Август 2020 года

Время обеда миновало, а снизу не поступило ни единого звука. Мы продолжали уроки, но скоро пришлось решать, подождать еще или снова залезть в наши запасы.

– Итак, какую важную роль выполняют растения? – спросила я. Мы были весьма далеки от тех предметов, в которых я разбиралась, но при любом раскладе дети оттачивали навыки английского. Утро началось с разговора о карпах кои и чтения текста об основных жизненных функциях из старого учебника. Карпы вывели нас на беседу о растениях, фотосинтезе и дыхании.

Тут я услышала, как открывается дверь на лестницу, и предположила, что это Эйден пришел отвести меня вниз, чтобы приготовить обед.

– Они выделяют кислород, который нужен людям, чтобы дышать, – ответила Джеки.

– Правильно.

– И животным. Животным тоже нужен кислород. И они едят растения, а потом мы едим животных, – добавил Садик.

– Тоже верно. Растения жизненно необходимы для человека. Нам нужны вода, кислород и пища. Растения по большей части обеспечивают нас всем этим. А что…

– Гы, только посмотрите на эту училку, – произнес кто-то от двери.

Повернувшись к двери, я почувствовала себя героиней фильма ужасов. Как в «Сиянии», когда Венди обнаруживает, что ее муж все время печатает одну лишь фразу: «Сплошная работа без развлечений делает Джека скучным парнем».

Это были не Эйден и не Исабель.

Это был Густав. Один. Без намордника.

– Пора тебе спуститься на кухню, – сказал он.

– Хорошо. – Я изо всех сил пыталась сохранять спокойствие. – Садик, Джеки, прочитайте следующую главу вместе и составьте список ключевых слов для обсуждения. Я позвоню вам, когда обед будет готов.

Я надеялась, что успешно скрываю ужас. Чувствуя себя так, словно выхожу из тела, я направилась к двери класса. Когда я проходила мимо Густава, он ущипнул меня. По венам прокатилась ледяная волна, но я даже не моргнула.

По пути к двери на лестницу мордоворот остановился у моей комнаты.

– У тебя уютная кроватка, Трикси? Или вы с красавчиком уже расшатали пружины? Должен признать, он неплохо тебя отделал. Не думал, что он так умеет.

Узнав, что Исабель показала ему проклятое видео, я могла бы взбеситься, но сейчас мне было наплевать. Мысли целиком занимало беспокойство из-за того, что Густав находился наверху. Такого я никак не ожидала. Слушая стук крови в ушах, я забилась в угол возле лестничной двери.

Подойдя сзади, мордоворот схватил меня за руку и, отдернув от двери, рыкнул:

– Отвернись.

«Пи-пи-пи-пи-пи» – и знакомый щелчок замка. Живот свело, в горле появился кислый вкус.

Густав знает код. Исабель дала ему код, и теперь он может свободно приходить наверх. У него есть ключ от двери, которая хотя бы наполовину защищала нас от него.

– Шевели ногами! – Он схватил меня за руку и пихнул в открытую дверь. Я пошатнулась и ухватилась за перила, ожидая, что он исполнит давнее обещание спустить меня с лестницы. – Топай, тупая стерва!

Я встрепенулась и как можно быстрее стала спускаться по ступеням. В коридоре было пусто. Ни Исабель. Ни Эйдена. Ни Лазло. Я юркнула в кухню и надела фартук, в котором, в отличие от моей одежды, был карман. Потом вынула с подставки нож, что было глупо, но приободряло. Однако Густав не пошел туда за мной, и через несколько минут я услышала, как открываются двери столовой.

– Ну, ты получил, что хотел, – донесся до меня усталый голос Исабель.

– Еще нет, но это только начало, – процедил Густав.

Держа в руке нож, я подошла к двери и выглянула в фойе, где столпились Исабель, Густав, Эйден, Лазло, Наполеон и Тодд. Никто из них не выглядел счастливым. Я ни разу не видела тюремщиков в полном составе, и сейчас все мои проблемы могла бы решить ручная граната. Я отступила назад в кухню, но осталась у двери, чтобы подслушивать.

– Мне плевать, что ты делаешь, но не переходи мне дорогу, – сказал Наполеон.

– Мы вернемся в четверг, – сообщил Тодд.

Через мгновение входная дверь открылась и захлопнулась. Потом завелась и уехала машина.

