Поскольку правила гласили, что эмир должен есть вместе с нами, если вообще хочет есть, я позволила ему пропустить завтрак. Он сам так решил. Во время обеда я подошла к его комнате и сказала:

– Если хочешь есть, нужно прийти в столовую. Прямо сейчас.

Я его не ждала, но, когда дошла до столовой, эмир уже брел позади меня, шаркая шлепанцами. Он сердито скользнул на свое место и быстро начал есть. Парень был голоден, но стремился поскорее уйти.

– Давайте все по очереди представимся. Как ты уже знаешь, меня зовут Беатрис. Я няня. Или учительница. Зависит от того, в чем тебе нужна помощь: вытереть нос или решить задачу по математике.

– Меня зовут Нестор. Я из Венесуэлы, – нетерпеливо выпалил мой первый подопечный, едва дождавшись очереди. Потом, слегка смутившись, добавил: – Мне восемь лет. Приятно познакомиться.

– Пузики-тузики-коржики-моржики, – произнесла Мину и восторженно расхохоталась. Она любила рифмовать всякую чепуху.

– Как тебя зовут? – подсказала я ей.

– Минутка-утка.

– А сколько тебе лет?

Девочка подняла два пальца и выкрикнула:

– Три!

Похоже, я угадала ее приблизительный возраст, основываясь на поведении и росте.

Настала очередь новичка. Я уставилась на него, и он не смог меня проигнорировать.

– Я эмир Садик ибн Абдулазиз ибн Салман Аль Сауд. Можете звать меня «ваше высочество», – пробурчал он и отправил в рот очередную ложку с пастой.

– Сколько тебе лет? – поинтересовался Нестор, с подозрением разглядывая нового соседа.

– Почти четырнадцать.

Значит, всего тринадцать.

Нестор повернулся ко мне и спросил:

– Сколько эмир пробудет здесь?

– Эмир – мой титул. Зовут меня Садик ибн Абдулазиз ибн Салман Аль Сауд.

– Сколько Садик пробудет здесь? – исправил свою ошибку Нестор, определяя таким образом, как мы будем называть новенького мальчика.

– Не знаю. Я ведь не знаю даже, сколько сама здесь пробуду. – Я не стала упоминать о том, что и срок пребывания Нестора нам неизвестен, поскольку он и так достаточно об этом волновался. Видимо, мальчик задал вопрос, пытаясь выяснить, когда сможет вернуться домой.

Я беспокоилась, как бы появление Садика не нарушило равновесия в нашей маленькой компании. Представившись друг другу, мы почти не разговаривали. Садик был в том же жалком положении, что и мы, но его равнодушие почему-то заставляло меня чувствовать свою уязвимость. Я заметила, что с Нестором происходит то же самое. То, как Садик вошел в наше пространство, с показным безразличием к ситуации, обострило наши собственные страхи. Он обладал бравадой, которой у нас не было. Мне хотелось сказать Нестору, что Садик не такой бесстрашный, каким кажется. Ведь Исабель не пришлось бить его током второй раз, чтобы призвать к порядку: хватило и угрозы.

Когда я составляла тарелки в подъемник, Мину повернулась к Садику и потребовала:

– Сделай лошадку. – Поскольку он не ответил, она повторила свое требование.

– Что это значит? – спросил паренек.

– Она хочет, чтобы ты покатал ее на спине, – объяснил Нестор.

Обычно она просила Нестора поиграть с ней в лошадку.

– С чего бы?

– С того, что ей всего три года, – ответила я. – Покатай ее.

– Я иду в свою комнату.

– Лошадку!

– Помнишь про «пожалуйста»? Надо быть вежливой. Говори «пожалуйста», – напомнил девочке Нестор, так точно имитируя мой тон, что мне стало неловко. Может, я и правда веду себя как размазня.

– Лошадку, пожалуйста! – крикнула Мину. Если честно, она говорила едва ли не с угрозой, но маленькие дети не умеют управлять эмоциями. Учитывая, что пережила малышка, мы с Нестором в основном потакали ей.

Садик вышел из столовой, Мину поковыляла за ним, все громче требуя, чтобы ее покатали, пока я не услышала из коридора приглушенный сердитый плач. Мы с Нестором вышли посмотреть, что случилось, и обнаружили, что Садик стоит возле своей комнаты.

– Она вопит за дверью. Заставьте ее замолчать.

– У тебя есть возможность заставить ее замолчать. Покатай ее на спине, – посоветовала я.

– Нет. – Садик зашел в комнату, взял девочку на руки – к моему удивлению, довольно осторожно, – выставил в коридор и захлопнул дверь.

– Пойдем, Минутка-утка, я тебя покатаю, – сказал Нестор.

