Со спущенными на бёдра штанами я выхожу из каюты покурить сигариллу, облокотившись на перила, выходящие на палубу. Дервин бросает на меня красноречивый взгляд: крики Розалин не ускользнули здесь ни от кого и уж точно не от моего помощника, который подходит ко мне. Он морщится, разглядывая мою спину, прежде чем я протягиваю ему что покурить в моей компании.

— Она оставила у тебя на спине настоящее произведение искусства, мой друг.

Я снова тихо посмеиваюсь, прежде чем ответить ему.

— Поверь мне, когда слышишь, как она кричит, это того стоит. У меня и без того шрамов хватает.

В ответ он хихикает, затем переводит взгляд на команду, половина которой в стельку пьяна. По правде говоря, я мог бы остаться с Розалин, но у нас есть дело, а именно — найти путь, ведущий к розе.

Однако пока Дервин размышляет над этим, Фенир уже провёл расследование за меня. Мне снова придётся запачкать руки, и после того, как я услышал крики Розалин, это будет ещё приятнее. Корабль серебристых приближается вдали, и настало время действовать.

— Ты выяснил, кто стукач?

Чёрные глаза Фенира встречаются с моими, прежде чем он сообщает, что это самый младший из нас. Тот, на кого никто не мог бы подумать. Тот, кто якобы стремился учиться у самого старшего среди нас.

— Тот, кого все любят.

Его взгляд поворачивается к самому молодому — Эрику. Кивком он указывает на юношу, который весело смеётся с двумя деревенскими болванами, что не настолько сообразительны, чтобы осмелиться меня предать. Я знаю, что Роза любит этого молодого эльфа, но у меня нет выбора. И даже если бы он был, я всё равно решил бы подвергнуть его допросу.

— Серые скоро прибудут.

— Ага, и Дервин нашёл решение.

Облегчённый мыслью, что у нас снова есть курс, я приказываю Фениру передать его Пендлу. Этот старый эльф пьёт мало, но всегда полностью осознаёт, что происходит. Дервин подводит меня к борту, чтобы я мог рассмотреть фиолетовые ДжеллРоз в воде.

— Ответ лежал у нас прямо под носом.

Я похлопываю его по плечу и улыбаюсь, выпуская дым. Внезапно позади нас Эрик начинает кричать и вырываться, когда Фенир и Дейв силой тащат его к грот-мачте.

— Я знаю, ты хотел взять его в любовники, но…

Лицо Дервина искажается, тогда как я улыбаюсь при мысли о том, как буду его мучить.

— Фенир видел, как он бросил бутылку в море с указаниями, пока помогал повару.

Дервин не спорит с моим решением, но я и так знаю: он испытывал привязанность к этому молодому пирату, которого охотно уложил бы в свою постель. Этот юный взрослый думал, что знает всё о жизни на борту. Грубая ошибка, мой друг. Ты заплатишь за неё очень дорого.

Команда собирается вокруг грот-мачты, тогда как другие, слишком пьяные, даже не просыпаются. По правому борту появляется нос корабля серебристых, и Фенир отдаёт приказ зарядить пушки. Пока одни из них вынуждены оставаться у нас под ногами, другие становятся свидетелями зрелища, которое я собираюсь устроить.

— Эрик! Эрик. Эрик…

Юноша паникует, привязанный к мачте, пока я стою перед ним с обнажённым торсом. Пендл продолжает вести корабль, наблюдая за происходящим, а я подаю ему знак сбавить ход, чтобы мы поравнялись с другим судном. Не медля ни секунды, я хватаю Эрика за челюсть так грубо, что она хрустит. Он кричит от паники и боли, пытаясь вырваться.

— Если вы его убьёте, мы откроем огонь!

Крик командира со светлыми волосами заставляет меня закатить глаза, прежде чем я рычу и перевожу на него внимание, не отпуская юношу.

— О, ну так давайте! Прошу вас, командир. Сделайте это и карта погибнет вместе с этим кораблём.

Командир бледнеет, его плечи опускаются — он чувствует себя беспомощным перед страхом мальчишки.

— Видите, господа, в итоге всё это лишь красивые слова.

Команда насмешливо ржёт прямо в лицо командиру, чьё бессилие я ощущаю даже отсюда, прежде чем протягиваю руку к Дервину. Он прекрасно понимает, чего я хочу, и, несмотря на всю привязанность, которую испытывает к Эрику, кладёт кинжал мне в ладонь.

— Прежде чем начать рвать тебя на куски… Я хотел бы узнать…

Я приближаю губы к его уху, чтобы прошептать эти несколько слов.

— Кого бы ты позволил себе засадить? Дервина… или Дейва…

Команда выглядит удивлённой, но в то же время все знают, что Дервин и Дейв любят мужчин. Все это принимают; единственное, чего никто не терпит — предательства. Поэтому я пользуюсь случаем получить ответы на вопросы, которые волнуют каждого. Некоторые мужчины хихикают и подбадривают меня начать прямо сейчас, чтобы выбить признание пытками. Я отступаю и развожу руки, спрашивая их мнение.

— Прикончи его!

Крики согревают мне сердце и подталкивают требовать большего.

— Плевать на его объяснения!

По сути, они не так уж и неправы, ведь он всё равно сдохнет.

— Он предатель!

Команда серых наблюдает за нами, не в силах прийти на помощь своему осведомителю, которого, вероятно, завербовали несколько недель назад. Что они ему пообещали? Мне всё равно: если он предал меня один раз, значит, будет продолжать. Следовательно, жить он не заслуживает. И я получу настоящее удовольствие, лишая его всего, что было осквернено. Пока я вырезаю слово «предатель» на его груди, он орёт, как свинья, которую потрошат.