– Какое же ты ничтожное дерьмо, – произнес Эйден.

– Но такое ничтожное дерьмо, которое будет давать тебе указания, – рявкнул Густав. – Кстати говоря, мне не нравится хлам у ворот. Иди и убери.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то упоминал ворота, и по привычке сделала мысленную заметку. А заперты ли ворота? И есть ли там камера?

– Я занимаюсь уборкой осенью, – возразил Эйден.

– А я хочу, чтобы это было сделано сейчас.

Через мгновение я услышала, как хлопает входная дверь: безропотный Эйден ушел выполнять приказ нового босса.

– Давно ты была наверху? – спросил Густав.

– На прошлой неделе, – солгала Исабель. На самом деле я даже не могла вспомнить, когда она в последний раз поднималась на второй этаж.

– Значит, после обеда устроишь мне экскурсию. Покажешь все места, где мне следует поискать контрабанду.

– Откуда, по-твоему, дети возьмут контрабанду? – удивился Лазло.

– Не дети. Эта сучка. А берет она ее у своего бойфренда.

Лазло вздохнул, и послышались шаги, но входная дверь не открылась. Видимо, он направился в гостиную, оставив Густава и Исабель одних.

– Куда ты собралась? – поинтересовался Густав у Исабель.

– Не твое собачье дело, – ответила она. – Ты мне не босс.

– Значит, оставляешь ее здесь без присмотра?

– А разве ты за ней уже не присматриваешь? Не можешь проследить, чтобы она не сбежала? Или мне сообщить Им, что тебе такая задача не по зубам?

– Пошла ты, – гаркнул мордоворот.

Ответа не было – вероятно, Исабель ушла в свою комнату.

Значит, Густав теперь стал моим надсмотрщиком. Я находилась в тюрьме почти три года, жила под замком и без обуви. Немыслимо было предположить, что ситуация может стать еще хуже, но Густава я боялась до ужаса. С самой нашей первой встречи у него была своя цель: не добиться покорности или промыть мне мозги, чтобы я плясала под Их дудку, но постоянно мучить меня. Теперь, когда у него появился код от двери, он мог делать со мной абсолютно что угодно.

– Опять прячешь ножичек, – услышала я.

Оказалось, я задумалась с ножом в руке, и вдруг Густав с ухмылкой вырос в дверях.

– Собираюсь готовить обед.

Я отвернулась от него и открыла холодильник. Сунув нож в карман фартука, я вынула куриные сосиски и овощи, которые думала приготовить на обед несколько дней назад. До того, как мой код аннулировали. Под неотрывным взглядом мордоворота я сосредоточилась на работе: положила разделочную доску на стол и очистила болгарский перец от зерен. Потом, представляя, что рублю на части Густава, отрезала кончики у цукини. Все это время я ожидала, что он на меня набросится.

– Принеси мне кофе. Я буду в гостиной.

– Ладно.

Как только он ушел, руки у меня затряслись. Пришлось положить нож и сделать несколько глубоких вдохов, пока сердцебиение не замедлилось и руки не стали меня слушаться. За спиной раздались шаги, и я резко обернулась. Эйден. Он, видимо, отпер ворота во двор и вошел через заднюю дверь.

– У меня только минута, – выдохнул он.

– Что происходит? Он теперь за главного?

– Да. И нацелился на тебя. Постоянно говорит, что я… я тебя не обуздал. И Они дали ему разрешение на любые меры, чтобы тебя приструнить.

Я была в таком шоке, что эмоции сильно запаздывали.

– Знаю, ты не хочешь об этом слышать, но умоляю тебя не сопротивляться ему. Он из тех, кто от этого только заводится. От гнева и страха жертвы. Не рискуй, иначе мы оба попадем в беду.

– О боже. Ты ловчишь. Разводишь меня прямо сейчас, – пробормотала я. Поверх страха и гнева легло осознание тотального предательства Эйдена. Сначала он сделал так, что я размякла, а теперь манипулирует мной. Мол, я должна подчиниться Густаву, иначе «мы» попадем в беду.

– Я не развожу тебя, Беатрис, а только предупреждаю. Вместо того чтобы распалять его, лучше вести себя смирно. Если будешь с ним вежлива, станешь ему угождать, может, он передумает к тебе вязаться.

– Ты именно так собираешься поступить? Станешь ему угождать?