Все еще плача, она подошла к мальчику и протянула руки. Потом были обычные полчаса, когда они галопом скакали туда-сюда по коридору, пока Мину не сморил сон, а Нестор не засел за географию и математику. Знания по обоим предметам мы использовали, чтобы рисовать карты различных мест. Задание было призвано научить Нестора понятиям широты и долготы, а также ориентированию по компасу. Это также давало мне законный повод изучать погодные графики и климатические таблицы из «Британской энциклопедии», чтобы постараться вычислить, где мы.

Судя по погоде и продолжительности дня, мы находились где-то севернее тридцать девятой параллели, но это была только догадка. Исабель ясно дала понять, что часов на нашем этаже мы не дождемся. С часами дело обстояло так же, как с беконом: проси сколько душе угодно, все равно не получишь.

Однако я рискнула еще раз напомнить о праздновании Рождества, хотя имелась серьезная вероятность разозлить нашу тюремщицу.

– Рождество? – переспросила она скорее в недоумении, чем с раздражением.

– Просто маленький праздник. Новые игрушки и книги. Может быть, особое угощение на ужин. Что-нибудь…

– Тебе ведь известно, что Рождество уже прошло, да?

– Не понимаю, какое это имеет значение. – Меня потрясло, что я, оказывается, настолько ошиблась в подсчете дней и пропустила Рождество.

– Не понимаешь?

– У нас нет ни часов, ни календаря. Вы можете сказать мне, что Рождество на следующей неделе, и я вам поверю.

– Так вот, Рождество не на следующей неделе, а у меня сейчас полно проблем, – заявила Исабель с такой странной извиняющейся интонацией, что я заколебалась. Но потом вспомнила, что ее слабость – мое преимущество.

– Если устроить Рождество, проблем будет меньше. У меня двое новых детей, и мне нужно как-то научить их ладить друг с другом и чувствовать себя… если не как дома, то хотя бы не такими несчастными. Это моя работа, и у меня ничего не получится, если вы мне не поможете.

– Посмотрим. – Похоже, ее уязвил мой намек, что ей тоже следует выполнить свою работу.

Мы кое-как справлялись, пытаясь привыкнуть к присутствию Садика, который ел с нами только потому, что ему не оставили выбора. Я напомнила Исабель, что он мусульманин и не употребляет свинину, но наше меню ничуть не изменилось.

– Так пусть не ест, – фыркнула она.

Садика это волновало меньше, чем меня. В некоторые дни он отказывался от основного блюда, если оно включало свинину, но в другие дни ел все, что предлагали. Чаще всего он уминал обед за обе щеки, словно боялся, что больше кормить не будут.

Каждый раз после обеда я приглашала его прийти в класс, но он не приходил.

Однажды он мне ответил:

– Мне не нужны уроки.

– Ты уверен? Чем тебе помешают новые знания?

– Чему меня может научить девчонка? Я уже знаю и твой язык, и свой. А ты не говоришь по-арабски.

– Нет, но зато говорю по-испански, по-французски, по-корейски и по-немецки. И изучаю русский. Ты уже знаешь все эти языки?

– Плевать мне на них.

– Сколько будет сорок семь умножить на тринадцать?

– Для арифметики я использую калькулятор в телефоне.

– И в каком же? – спросила я так же ядовито, как и он.

Он пожал плечами и потащился в свою комнату, где проводил дни, уставившись в потолок. Он мог притворяться, что положение заложника ему нипочем, но я на собственном опыте знала, что при этом чувствуешь себя в ментальной трясине.

В другой день Садик пришел в класс, чтобы взять колоду игральных карт с моего стола.

– Я их забираю.

– Вот видишь, тебе не помешает усовершенствовать твой английский, – поддела я.

– У меня идеальный английский. Что я сказал неправильно?

– Если хочешь взять карты, следовало сказать: «Извините, можно мне одолжить колоду на время?»

Садик стоял с картами в руках, ощетинившись и, вероятно, прикидывая, какую неучтивость он может себе позволить, чтобы я не позвала Исабель. Мне не нравилось использовать нашу мучительницу как грубую силу, но единственный способ повлиять на Садика, которым я располагала, – это возможность запереть парня в его комнате, чего я делать не хотела.

– Можно мне одолжить на время эту колоду? – произнес он наконец. – Пожалуйста.

– Конечно, можно. Только верни.

Он направился к двери.

– Правильный ответ: «Спасибо».

– Спасибо, – проворчал он.

Как бы я ни хотела, чтобы он пришел в класс или почитал книгу, я терпеливо приняла новый этап адаптации подростка. Лежать в кровати и швырять карты в ящик тумбочки куда лучше, чем лежать в кровати и притворяться, будто ты где-то в другом месте. Это хороший знак, сказала я себе. С Садиком все будет в порядке. Со всеми нами все будет в порядке.