— Мятежник!!!

Некоторые осыпают его оскорблениями, пока он корчится от боли, которую я ему причиняю. Его кровь, разжиженная выпитым алкоголем, течёт из порезов по моим рукам, тогда как эта парочка улыбается с удовлетворением. Я не получаю такого наслаждения, как между бёдер моего сокровища, но удовольствие всё равно есть, это точно.

— Теперь мы заберём у тебя эти руки, те самые, которыми ты научился писать сведения.

С помощью кинжала Дервина я разрезаю кожу в месте суставa запястья. Кровь брызжет ещё сильнее, он кричит, и его вопль разносится в ночной тишине. Лишившись одной руки, я бросаю её к своим людям, пока он висит на мачте, пуская слюну до самого подбородка.

— Ну что! Соизволишь ответить на мой вопрос?

Его тусклый жёлтый взгляд поднимается на меня и смотрит с вызовом, прежде чем я снова подхожу к нему.

— Нет? О, какая жалость!

Я перерезаю сустав его второй руки под одобрительные крики команды. Он снова орёт, как свинья, прежде чем прошептать ответ, когда я швыряю его руку за борт, чтобы она ударилась о безупречное лицо командира. Тот мгновенно вытаскивает пистолет и направляет его на меня. Вся команда тут же наводит своё оружие на корабль серых. Я злобно улыбаюсь командиру, которому уже ничто не поможет.

— Так скажите мне, командир, что бы вы сделали после того, как убили бы меня? М-м?

Саркастический тон моего голоса снова заставляет его побледнеть, и в этот момент я вновь слышу, как юный Эрик шепчет сквозь боль. Раздражённый, я подхожу к нему и хватаю за волосы почти у самых корней, задирая голову так, что он жалобно вскрикивает.

— Я не расслышал. Что ты сказал?

Он шепчет так тихо, что мне приходится наклониться ухом к его губам, чтобы заставить повторить.

— Дер…

Я поднимаю его голову ещё выше, чтобы ему было легче выговорить оставшимися силами. Он называет имя моей правой руки, после чего я грубо отпускаю его голову, и она снова безвольно падает, словно почти мёртвая конечность.

— Дервин, значит…

Тот смотрит на Эрика с яростью в глубине глаз. Мой моряк чувствует себя преданным из-за привязанности, которую к нему испытывает этот изменник. Я наблюдаю за своей правой рукой с болезненной улыбкой, затем поворачиваюсь к команде.

— Теперь, когда мы получили ответ…

Пираты снова начинают орать вокруг меня, даже не зная, что именно я собираюсь предложить.

— Можно вырвать ему язык… Нет?

Это предложение вызывает волну воодушевления, даже Дервин подбадривает меня сделать это. Я подхожу к эльфу, и страх в его взгляде заставляет меня вздрогнуть.

— Тебе он больше не понадобится, когда будешь объясняться с рыбами.

Некоторые хихикают, пока двое матросов подходят помочь мне удержать его рот открытым. Я глубоко надрезаю основание его языка. Его крик тонет в потоке собственной крови, которая хлещет так, что он почти захлёбывается. Когда язык оказывается у меня в руке, я размахиваю им, а затем вонзаю его в мачту рядом с его лицом. Его глаза закатываются от боли, и он пытается разглядеть свой язык, который никогда не смог бы его спасти. Некоторые солдаты флота двора Фримаса начинают блевать, и мои люди тут же высмеивают их, словно они слабаки. Чем они, по сути, и являются.

Он стонет от боли, вероятно, умоляя его добить. Команда шепчет слово «смерть», подбадривая меня, прежде чем я подхожу к нему, выворачиваю его челюсть и позволяю ему захлебнуться собственной кровью. Тело, привязанное к мачте, оставляет кровавые потёки, стекающие по столбу, а также по его почти оторванной челюсти, которая держится лишь на тонкой полоске кожи.

В этот момент двери каюты распахиваются, и мой клад появляется на пороге, завернувшись в простыню, её взгляд падает на жуткое зрелище. Она издаёт пронзительный, высокий крик, а затем понимает, что перед ней новый друг, которого она так дорожила.

— Чёрт.

Фенир держит на прицеле вражескую команду, пока я подхожу к той, с кем собираюсь разделить остаток своей вечности. Не церемонясь, я постепенно заталкиваю её обратно в каюту, пока она колотит меня своей слабой силой.

— Как ты мог?!

Она кричит, потому что увиденное разрывает ей сердце, как и потеря этого так называемого друга, который использовал её. С помощью своей силы я с грохотом захлопываю двери; она вздрагивает, а я силой усаживаю её на край стола.

— Хватит!

Мой крик наполняет комнату холодом, и помещение заволакивает туман. Она мгновенно опускает взгляд, едва осмеливаясь дышать. Сделав глубокий вдох, я поднимаю её подбородок кончиком пальца. Я знаю, она никогда не выносила моей жестокости, но она никогда не изменится — она укоренилась во мне.

— Это был он, предатель.

Её лицо искажается, затем она мгновенно реагирует.

— Я тебе не верю. Это невозможно!

— Он использовал тебя, чтобы получать информацию. Даже старик Пендл попался на крючок его мнимой невинности.

Её сердце снова разбивается, я чувствую это всем своим существом, и её отчаяние поднимает во мне ненависть к Эрику. Тогда она обмякает и падает ко мне, но, к моему великому удивлению, даже не плачет. Я кладу руку ей на затылок, не зная, что сказать, кроме того, что этот предатель полностью заслужил свою участь.