Одним из преимуществ отсутствия телефонов и компьютеров было то, что нас легко веселили самые простые вещи. Загадки, рисунки, забавное раскрашивание лиц, прятки – хотя Исабель запретила эту игру, после того как Нестор притаился в шахте лифта-подъемника и напугал ее до смерти. Какое-то время я надеялась, что через него можно сбежать, но Исабель отпирала нижнюю дверцу, только когда пользовалась ею.

По-видимому, мои переговоры по поводу Рождества не увенчались успехом, а на дворе уже стоял ноябрь. Исабель с ворчанием принесла нам новые игральные карты, цветные карандаши, бумагу, пластиковые игрушки для ванной, несколько настольных игр – «Змеи и лестницы», «Спаси пингвина». Я испытывала вину за то, что больше не учила ничему детей, но из-за сильной психической травмы любимым занятием Мину было сидеть у меня на коленях и сосать палец. Поэтому я радовалась всему, что помогало нам скоротать время. Даже Мину смеялась, когда пластиковым молоточком выбивала куски льда в игре.

Я так отчаянно нуждалась в том, чтобы отвлечься и получить информацию, что решилась на хитрость. Подняла крышку туалетного бачка и сломала пластиковую цепь, которая регулировала поплавок. Потом бросила обрывок туалетной бумаги в сток и направилась в столовую звонить Исабель.

– Извините, что беспокою, но у меня в туалете не смывается вода, – пожаловалась я.

– Засор? Ты забила унитаз? – Голос у нее звучал злобно и с подозрением, это был ее обычный настрой.

– Нет, но я жму на спуск, а вода не смывается.

Длинный раздраженный вздох.

– Я пришлю Эйдена попозже.

– Спасибо. – Благодарить Исабель всегда было опасно. Простое проявление вежливости ее напрягало. Возможно, это напоминало ей об ответственности за удержание меня против воли.

Через какое-то время явился Эйден. Дети спали, а я была в классной комнате. Направляясь к своей комнате, я услышала, как за дверью на лестницу Исабель проворчала:

– Код от двери тебе не нужен.

– Я думал, тебе так будет проще: не надо бегать каждый раз, когда я прихожу ремонтировать что-нибудь, – ответил он.

– Беспокойся о себе. – Какая же она была колючая!

Я ожидала, что она войдет вместе с Эйденом, но, когда дверь закрылась, он оказался в нашем коридоре один с ящиком для инструментов в руках. Я пыталась не смотреть на ящик, но в голове неотвязно крутилась мысль, есть ли там отвертки и как бы добыть одну из них.

В отличие от Исабель, постоянно держащей руку в кармане с электрошокером, Эйден направился в ванную так, будто мое присутствие его вообще не волновало. Но он был моложе ее и сильнее меня: широкие плечи, мускулистые руки. Моя мачеха называла таких «дюжий детина».

– Значит, не смывается, – протянул Эйден.

– Не-а. Жму на кнопку, и ничего.

Поставив ящик с инструментами на пол, он оседлал унитаз и положил руки на крышку бачка, будто хотел ее снять, но не стал.

– Как поживаешь, Беатрис? – Он посмотрел на меня дружелюбно, но я не знала, что ответить.

– Да так, ничего.

– Вся в заботах?

– Почитываю кое-что. Учу Нестора делению в столбик. Пытаюсь привить Мину правила поведения за столом. – Когда основное было перечислено, я засомневалась, хватит ли у меня смелости сказать что-нибудь менее нейтральное. И все же рискнула: – С тоской гляжу в окно, мечтаю о свободе.

Он неловко, даже немного смущенно засмеялся. Я подумала, не подслушивает ли нас Исабель через интерком.

– Знаю, это хреново, но есть вещи и похуже.

– Исабель так и говорит мне, когда хочет припугнуть.

– Да, взаперти невесело. Я через это прошел.

Наконец-то я определила его акцент, от которого осталось только озвончение глухих согласных в некоторых словах и тенденция заменять межзубные звуки альвеолярными. Парень был из Луизианы.

– Значит, тебя… – Я понизила голос. – Тебя тоже похитили?

– Да, так это и происходит. Тебе хватает книг?

– А что, у тебя тоже есть?

– Конечно, могу одолжить. Что тебе нравится? – спросил он.

– Я всеядна.

