— Капитан!!! Островок на горизонте!!!

Крик Пайки разрезает воздух и доносится даже до моих ушей, пока я пытаюсь вести разговор с Трикси. Этот ворон очень умён и иногда возвращается с ожерельями из драгоценных камней, когда мы причаливаем к городам. Стоя на балкончике каюты капитана, я наблюдаю, как длинный корабль продолжает двигаться к островку, возникшему перед нами. Пещера. Скала чёрная, словно когда-то извергшийся вулкан оставил поток лавы, который так и застыл.

— Ты любишь воровать украшения?

Птица каркает и начинает подпрыгивать, расправляя крылья.

— Хм, похоже, даже ты неисправима.

Она издаёт пронзительный звук, похожий на смех, от которого я закатываю глаза, прежде чем старпом подходит ко мне. Трикси перелетает ему на плечо, пока он скрещивает руки на груди. Как только он собирается заговорить, нас прерывают Пайки и Рейли, которые ссорятся на палубе.

— Нет, это я охраняю Красавицу, а ты гребёшь!

Удивлённо я приподнимаю брови, наблюдая, как они тянут друг друга за рукава, передавая туда-сюда весло возле места посадки в лодку.

— Почему это всегда ты должен охранять Красавицу?

Фенир сжимает переносицу, а я с трудом сдерживаю смех, прикусывая губы.

— Это я первым нашёл её в замке!

Аргумент Рейли ставит меня в неловкое положение. Я что, предмет спора, как будто они дети? Похоже на то.

— Это не причина, я умнее тебя, чтобы её охранять.

Пайки щурится, указывая на него пальцем, прежде чем снова вручить весло Рейли.

— Всеми океанами, за что нам такое наказание?

Вопрос старпома окончательно добивает меня, и я спускаюсь вниз, пытаясь провести как можно более ловкие переговоры. Капитан, стоящий рядом с Пендлом у штурвала, внимательно наблюдает за происходящим и, кажется, вот-вот схватит одного, чтобы ударить им другого. Когда я подхожу к ним, мне приходится уклониться от взмаха весла, прежде чем приблизиться снова.

— Господа… возможно, мы могли бы найти компромисс?

Пайки оглядывает меня с головы до ног, тогда как Рейли расплывается в глуповатой улыбке, готовый исполнить любое моё желание.

— У пиратов не бывает компромиссов, моя Красавица.

Довод Пайки, наполовину лысого, приводит меня в замешательство, потому что я уже не раз видела, как они заключают сделки.

— Тогда сделка? Пайки гребёт туда, а Рейли — обратно.

Они пристально смотрят друг на друга, пытаясь понять, устраивает ли это обоих, прежде чем начнётся новая драка.

— Неа, я хочу, чтобы он грёб туда!

Тяжело вздохнув и ущипнув себя за переносицу, как это сделал Фенир несколькими минутами ранее, я продолжаю наблюдать, как они перебрасывают весло из рук в руки. Старпом подходит ко мне и смотрит на них вместе со мной, пока время продолжает утекать.

— Похоже, эти двое сегодня хотят умереть.

Заинтригованная, я хмурю брови и задаю ему вопрос:

— Почему вы так говорите?

Кивком подбородка он указывает на капитана, который спускается на палубу и направляется к ним. Его сила проявляется, он на расстоянии вырывает весло и ударяет им обоих, разворачивая их к себе.

— Вы сделаете так, как она сказала. Это ясно?

Его полностью белые глаза вызывают у меня дрожь, то же самое происходит и с двумя приятелями, которые поспешно кивают и бегут к лодке. Не удостоив нас ни единым взглядом, он направляется к Дервину, чтобы начать разговор, в то время как Фенир помогает мне спуститься в шлюпку. Море качает нас гораздо сильнее, чем на большом корабле, и когда мы приближаемся к краю пещеры, старпом перепрыгивает на берег и привязывает лодку рядом с теми, что уже стоят там.

— Теперь твоя очередь найти то, что мы должны здесь обнаружить, моя Красавица.

Какая содержательная фраза, Пайки, правда! У входа в пещеру ветер свистит и кажется гораздо более яростным. Опираясь одной рукой о шероховатую чёрную стену, я двигаюсь вдоль неё и замечаю одну вещь: море проложило себе путь до самого центра. А анемоны такие яркие и разноцветные, что их света достаточно, чтобы мы могли ориентироваться. Благодаря эху пещеры я слышу, как два приятеля продолжают воевать друг с другом, пока я ищу то, о чём не имею ни малейшего представления.

