Утром, после того как нам привезли завтрак, прибыли мисс Чандра и Безымянный. Увидев нас, помятых после сна и поедающих вафли, он нахмурился.

– Мы уже договорились о том, что мисс Ван через пару часов отбывает домой, так что нужно срочно выезжать.

Джеки с тревогой посмотрела на меня.

– Ей нужно поговорить с родителями, прежде чем она сядет в самолет, – решила я.

– В этом нет необходимости. Мы уже…

– Конечно же, необходимость есть. Мы хотим точно удостовериться, что, куда бы Джеки ни летела, место выбрали ее родители. Что они встретят ее на том конце пути. Я не могу позволить вам просто взять девочку и сунуть в самолет.

– Это частный самолет, который ее родители…

– Мы даже не знаем имени этого человека, – я указала на Безымянного, – почему мы должны ему доверять?

– У вас нет права голоса в этом вопросе, – буркнул Безымянный, но имени своего не назвал.

– Я не поеду, – заявила Джеки.

Садик оставил недоеденный завтрак, встал и сердито уставился на Безымянного и мисс Чандру.

– Вы осложняете нам задачу, – сказала она мне.

Я была готова отступить, но вспомнила, что эти люди не могут меня убить. И выпороть не могут. А также сорвать с меня одежду и заставить скрести пол зубной щеткой. Я их не боялась.

– На пару слов, пожалуйста. – Я встала и жестом пригласила мисс Чандру в соседнюю комнату. Безымянный увязался с нами.

– Вы что, пытаетесь нам помешать? – спросил он.

– Я пытаюсь защитить девочку от повторной травмы, которую вы ей обеспечиваете. Когда нас держали в заложниках, по приказу похитителей человек, чьего имени она тоже не знала, увел ее с тетей в лес и убил женщину прямо на глазах у Джеки. Поймите, очень важно, чтобы она поговорила с родителями и они ее успокоили. Чтобы она знала: теперь решения принимают ее мама и папа.

Безымянный по-прежнему смотрел на меня волком, но мисс Чандра кивнула.

– Мне кажется, просьба вполне резонная. Полагаю, те же требования касаются и эмира?

– Это не требования. Я прошу вас относиться к моим воспитанникам с той же заботой, с какой вы отнеслись бы к своим детям в подобной ситуации.

– А чего вы просите для себя? – поинтересовался Безымянный.

– Ничего. Как только вы отправите ребят по домам, можете посадить меня в самолет до Штатов и забыть обо мне. Только сначала оформите мне новый паспорт.

Женщина снова кивнула, но ее спутник презрительно усмехнулся.

Я ожидала, что мы обойдемся простым телефонным звонком, но дело вылилось в бесконечную канитель, которая наконец вернула нас в консульство в той же одежде, которую мы не меняли три дня. Там Джеки усадили перед ноутбуком в комнате для переговоров, пока мы с Садиком ждали в кабинете по соседству. Девочка вернулась в слезах, но счастливая, и после нее в ту же комнату отправился Садик, чтобы побеседовать с отцом.

Звонки заняли бо́льшую часть утра, а потом, с неожиданной для меня внезапностью, пришло время прощаться. В переулке позади консульства ждали четыре черных джипа. Под наблюдением двух пехотинцев, мисс Чандры, Безымянного и представителей семей Садика и Джеки мы обнялись и заплакали. Я сунула каждому из своих подопечных обрывок бумаги с моим электронным адресом, хотя никто из нас не знал, скоро ли у меня снова будет к нему доступ. Прощание казалось ужасно окончательным. Так же, как это было с Нестором.

– Если не получу от тебя вестей, я вернусь. Сяду на самолет и примчусь искать тебя, – пообещал Садик, стискивая Джеки между нами так сильно, что я испугалась, как бы мы ее не задушили.

– Я тоже вернусь. Приеду учиться в США и навещу тебя, – заверила Джеки.

Я не стала напоминать ей, что это будет еще через семь лет, просто обняла их снова, вместе и по отдельности.

Как только детей посадили в джипы и увезли, Безымянный повернулся ко мне и сказал:

– Теперь я хочу услышать всё.

Он повел меня назад в небольшой кабинет, где я ждала до этого. Я села на неудобный стул и оглядела комнату, где не было ничего, кроме мебели. Ничего личного.

– Давайте начнем сначала, мисс Медоуз. Как долго вы работали на организацию?

– Я никогда не работала на организацию, и мне нужен адвокат, – заявила я.

