В июле, вскоре после того, как у Нестора состоялся ежемесячный разговор с отцом по видеосвязи, Исабель снова позвала нас на первый этаж, но вместо столовой отвела на кухню. От дверей были видны плита, раковина и большой разделочный стол в центре. По одну сторону от двери стоял холодильник, по другую – шкаф с подъемником и встроенный стол с книжной полкой. Романами Исабель, может, и не интересовалась, но у нее было множество кулинарных книг.

– Посмотри рецепты, приготовишь что-нибудь, – сказала она мне и повернулась к Нестору: – Тебе пора поговорить с отцом.

Когда она уводила мальчика, тот помахал мне. Я улыбнулась и тоже помахала ему, но сердце забилось в груди, как выброшенная на берег рыба. Это выбивалось из заведенного распорядка: Исабель никогда не предлагала мне что-нибудь приготовить, кроме того раза, когда я помогала ей с рождественским ужином.

Потом я услышала, как кто-то расхаживает туда-сюда по фойе. Поскольку Исабель привела меня на кухню, чтобы посмотреть рецепты, я сняла с полки одну из книг и открыла ее, но невольно прислушивалась к звукам, доносившимся снаружи.

В фойе ходил, скорее всего, Лазло: шаг у него был шире, чем у Густава. Потом открылась наружная дверь и вошел кто-то еще. Я решила, что это Густав, но Лазло вдруг сказал:

– Туалет дальше по коридору. С правой стороны.

С чего бы ему напоминать Густаву, где туалет?

Я выбралась из-за стола и прокралась к двери, гадая, кто еще находится в доме. Мимо кухни прошел незнакомый мужчина в синей рубашке с воротником на пуговицах и в брюках хаки. На мгновение мы встретились глазами, и я ощутила тот же прилив надежды, что и при появлении стоматолога. Но потом вспомнила слова Исабель: «Все, кто приезжает сюда, работают на Них» – и поспешно вернулась к столу, взяла кулинарную книгу и попыталась сосредоточиться на ней.

– Это компьютерщик, – произнесла Исабель от двери.

Как ни странно, она вроде пыталась меня успокоить, хотя я и правда стиснула края книги рецептов до белизны в костяшках пальцев.

Когда незнакомец вышел из туалета, Исабель, видимо, отвела его в столовую, потому что я услышала, как разъехались и снова сошлись большие двойные двери. Густав и Лазло несколько минут шептались в фойе, затем ушли, хлопнув входной дверью.

Снаружи захрустели гравием шины джипа. Обычно, когда мордовороты уезжали, я уже была наверху. Исабель еще ни разу не оставляла меня на кухне одну. Решила, что мне можно доверять? Или просто забыла про меня?

Меня подмывало порыскать по всему дому, но я не хотела попасться, поэтому осмотрела только коридор за кухней. Там находился, как и было сказано, туалет, а еще кладовка, в основном наполненная, как мне показалось, коробками с продуктами. Ни одну из них не удалось бы открыть незаметно: даже канцелярского ножа нигде рядом не завалялось.

Проходя на обратном пути мимо туалета, я увидела то, что с трудом могла осмыслить: на краю раковины лежал мобильник. Незнакомец, посещавший туалет, забыл свой телефон. Если только это не ловушка. Проверка. Способ выяснить, можно ли мне доверять. Мобильник наверняка запаролен. Или оснащен сигналом тревоги. Тут явно что-то подстроено.

Я юркнула внутрь и закрыла за собой дверь, будто просто пошла в туалет. И потянулась к телефону. Шрам от ожога на тыльной стороне кисти почти выполнил свое назначение: увидев его, я заколебалась, и рука зависла над телефоном. Если меня поймают, произойдет ужасное. Однако ужасное уже произошло с Мину, невинным ребенком. Лучше уж заслужить тот кошмар, который со мной происходит.

Я взяла в руки мобильник впервые с той минуты, как села в машину к Талии. Это был не смартфон: ни приложений, ни интернета. В записной книжке всего пять контактов, каждый обозначен единственной буквой: A, Б, K, С, В.

Во рту у меня пересохло, и я положила телефон на место, после чего приоткрыла дверь. Уж слишком я боялась, что меня подставляют. Однако в коридоре никого не было, и голосов я не слышала. Тогда я снова закрыла дверь и заперла замок, надеясь, что почувствую себя в относительной безопасности, но стала только больше нервничать: на втором этаже я нигде не могла запереться изнутри.

Я села на унитаз, опасаясь, что дрожащими руками случайно нажму на кнопку вызова. Сначала я убедилась, что смогу потом стереть информацию о звонке: пролистала в конец списка исходящих вызовов и действительно нашла соответствующую кнопку. Удалила строчку с последним вызовом, чтобы удостовериться, что никаких следов не остается. Если только это не одноразовый мобильник, любой совершенный мною звонок отразится в детализации вызовов, но с телефона я могу удалить запись о нем.