— Здесь обязательно должно быть что-то…

Руки некоторых моряков скользят по всем стенам, пока одни переговариваются, а другие повторяют мои движения. Ничего на стенах по обе стороны, ничего и в глубине. Отступив назад, я внимательно осматриваю её от пола до потолка, и кое-что меня зацепляет. Трещины — больше или меньше — иногда круглой, треугольной или шестиугольной формы.

— Скажите… мадемуазель…

Один из них подходит ко мне, чтобы показать драгоценные камни, вросшие в дно воды позади нас.

— Возможно, эти камни больше не находятся там, где должны быть?

Моряк с тусклыми, грязноватыми светлыми волосами смотрит на меня, затем ныряет в пенящуюся воду и начинает их доставать как раз в тот момент, когда появляется капитан. У нас нет ни малейшего указания, куда их класть.

— Где загадка?

Его спокойный тон удивляет меня, пока я объясняю ему ситуацию. Он приказывает всем искать, и в этот момент молодой Брантон выныривает с первым камнем — алмазом. Огранённый в форме конуса, он почти такой же большой, как моя ладонь, и от одной мысли о его цене у меня выступает холодный пот.

— Возможно, Трикьян оставил своё сокровище вместе с тем, что мы ищем.

Замечание Дервина заставляет капитана улыбнуться, обнажив красивые зубы, прежде чем Фенир окликает нас. В узком месте он нашёл гладкий участок стены, на котором выгравировано несколько фраз шрифтом Брайля. Когда я протискиваюсь между двумя стенами, та, что у меня за спиной, царапает кожу, и я морщусь от боли. Капитан жестом велит Фениру выйти из тесного пространства, чтобы уступить ему место и присматривать за остальным экипажем снаружи. Здесь так тесно, что он почти вынужден прижаться ко мне.

— Эта порода вас поранила.

Он предупреждает своего старпома быть осторожным с минералом, который местами острый, затем достаёт свой чёрный шёлковый платок. Он проводит им передо мной, и наши взгляды на мгновение встречаются.

— Сомневаюсь, что роза здесь, капитан.

Ткань мягко ложится на мои глаза, задевает волосы, когда он завязывает повязку, после чего его руки отпускают меня.

— Мне бы хотелось, чтобы ты ошибалась, Сокровище.

С лёгкой улыбкой я кладу пальцы на большой гладкий прямоугольник, чтобы найти первую фразу.

— Центр моего компаса…

Я чувствую, как капитан раздражённо вздыхает, в то время как его взгляд обжигает мою поцарапанную спину.

— Сделан из нереального материала.

Пайки передаёт информацию Фениру, который пытается найти разумное объяснение всей этой бессмыслице.

— Мой Север… всегда приведёт вас к очевидному.

Где-то вдали я отчётливо представляю, как Фенир сжимает переносицу и шепчет:

— Чёрт возьми, что за бред…

Я улыбаюсь, позволяя пальцам продолжать скользить по выпуклым буквам. Кончики холодных пальцев капитана касаются моей раны, я вздрагиваю и подаюсь вперёд, прежде чем резко отреагировать.

— Ах, капитан…

Пайки наивно повторяет мои слова, после чего я слышу, как он пожимает плечами. Этот человек не смог бы сохранить секрет, даже если бы его об этом попросили.

— Тебе лучше позволить мне заняться этим, когда мы вернёмся на корабль.

Его приказ вызывает у меня дрожь, и, несмотря на это, я продолжаю переводить то, что чувствую под своими пальцами.

— Восток будет лишь чистым приключением.

Дервин пускает в ход свои знания о камнях и помогает Фениру находить решение по мере того, как я даю им подсказки. Капитан тем временем кладёт ладони на мои бёдра и приближает губы к моему уху. Его чёрные кольца звякают о белые зубы, когда он говорит.

— В таком месте… мне было бы легко скользнуть руками туда, где ни один мужчина ещё не бывал.

Я слышу его улыбку и ощущаю прилив жара, откуда он знает, что я девственница? Это настолько заметно?