Он откинулся назад на более удобном стуле с другой стороны стола и засмеялся.

– Простите, вы неправильно истолковали ситуацию: вы не арестованы. Адвокат вам не нужен.

– Значит, я могу идти? – Я встала.

– Нет. Если попытаетесь выйти отсюда, вас остановят.

– То есть я не арестована, но уйти не могу.

– Теперь вы правильно понимаете.

– Кто вы?

– Почему бы вам не сесть, чтобы мы могли обсудить ваше положение?

– Вы работаете на Них?

– Это зависит от того, что вы имеете в виду.

– Вы работаете на Них? – повторила я довольно громко, хотя старалась не кричать.

– Вы думаете, что я работаю на организацию, которая, по вашим словам, вас похитила?

– Вы ведете себя точно так же, как Они, со всей этой вашей гребаной секретностью и допросом без адвоката. Я не чувствую себя в безопасности, разговаривая с вами с глазу на глаз.

Прежде чем он успел обойти стол, чтобы помешать мне, я открыла дверь кабинета и выскочила в коридор. Безымянный пошел следом за мной, но я не остановилась. У меня есть деньги. Если Они не нашли джип, то есть и машина. И пистолет Лазло. Можно просто дойти до гаража, уехать, купить одноразовый телефон и позвонить Синтии. Можно придумать и другой план, как вернуться в США. В конце коридора у дверей в вестибюль стояли два пехотинца.

– Вернитесь, и давайте поговорим спокойно! – крикнул мне в спину Безымянный.

– Наедине – нет. Я хочу, чтобы мисс Чандра присутствовала. Я не буду разговаривать с вами без свидетелей.

– У мисс Чандры нет допуска к той информации, которую мы будем обсуждать.

– Это глупо, Джордж. Я могла выболтать ей всё в первые полчаса своего пребывания здесь. И что тогда? – парировала я.

– А с чего вы решили, что меня зовут Джордж?

– Ни с чего, но, раз вы не хотите называть своего имени, я придумаю вам какое-нибудь. Последние три года я сидела взаперти в таком месте, где у каждого были фальшивые имена, так что мне по барабану, Джордж, как вас зовут на самом деле.

– Позвольте мне внести ясность, мисс Медоуз. Или вы вернетесь в кабинет сами, или эти пехотинцы препроводят вас туда.

Я окинула охранников взглядом. Кроме того факта, что оба выглядели как тинейджеры-переростки, я совсем недавно прикончила двух куда более опасных бугаев. Но если я еще не под арестом, стоит ли нарываться на неприятности? Я развернулась и направилась к кабинету мимо Джорджа, который сощурился так, что я поняла: он ухмыляется под маской.

Мы сидели напротив друг друга долгое время. Он задавал вопросы. Я разглядывала свои грязные носки и вела себя в духе Исабель: та всегда пропускала мимо ушей вопросы, которые ей не нравились. В конце концов Джордж вздохнул и откинулся назад.

– Мисс Медоуз, если вы совершили какие-то преступления в процессе побега, то сделали это в Канаде. В США не могут привлечь вас к суду. Поэтому, что бы вы мне ни рассказали, это не может быть использовано против вас.

– Даже я, ни разу не юрист, знаю, что это фуфло.

– Почему Джордж?

– Потому что, как я предполагаю, вы из ЦРУ или вроде того. А Джордж Буш – старший был директором вашей конторы.

– Умно.

Мне пришло в голову, что теперь можно следить за временем: в кабинете висели часы. Сейчас было начало третьего, а я с утра не ела.

– Вы голодны? Вам нужно сделать санитарную паузу? – спросил он.

– Да и да.

– Расскажите мне некоторые подробности, и мы…

Какое бы обучение он ни проходил, какие бы особые навыки ни осваивал, его не учили двигаться быстро. Я встала и снова выскочила из кабинета. На сей раз я пошла в противоположном направлении, в сторону туалета. Я добралась туда прежде, чем Джордж меня догнал, и успела закрыть дверь и запереться. Пока я облегчалась, он стоял снаружи и бубнил что-то невнятное.

Я вымыла руки и попыталась хоть немного пригладить волосы. Во время побега у нас с Джеки и Садиком была единственная на троих резинка для волос, и я отдала ее Джеки, так что теперь волосы у меня торчали во все стороны. Я добавила к списку желаемого настоящую стрижку у профессионального парикмахера.