Нужно было звонить сейчас, пока меня не поймали. Но кому? Я не знала, работает ли здесь служба спасения. Да и вообще не знала, где это «здесь», а поскольку звонок будет с мобильного телефона, диспетчер не сможет отследить мое местонахождение. Я представила себе, как воспримут мои слова: «Не знаю, где я. Зимой тут темно и холодно, а вокруг много сосен».

Экран телефона потух. Я снова включила его.

Нервозность мешала ясно думать, и спокойствию отнюдь не способствовало, что в памяти не осталось ни одного телефонного номера. Я пользовалась мобильником слишком долго и разучилась запоминать номера. К тому же я не относилась к тем счастливчикам, чьи родители всю жизнь сохраняют номера, затверженные детьми наизусть еще в садике. Единственный номер, который засел в голове, – пиццерия времен учебы в колледже: дешевое заведение, работавшее допоздна, где можно было заказать доставку в общежитие. Телефон пиццерии размещали повсюду: на радио и телевидении, на билбордах, в соцсетях. К концу первого курса эти цифры навсегда врезались мне в память. Без всяких усилий я набрала номер на клавиатуре и нажала на кнопку звонка. Послышались два гудка, потом мне ответили:

– Пиццерия «Челнок». Что желаете заказать?

– Мне нужна помощь. Меня похитили, и…

– Что?

Я боялась говорить громче шепота, но на заднем плане в трубке было слишком шумно. Скрючившись, чтобы приглушить голос, я повторила свои слова.

– Похитили? Слушайте, вам нужно звонить в девять один один.

– Не могу. Я не знаю, где нахожусь, и это буквально единственный телефон, который я помню. Пожалуйста, не вешайте трубку. Меня похитили, и…

Я прижала телефон к груди и прислушалась. Это наверху ходят или возле двери? Я уставилась на дверную ручку, ожидая, что она задергается. Но ничего не произошло, и я снова поднесла телефон к уху.

– …И перестаньте хулиганить, – говорил парень из пиццерии.

– Пожалуйста. Клянусь вам, это не розыгрыш. Я не могу позвонить в полицию, потому что не знаю, где меня держат. Можете передать сообщение кому-нибудь? Меня зовут Беатрис Медоуз. Меня похитили в Канзас-Сити. Это легко проверить. Беатрис Медоуз.

На протяжении мучительной минуты динамик был явно прикрыт рукой, и я услышала, как говорит кто-то еще. Коллега. Я прижала ухо к двери туалета, прислушиваясь к звукам снаружи.

– Беатрис Медоуз? – наконец уточнил парень из пиццерии.

– Да, это я. Клянусь, что не разыгрываю вас.

– Черт знает. Может, и развод, – произнес рядом его коллега.

– В интернете сказано, что вы пропали, а не похищены. Пишут, что мать сообщила о вашем исчезновении.

Синтия сообщила о моем исчезновении. Она хватилась меня.

– Мачеха, – уточнила я. – Поверьте, на самом деле меня похитили. Пожалуйста, попробуйте связаться с моей мачехой. Можете записать мои слова?

– Ну ладно.

– Меня похитила женщина по имени Талия в серебристом «мерседесе». Возле кофейни на Антиок-роуд в Прейри-Виллидж. Мою мачеху зовут Синтия Рейнс…

– Это сказано в статье.

– Если бы вы могли найти ее и связаться с ней…

– Вы не знаете ее номера телефона?

– Черт, да я и сам не помню никаких номеров, – засмеялся другой сотрудник. – Кроме этого.

– Моя мачеха живет в Сан-Диего.

– И вы хотите, чтобы я нашел ее?

– Прошу вас. – Я заплакала.

– Хорошо. Попробую найти ее и сообщить, что вас похитили.

– Мне нужно закругляться, пока Они не выяснили, что я кому-то звонила.

– А вы… вы в безопасности? – осведомился парень из пиццерии.

– Вообще-то нет.

– Перезвоните?

– Если смогу. Пожалуйста, не пытайтесь набрать этот номер, иначе Они узнают, что телефон попал ко мне в руки.

– А я и не смогу. Номер скрыт. Меня зовут Уэнделл.

Его коллега снова засмеялся и сказал:

– Уэнделл Лох.

– Спасибо вам огромное, Уэнделл. Пожалуйста, сообщите кому-нибудь. Прошу вас.

Я нажала на отбой и прислушалась к тишине в доме. Потом удалила информацию о вызове из списка исходящих, стерла свои отпечатки с телефона и положила его на раковину в точности на то же место, откуда взяла. Я думала, что телефонный звонок свяжет меня с миром хотя бы тонкой ниточкой, но теперь чувствовала себя еще более одинокой. Нужно было убираться подальше от мобильника, как от бомбы, которая взорвется, если меня обнаружат рядом с ней. Я посмотрелась в зеркало. Глаза красные, из носа течет. Если Исабель застанет меня в таком виде, наверняка заподозрит неладное.