— Запад лишит вас чувств…

Странным образом эти слова перекликаются с тем, что только что сказал капитан, и его прикосновение к моим бёдрам делает меня нервной. Он прижимается ко мне, внимательно следя за каждым моим движением.

— Тогда как Юг…

Его руки опускаются к моему чувствительному низу живота, и я срываю повязку, чтобы повернуться к нему лицом.

— Будет весьма странным сравнением.

В его объятиях я чувствую, как его ладонь проскальзывает между моей спиной и стеной в тот момент, когда Фенир устанавливает последний камень. Внезапно начинается землетрясение, и, испуганная, я вскрикиваю, когда из воды в глубине пещеры поднимается колонна. Та часть пещеры, где были вмонтированы драгоценные камни, сильно вибрирует, затем опускается наполовину, открывая небольшой незапечатанный сундук. Потянув за повязку на моей шее, капитан притягивает меня ближе к своему лицу.

— Хотя ваша интуиция вас не обманула — Фенир достаёт из сундука блокнот, — забавно видеть, что вы будете вынуждены следовать за нами и ещё помогать нам, Сокровище.

Жестом руки он приглашает меня выйти первой из этого тесного места, и я пользуюсь случаем, чтобы попросить сундук у его старпома. Тот, не обращая внимания на желания своего начальника, отдаёт его мне, и я гордо улыбаюсь, протискиваясь сквозь экипаж. Пайки и Рейли следуют за мной без лишних вопросов, и, оказавшись на корабле, я пользуюсь нашим преимуществом во времени, чтобы устроиться в кресле капитана и начать листать найденный блокнот. Небо постепенно становится тёмно-серым, угрожая разразиться ливнем; ещё в пещере мне показалось, что я видела вспышки проливного дождя. Я чувствую, как корабль движется вперёд, пока мои глаза скользят по строкам. До сих пор — ничего, что могло бы нам помочь: он много пишет о своей жизни молодого капитана-грабителя.

— С каких это пор ты так свободно занимаешь моё кресло?

Внезапный низкий голос капитана за моей спиной заставляет меня вскрикнуть от испуга, так что блокнот вылетает из рук. Одной рукой капитан ловит его, и я инстинктивно вскакиваю, пытаясь забрать его обратно.

— С тех пор как я вынуждена вам помогать.

Снова сбитый с толку, он на мгновение замирает, и я пользуюсь этим, чтобы потянуть блокнот на себя и попытаться выскочить за дверь. Но он появляется прямо передо мной, так что я с размаху врезаюсь в его грудь, твёрдую, как древесина его корабля. Он снова вырывает у меня блокнот, и, потеряв равновесие, я качаюсь к столу, чтобы схватить любой предмет и швырнуть ему прямо в лицо.

Он уклоняется, его взгляд затягивается белизной, прежде чем он показывает мне свои клыки. Боль действительно способна заставить нас творить глупости. Корабль резко кренится, и меня швыряет на его грудь, после чего мы оба оказываемся на полу.

— Хм… это смутно напоминает мне кое-что.

Он нависает надо мной между моими бёдрами, и инстинкт подсказывает мне дать ему пощёчину. В панике я так и делаю, и его лицо медленно возвращается ко мне. Волны перекатывают нас по палубе до самого дивана, где я оказываюсь верхом на его бёдрах. На его губах появляется новая дразнящая улыбка, прежде чем он кладёт руки на мои бока и крепко сжимает их.

— Должен признать, держать тебя вот так под рукой — возбуждает.

Покраснев до корней волос, я поднимаю руку, чтобы снова ударить его, но он перехватывает моё запястье и переворачивает нас так, что снова оказывается в положении доминирующего.

— Как это мило, ты смущена, Сокровище.

Корабль так резко бросает из стороны в сторону, что мы скользим в такт волнам, продолжая бороться из-за совершенно нелепого повода.

— Вы просто безумец!

Моя спина скользит к изножью кровати, и плечо с силой ударяется о дерево. Волна врывается через дверь заднего балкона и накрывает нас с головы до ног.

— Похоже, тебе нравится во мне именно это: моё безумие.

Его клыки обнажаются передо мной, и я продолжаю смотреть на них с ужасом, но и с искушением. Дерево трещит, волны разбиваются о корпус, потолок пропускает капли солёной воды, и единственное, чего я боюсь, чтобы блокнот не пострадал и не оставил нас в тупике. Я ищу его взглядом, но он останавливает меня.