– Да, если придется. – Он оставался большеглазым Бемби, а у преследующих его охотников были ружья. Глядя на его страх, на его поражение, я почувствовала себя так, будто меня переехала машина.

– А как насчет детей? Если он придет и за ними, ты тоже отвернешься?

– Я этого не говорил. Пожалуйста, послушай меня. Не высовывайся. Держи рот на замке. Делай все необходимое, чтобы выжить.

– Какой сегодня день недели? – спросила я.

– Понедельник. А что?

– Что за хрень тут происходит? – В дверях стоял Густав с видом наполовину самодовольным, наполовину злобным. – Тебе велено убирать хлам у ворот. Хорош трепаться со своей подружкой, иди делом займись.

Не сказав больше ни слова, Эйден отвернулся от меня и вышел из кухни. После того как он скрылся из виду, Густав приблизился ко мне вплотную. Я сделала шаг назад, он двинулся за мной, пока я не уперлась в разделочный стол.

– Я не поведусь на твои фигли-мигли, как Бритни, – заявил он. – Ясно?

– Ясно. – Паника поглотила меня целиком, и другой ответ на ум не пришел.

– Пожалуй, сегодня я поднимусь к вам и познакомлюсь там со всеми. Что ты на это скажешь?

– Ладно. – Я не смотрела на него, потому что была уверена: он различит страх у меня в глазах.

– Где мой кофе?

– Скоро принесу.

После того как он ушел, я поставила вариться кофе. Это был единственный выход в нынешней кошмарной ситуации. Мне придется подчиняться Густаву до тех пор, пока я не найду выход. Я стояла перед кофемашиной, пытаясь совладать со страхом. Налью кофе, уйму дрожь в руках и возьму кружку. Потом, стараясь не расплескать, понесу ее по коридору в гостиную. Прежде чем взяться за колбу кофеварки, я представила, как все это проделаю.

Лазло торчал у окна, явно скучая. Густав сидел в одном из кресел спиной к двери. Я направилась к столику около его кресла и поставила туда кружку с кофе. Уже поворачиваясь, чтобы уйти, я услышала:

– Подожди.

Я остановилась. С того места, где я находилась, мне был виден экран его смартфона. Густав прокрутил открытую интернет-страницу вниз и кликнул на красную кнопку «Сделать ставку». Потом положил телефон лицом вниз на колени и потянулся за кофе.

– Что скажешь? Думаешь, она хорошо сосет? – спросил он у Лазло.

– Оставь ты ее в покое. Ей надо работать.

– Ну так как? – Густав уставился на меня со своей обычной мерзкой улыбочкой. Я вспомнила рассказ Эйдена о клиентах, которых интересовал не секс, а издевательства. – Ты хорошо сосешь?

Я подумывала ответить «Вероятно, не так хорошо, как ты», но последовала совету Эйдена. Не высовывайся. Держи рот на замке. Делай все необходимое, чтобы выжить. Доверяла я Эйдену или нет, но он выжил. И я ответила:

– Нет. – Жажда жизни оказалась сильнее, чем желание, чтобы последнее слово осталось за мной.

Лазло засмеялся, и через мгновение Густав тоже.

Я вернулась в кухню, где накрошила овощи, нарезала сосиски и высыпала в большую сковороду «Ле крузе», чтобы обжарить. Но забыла налить оливковое масло. Пришлось выложить ингредиенты. Я достала масло, налила его в сковороду и поставила на конфорку. Но забыла ее включить.

Следовало сосредоточиться на работе, но в мозгу непрерывно крутились ужасы, которые теперь, когда Густав получил свободу действий, стали более чем вероятными. Перед глазами у меня стояла картина, как он поднимается наверх и открывает дверь. Еще страшнее было представлять, как мордоворот делает это снова и снова, а я нахожусь полностью в его власти.

Но ужаснее всего была мысль о том, что он может сделать с детьми. Мы для Густава как шведский стол: пленники, которых можно терзать без всяких последствий.

Кто его остановит – Исабель? В бытность императрицей она уже попробовала пойти против Них, но была жестоко избита. Эйден? Густаву достаточно поменять дверные коды, и садовник на этаж не попадет. Лазло? Этот готов стоять в стороне и не обращать внимания на бесчинства Густава.

Я была одна. И только я могла что-то предпринять. Не это ли имел в виду Эйден, когда говорил: «Делай все необходимое, чтобы выжить»?