В коридоре никого не было, и я поспешила в кухню, где принялась брызгать в лицо холодной водой, пока не успокоилась. Потом села за стол и снова начала перелистывать кулинарную книгу. Приближался день рождения Садика, а у Нестора он уже прошел. Если не заикаться Исабель, что я хочу устроить праздник, она может позволить мне приготовить что-нибудь особенное. Кокосовый торт, решила я. И ягненок: там был рецепт таджина из ягненка. Я записала номера нужных страниц в небольшом блокноте.

Если верить часам над раковиной, я изучала кулинарные книги еще как минимум час, прежде чем двери столовой открылись. Исабель вошла в кухню и направилась прямо к панели интеркома. Она собиралась нажать на кнопку, связывающую кухню с моей комнатой, когда я перевернула страницу.

– О господи! – Она резко обернулась ко мне, прижимая руку к груди. – Забыла, что ты здесь. Он готов идти наверх.

Я направилась в столовую, но тут входная дверь распахнулась и в дом с раздраженным видом ввалились Густав и Лазло.

– Что вы здесь делаете? Разве вы не должны увезти его? – разозлилась Исабель.

– В чем дело? – В дверях столовой стоял незнакомец, а позади него маячил Нестор.

– Готов ехать? – осведомилась Исабель у парня.

– Конечно.

– Ты должен был позвонить нам, – буркнул Густав.

– Я собирался, но, видимо, где-то выронил телефон.

– Ты совсем дебил? – задала Исабель свой любимый вопрос.

Лицо незнакомца исказилось от страха.

– Где телефон? – гаркнул на меня Густав. – Я, на хрен, шею тебе сверну.

– Какой телефон? – Я надеялась, что моего страха достаточно, чтобы замаскировать ложь.

– Где вы оба были? – спросила Исабель у мордоворотов.

– Он захотел кофе, – пробормотал Лазло.

– Это ты взяла его телефон? – повернулась Исабель ко мне.

– Как… как я его взяла бы?

Два мордоворота двинулись ко мне. Лазло прошел мимо, но Густав схватил меня за плечи и притиснул к стене. Наверно, можно было попытаться снять с себя подозрение, но от ужаса я не могла выговорить ни слова, ведь, допусти я малейшую оплошность, меня бы убили. И Нестора с Садиком, вероятно, тоже. Так что я просто застыла, как олень в свете фар, пока Густав тряс меня со такой силой, что чуть шею не свернул.

– Ты оставил его в сортире, – буркнул Лазло, выходя из туалета с мобильником в руке.

– Ты брала телефон? – Вблизи Густав пах мылом, одеколоном и кофе. А я почему-то думала, что он пахнет смертью.

– Я даже не знала, что он там, – пролепетала я.

Исабель вроде бы поверила мне, ведь она считала, что я все время сидела в кухне и листала кулинарные книги.

Проверив журнал звонков и не найдя недавних исходящих, которые могли бы уличить меня, Лазло сунул телефон в руку незнакомцу и проворчал:

– Больше не лажай.

– Сам виноват, – ткнула Исабель пальцем в Густава. – Вечно косячишь. – После того как мужчины ушли, она повела нас с Нестором наверх и на ходу предупредила: – Скоро пришлю ужин.

Примирительный, предсказала я про себя.

– Как ты? – спросила я Нестора, когда мы поднимались по лестнице. Он выглядел выжатым как лимон.

– Нормально, – ответил мальчик, но, когда мы входили с лестницы на этаж, я увидела у него на руке бинт. Что с ним сделали? Прежде чем я успела спросить об этом Исабель, она закрыла за нами дверь; звучно щелкнул замок.

Садик выскочил из класса и выдохнул:

– Вернулись. – Пока нас не было, он смотрел в окно на передний двор.

– Да, вернулись, – кивнула я. – Давайте отдохнем перед ужином.

Садик удалился в свою комнату, а я пошла следом за Нестором к нему. Мы вместе размотали бинт у мальчика на руке и посмотрели, что под ним. Там обнаружился разрез длиной сантиметров пять, стянутый пластырем-бабочкой.

– Что они с тобой делали? – спросила я.

– Не знаю, мне не разрешили смотреть. Тот человек, которого привезли, с чем-то там возился.

– Мне сказали, что он компьютерщик.

Нестор пожал плечами. Я очень осторожно ощупала двумя пальцами рану и ощутила под кожей маленький предмет, прямоугольный со скругленными углами, размером примерно с сим-карту, но толще. Что же там такое? К моему ужасу, мозг упорно искал параллели с судьбой Мину: девочку прошили пулей, а теперь что-то вшили в руку Нестора.