила неглубокая, ее копали в спешке, – подтвердил Джордж. – Мы планируем вскрыть ее до того, как оповестим канадцев. У вас есть какие-нибудь догадки, которые могут нам помочь?

Он подождал, пока я поборола слезы. Потом я рассказала то немногое, что знала. Две могилы были вырыты до моего прибытия в дом. Еще в одной лежала Мину. В четвертой, по моим предположениям, похоронена Ли Сюэ. Про пятую я ничего не знала.

– Теперь про Исабель. Это Исабель Фонсека? – уточнил Джордж, просматривая заметки, сделанные накануне.

– Я не знаю ее фамилии. Что знала, я рассказала. Она представилась как Исабель, а ее сестру звали Кристабель.

– Как вы думаете, это они? – Он вручил мне еще одну распечатку из базы данных пропавших без вести. Реконструкция взрослой внешности была неточной, но в другом отношении, чем у Бернеста: Исабель на компьютерной симуляции выглядела не такой прожженной и побитой жизнью, как реальная.

– Очень похоже. По словам Исабель, ее сестра погибла в Гонконге через четыре года после их похищения. – Я умолчала о том, как это произошло: если их родители живы и однажды узнают историю, которую я поведала Джорджу, лучше им не представлять глубину отчаяния младшей дочери. – Исабель говорила, что похитил их человек по имени Мартин. Он был другом их отца.

– И вы убили Исабель?

– Из самозащиты. Она была вооружена.

В дверь постучали, и один из охранников открыл ее. Тот же официант, что и прошлым утром, вкатил тележку с завтраком. Пока я ела, Джордж пролистывал свои записи. Я уже выложила ему все, что только можно, и даже пересказала заметки в книге «Крошка Доррит», которые помнила.

– Интересно, – протянул он. – Несколько месяцев назад мы получили сигнал с GPS-трекера.

– От Нестора? – Сердце у меня запрыгало.

– Я не могу назвать вам источник, но несколько недель мы облетали территорию, надеясь уловить след этого сигнала. А потом появляетесь вы и отвечаете на многие наши вопросы. Прямо-таки счастливый случай.

Значит, Садику не почудился вертолет и власти подошли достаточно близко к тому, чтобы обнаружить дом. Может, со временем нас бы и спасли?

Меня держали в отеле еще неделю. Хотя чистую одежду мне выдали, стрижки, о которой просила, я так и не дождалась: вероятно, мои новые друзья не хотели, чтобы я контактировала с кем-то извне. Каждое утро вооруженные охранники отвозили меня в консульство, где я весь день сидела в маленьком кабинете, отвечая на вопросы и просматривая снимки. В основном это были фотографии людей, которых я никогда не видела. Иногда Джордж рассказывал мне что-то про них, но не очень часто. Человек с длинной полуседой бородой был имамом в мечети Хьюстона; его убили, жена и дочь пропали. Может, это отец Мину? Чего Они от него хотели? Имама убили, потому что он отказался выполнить требования, или по другой причине? Джордж не знал или не хотел мне говорить. Также он не отвечал на мои вопросы про Нестора или Señor Ministro, хоть я и умоляла подтвердить, что мальчик благополучно добрался домой. К таким сведениям у меня не было допуска.

Однажды вместе с художником-криминалистом я составила портреты Лазло и Густава, вероятно, чтобы выяснить их настоящие личности. В другой раз, весь день просматривая сотни фотографий, я увидела знакомое лицо. Стоматолог, прилетавший на вертолете, чтобы вылечить Нестору зуб. И это был не фоторобот со стенда «Их разыскивает полиция», а снимок из паспорта. Опознав негодяя, я ощутила острое, беспредельное чувство удовлетворения. Пусть мне никогда не сообщат его имени, приятно было думать, что на сей раз он не сможет отвести глаза и преспокойно вернуться к своей жизни. А еще я прикинула, смогу ли сейчас передать кому-нибудь записку. Сомнительно: охрана, скорее всего, обыскивает мои подносы из-под еды, когда их уносят.

Опознание стоматолога весьма обрадовало Джорджа и развязало ему язык; он даже принес мне кофе с пончиками, как будто мы были коллегами, отмечающими успешную сделку во время обеденного перерыва. Пока мы перекусывали, он откинулся на стуле и посмотрел на меня.

– Чем планируете заняться, когда выйдете отсюда?

– А вы планируете когда-нибудь меня отпустить? – съязвила я.

Он засмеялся и покачал головой, словно я задала глупый вопрос.

– Мы почти закончили, но мне нужно убедиться, что вы дали нам всю возможную информацию. Потом мы посадим вас на самолет до Штатов. Или куда захотите.

Куда захочу. А куда мне лететь? И что будет со мной после того, как я туда прилечу? Я представила, как один из халдеев Джорджа высаживает меня на углу улицы в каком-нибудь городе. Ни работы, ни квартиры, ни денег, ни друзей. Примерно то же состояние, в котором я была, когда меня подобрала Талия.

– Я по-прежнему жду, когда вы позволите мне связаться с мачехой.

– Ну мы ведь уже договорились. Теперь разговор с ней вряд ли помешает расследованию, – сказал он, когда мы начали собирать бумажные стаканчики и салфетки.

– И что же?

– Я попрошу Мелиссу этим заняться.

Как по мне, от меня просто отмахнулись. Бросили пустое обещание, чтобы я отвязалась. Но вечером, когда я, подобно инопланетянину, изучающему странную новую культуру, пялилась в телевизор, зазвонил телефон. Я села на кровати и стала искать пульт, чтобы выключить звук телевизора. Телефон продолжал звонить. По какой-то дурацкой причине я ждала, что сейчас в номер ворвется охрана и… не знаю, что сделает. Начиная со второго вечера звонить я не могла и меня ограждали от общения с внешним миром. Однако ничего не случилось, разве что телефон замолчал. Через минуту на нем замигала красная лампочка.