Он сдвинул крышку бачка, но не снял ее. Я заподозрила, что он, как и я, соскучился по разговорам со взрослыми людьми, помимо Исабель. Мне почему-то казалось, что с ним она не любезнее, чем со мной. Или я ошибалась: не исключено, что они были друзья не разлей вода и он передавал ей все мои слова. Тогда я увидела свое наказание в виде надраивания пола в другом свете. Не получила ли я дополнительные унижения за болтовню с Эйденом? За тот неожиданный жаркий взгляд, который он бросил мне в день приезда стоматолога? Может, между Исабель и садовником что-то было?

– А чем ты занимаешься, кроме ремонта и стрижки лужайки? – поинтересовалась я.

– Ну, пытаюсь читать, но в старом доме до черта работы вроде вот такой, и это кроме двора, стрижки кустов да кормления карпов Бритни.

– Она держит карпов?

– Да. Ты можешь увидеть пруд в окно, он окружен подъездной дорогой. В хорошую погоду – только я тебе ничего не говорил – она любит сидеть там по утрам и пить кофе. Зато ухаживать за прудом – это не по ней. Так что чищу его я. А на зиму переношу рыб в аквариум в гараже. Иногда, когда она думает, что я не замечу, приходит их навестить.

– Трудно представить, что у нее могут быть питомцы, тем более рыбы. Она даже не позволяет нам отмечать дни рождения и Рождество.

– Ну не знаю, питомцы не питомцы, но это геморрой. Потом еще нужно чистить водосточные желоба, красить наличники, латать крышу, убирать снег, разравнивать дорогу, начищать все до блеска. Приходится чинить каждую мелочь, которая сломается, или поправлять то, что ей не нравится. Скрипучие двери. Перегоревшие лампочки. Перед твоим приездом она заставила меня законопатить все щели в ванных и поставить новые сливные механизмы в унитазах.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – Я попыталась произнести вопрос в шутливой манере, но, возможно, для него было очевидно, что я намеренно повредила унитаз.

– Ничуть, но меня слегка удивило, что смыв так быстро сломался.

– Может, я с излишним усердием жала на кнопку.

Эйден засмеялся и снял крышку. Поставив ее себе на колени, он заглянул в бачок.

– Цепь порвалась. Дешевый пластик.

Он вытащил цепочку сливного клапана, обнаружив сломанное звено. Моя простая проблема имела простое решение. Он соединил два конца цепи хомутиком и отхватил длинный конец кусачками. Они появились из ящика для инструментов и вернулись назад прежде, чем я успела рассмотреть, что еще там есть.

Приладив крышку бачка на место, Эйден замялся.

– При другом раскладе я бы смыл воду, чтобы убедиться, что клапан работает, но, как только я это сделаю, она придет за мной. Давай сначала посмотрим твои книги. Я гляну, что меня интересует, а ты скажешь, чего бы тебе хотелось.

Мы вышли в комнату и встали перед книжным шкафом. Я все время пыталась придумать способ увести Эйдена подальше от ящика с инструментами, но он поставил его у двери, на виду. Я показала ему полдюжины книг, понравившихся мне больше всего, и он записал их названия в маленький блокнот, который вынул из нагрудного кармана. Также он выбрал несколько книг, которые не читал. Я чувствовала, как мы оба тянем время, чтобы подольше побыть вместе. Моей целью было размягчить Эйдена, сделать его своим союзником, призвать на помощь все свое очарование, чтобы использовать садовника в своих интересах. А какая цель была у него?

– Как ты научился чинить разные вещи? – спросила я, когда беседа о книгах начала затухать.

– Кое-что узнал от своего отца, но многое подхватил у других ребят за долгие годы. К тому же, если я чего не знаю, могу посмотреть на «Ютубе».

Я понимала, что он не хвастается, но выглядело это почти похвальбой: смотри, у меня есть доступ в интернет.

– Значит, Они похищают и рукастых мужчин тоже, а не только нянь?

– Не совсем. Скорее, начинаешь с одного, а потом учишься другому.

– И с чего ты начал?

Слабая непринужденная улыбка, игравшая у него на губах с момента появления на этаже, мгновенно увяла; губы плотно сжались, глаза потухли.

– Ладно, иди проверь слив. Надо убедиться, что он работает, – проговорил он.

Он подошел к двери и подождал, пока я смою воду. Разумеется, все работало. Когда я вернулась в комнату, Эйден со своим ящиком уже исчез.