– Мои условия таковы, – заявила я, выходя из туалета.

Джордж стоял там с другим мужчиной, который перебирал висящие на кольце ключи.

– Так-так.

– Адвокат, соглашение о неприкосновенности, обед, чистая одежда, стрижка и какая-нибудь обувь, ради всего святого. Кроме того, я хочу, чтобы мне оформили новый паспорт. И желаю поговорить со своей мачехой. И…

– Давайте-ка все это запишем, – прервал меня Джордж. Либо он намеревался предоставить мне требуемое с самого начала и лишь испытывал мое упрямство, либо я действительно изнурила его своим напором и он сдался. Как только мы вернулись в кабинет, он велел мисс Чандре снять с меня мерки одежды и обуви.

После этого Джордж принес мне обед и лист бумаги с каким-то нелепым вздором насчет неприкосновенности за «действия, совершенные под давлением».

– Этого мало. – Для детей я сделала все, что могла, теперь пришла пора постоять за себя. – Любые действия, совершенные мной начиная с двадцать пятого августа две тысячи семнадцатого года и до того дня, когда я вошла в это консульство, имели целью сохранить свою жизнь и защитить детей, находившихся под моей опекой. Я хочу иммунитет в отношении всего, что произошло между этими двумя датами.

Джордж несколько минут смотрел на меня, но потом встал и забрал листок. Вернувшись, он принес новый документ, подписанный послом США, где говорилось, что я получаю полную неприкосновенность в отношении всех действий, совершенных в указанный срок. Я не знала, будет ли эта бумажка иметь хоть малейший вес в уголовном суде, но на большее рассчитывать не приходилось.

Джордж, хоть и был поганцем, слушать умел. На протяжении моего рассказа он прерывал меня только в тех случаях, когда хотел пояснений. Он делал заметки, и, когда я дошла до конца, признавшись, что забила сковородой Густава и застрелила Лазло и Исабель, выражение его лица, насколько я могла судить, ничуть не изменилось.

– Вы можете сказать, где находится тот дом? – спросил он.

– Не могу, но навигатор в машине, на которой я добралась сюда, должен показать. Если только джип еще там, где я его оставила.

– Навигатор? В машине? Вы приехали сюда на автомобиле?

– А как, по-вашему, нам удалось сбежать?

– Вы полны сюрпризов, мисс Медоуз. Поедемте посмотрим вашу машину.

– Я скажу вам, где она, но с вами не поеду. – С момента побега прошло сорок восемь часов, и я опасалась, что Они могли уже отследить джип. Вдруг мордовороты только и ждут, когда мы покажемся на стоянке?

Джордж, видимо, понял, о чем я думаю, потому что сказал:

– Обещаю вам, мы сможем вас защитить. Вам даже не придется выходить из автомобиля.

Поскольку выбора у меня не было, я стащила грязные носки и сунула босые ноги в сиреневые кроссовки, которые принесла мисс Чандра. Потом я поехала на крытую стоянку с Джорджем и двумя парнями в костюмах и с пистолетами. Нас сопровождала другая машина с еще четырьмя вооруженными охранниками в костюмах. Когда мы въехали на цокольный этаж парковки, я попыталась унять дрожь. Забрызганный грязью джип стоял там, где я его оставила. Поблизости никого не было, но я съехала вниз на сиденье под тонированные окна автомобиля.

– Ключи в лючке бензобака, – сообщила я.

Джордж вышел и заглянул в салон джипа через стекло. Потом открыл лючок и вынул ключи. По его знаку наш водитель увез меня обратно, оставив на месте Джорджа и вторую машину с его свитой.

В отеле я снова заказала ужин в номер и провела ночь одна под охраной двух стражей, стоявших снаружи у двери. Я планировала позвонить Синтии, но, подняв трубку, обнаружила, что связи с внешним миром больше нет.

На восьмом этаже отеля в номере с закупоренными окнами, где я не имела доступа к телефонной связи, а два незнакомца несли снаружи караул, у меня возобновился приступ паники, начавшийся в тот момент, когда я обнаружила, что у Густава есть код от замка. Я по-прежнему была пленницей.

Лежа на кровати, я вжала лицо в подушку и заорала во все горло, выталкивая наружу каждую крупицу страха, безысходности, горя и подавленного гнева, которые копились годами. Я кричала, пока не сел голос. Хорошо, что окна были закрыты. Не знаю, как бы я поступила, если бы они открывались. Мне просто хотелось свободы.