Когда я собралась с духом, чтобы прослушать сообщение, меня подташнивало от страха и неуверенности.

– М-м… Добрый вечер. Алло? Это… Меня зовут Синтия Рейнс, и я ищу свою дочь Беатрис Медоуз. Она пропала без вести три года назад. Мне позвонила некая Мелисса Чандра и сказала, что Беатрис вроде бы в консульстве. В Канаде. Будто бы я могу связаться с ней по этому номеру. Не знаю, может, меня разыграли. Буду благодарна, если вы мне перезвоните. – Синтия продиктовала свой телефон, последовало длительное молчание, затем я услышала шелест бумаги, после чего моя мачеха коротко вздохнула и повесила трубку.

Прекрасно понимая, что чем дольше я тяну, тем менее вероятно, что Синтия ответит, я долго стояла у закупоренного окна и смотрела на огни города. Мне там не было места. И в Канзасе тоже. Набирая номер Синтии, я не знала, что скажу ей и как объясню все, что со мной произошло.

В конце концов я ничего не стала объяснять.

Когда она ответила, я сказала:

– Это я, Беатрис. Можно мне приехать домой?

На следующий день Джордж припозднился: я уже успела снова поговорить с Синтией и с мисс Чандрой, сообщившей мне, что она «вплотную занимается моим делом». Джордж принес дипломат, и я ожидала, что он будет показывать мне новые фотографии. Но он вынул простой конверт и сиреневый временный паспорт, который вручил мне. Открыв его, я обнаружила свою фотографию, сделанную в первый день в консульстве, и чужое имя рядом.

– Кто это – Даниэль Мерсер? – спросила я.

– Вы. С этим документом вы полетите в США. Как только приземлитесь, паспорт аннулируют, словно его никогда не существовало и вы никогда не были в Канаде. Для всех будет лучше, если вы не станете оставлять следов.

– Это всё?

– Всё.

– И что мне делать?

Он весело фыркнул.

– Вы, помнится, довольно ясно выразились, что от меня вам нужны только паспорт и билет на самолет.

– А что будет, если Они придут за мной? Разве я не должна участвовать в программе защиты свидетелей или что-то в этом роде?

– Эта программа в основном занимается людьми, которые готовятся дать показания в федеральном суде. Вы же не можете быть свидетелем, поскольку вас здесь никогда не было. Это единственная возможность вывезти вас без столь же длительных допросов со стороны канадцев, а у меня сложилось впечатление, что вы желаете уехать. Кроме того, программа защиты свидетелей потребует от вас разорвать связи с семьей и друзьями – кстати, я вам в любом случае советую это сделать, – но, по словам Мелиссы, сегодня утром вы запросили билет до Сан-Диего, где живет ваша мачеха.

– Я не знаю, куда еще ехать. Я подвергаю ее опасности?

– Говоря откровенно, не знаю. Мы еще не идентифицировали останки из сгоревшего дома, так что в организации тоже могут считать, что одно из тел принадлежит вам.

Мы оба замолчали, и я попыталась подавить панику. Если не к Синтии, куда я могу податься? Джордж явно не собирался мне помогать. Бессилие было так невыносимо, что я расплакалась. Словно пытаясь меня утешить, Джордж протянул мне заклеенный конверт. На лицевой стороне от руки было написано: «Судья Дэвид Р. Ньюман» – и телефонный номер с кодом Сан-Диего.

– Это письмо к судье, которое вам надо доставить лично. Он согласился поспособствовать смене вашего имени и засекретить информацию. Он также предоставит документы, необходимые, чтобы получить новую социальную страховку. Это всё, что я могу для вас сделать. Мой вам совет: не высовывайтесь. – Ну вот опять. Не высовывайся. Держи рот на замке.

– Значит, Они и дальше будут заниматься своими грязными делами?

Впервые с момента нашего знакомства Джордж снял маску не для того, чтобы попить кофе. Оставив ее висеть на одном ухе, он сел напротив меня. Свет люстры сверкал у него на лысине, но лицо смягчилось.

– Извините меня. Только сейчас сообразил, что не поблагодарил вас. Предоставив оперативной группе телефоны, машину, адрес дома и особенно других свидетелей, вы очень помогли нам…

– Каких свидетелей? – Я перешла на шепот.

– Двух других. Как вы их называли? Наполеон и…

– Тодд?

– Да. Мы взяли их сразу после того, как получили данные навигатора с машины. Оба нас не ждали, что очень хорошая новость для всех.

– А Бернест? – Мне удалось сделать вдох.

– Нет. Он в бегах. Если вы когда-нибудь получите от него вести и сможете связать меня с ним, это будет весьма плодотворно.

– В каком смысле?

– Разве вам не хочется, чтобы мы обезглавили преступную организацию? Мы не сможем сделать этого, не получив больше информации. Только за истекшую неделю мы провели множество арестов в Северной Америке. Не знаю, достаточно ли этого, чтобы обеспечить вам безопасность, но Их деятельность здесь определенно будет затруднена.

Я взглянула на него с сомнением, поскольку сейчас уже ни во что не верила. А мой собеседник вынул из нагрудного кармана пиджака визитную карточку, на которой был напечатан только телефонный номер с кодом 202[36]. Имени не было. С легкой улыбкой он достал ручку и написал над цифрами: «Джордж».

– Предпочитаете, чтобы ваша личность сводилась к безымянной функции? – скривилась я.

– А знаете, вы не так милы, как кажетесь.

Ну нет, я была именно такой, какой казалась, хотя что толку?