— Нет.

Его приказ раздражает меня, и я пытаюсь подняться, но он нажимает на моё плечо, и нас снова уносит на другую сторону каюты, прямо к его шкафу.

— Я сказал — нет. Это слишком опасно.

Моя спина невыносимо болит, но он всё равно остаётся надо мной, принимая удар летящего предмета на себя. Обеспокоенная за него, моё доброе сердце заставляет меня спросить:

— Вы в порядке?

Он не успевает ответить, как мы с силой ударяемся о дверь шкафа, где хранятся его оружия, и они срываются с креплений, грохоча внутри. Кровь смешивается с моей наполовину белой, полностью промокшей платьем. Вода стекает с его волос и с его длинного светлого плаща, пар вырывается из моего рта, теперь уже ледяного от холода.

— Ты беспокоишься обо мне, Сокровище?

— Я не такая, как вы! У меня есть сердце!

Разражается гроза, заставляя меня закрыть глаза как раз в тот момент, когда наши тела отрываются от пола и прижимаются к деревянной стене. Чтобы уберечь его от меча, летящего прямо на нас, я крепко хватаюсь за его рубашку, которая трещит, и он оказывается прижат ко мне. Моя спина горит нестерпимой болью, и я отдала бы что угодно, лишь бы она прекратилась.

Скривившись, я отрываю верх спины от стены и прислоняюсь лбом к его лбу.

— Почему ты это сделал?

Мой взгляд тонет в его взгляде, у меня больше нет сил бороться, и, хотя он не тот мужчина, с которым мне следовало бы иметь дело, у меня слишком большое сердце, чтобы считать его лишь воплощением смерти. Его рука удерживает нас, не давая снова пролететь через каюту.

— Инстинкт… Желание?

Слабым взглядом я честно передаю ему то, что чувствую. Да, он похитил меня, да, он пытал людей, но он никогда не прикасался ко мне. Никогда. Мне кажется, вечер перемирия был бы как раз кстати. С робкой улыбкой я кладу руку на место, где его рубашка порвалась, прежде чем он успевает помешать нам снова скользнуть к стене у изножья кровати. Его спина резко ударяется о деревянную стену, которая трещит, и моё тело на несколько мгновений тяжёлым грузом опускается на него.

— Всё в порядке? Вы не ранены?

Оседлав его, я чувствую, как он подгибает ноги, чтобы удержать нас на месте, пока буря не утихнет. Его полностью белый взгляд впивается в мой, он хватает меня за запястье, притягивает ближе и в конце концов берёт мой подбородок между двумя пальцами.

— Перестань обо мне беспокоиться.

Его новый приказ рокочет в его горле и груди, и в ответ я лишь хмурю брови.

— Обо мне не беспокоятся, меня боятся, Сокровище.

Запыхавшись от борьбы с силой волн, я цепляюсь за него, пока он удерживает меня одной рукой за талию.

— Не…

Я не успеваю ответить, как дверь распахивается, и появляется его старпом, уверяя нас, что буря прошла. Он застаёт нас в довольно интимном положении, по крайней мере, с моей точки зрения, и мне становится так неловко, что я предпочитаю опустить взгляд и скрестить руки на груди. Я дрожу от холода и боли. Кайкан слегка склоняет голову, давая понять, что принял сообщение.

— Я буду на палубе… если понадоблюсь…

Фенир выходит из каюты, после чего капитан поднимает меня на руки и переносит к своему столу. Сидя на его краю, я вся сжимаюсь от холода, а мокрая одежда, прилипшая к коже, ничуть не облегчает состояние. Снимая свою пропитанную водой куртку, он роняет её на пол, когда дверь снова открывается — Пендл приносит чистые сухие ткани и маленький сундук, который ставит на диван. Кайкан благодарит его, старый эльф бросает на меня обеспокоенный взгляд и выходит. Возможно, мне стоило бы получше узнать их всех.

— Я обработаю твои раны.

Масляные лампы зажигаются, двери закрываются, занавеси задвигаются, создавая более тёплую атмосферу, несмотря на холод вокруг. Он подходит ко мне со спины и тянет за шнуровку, развязывая моё платье. Я напрягаюсь так сильно, что стою ровно, как кол, как и хотела бы моя мать.

— Тебе нужно снять это платье.

Смущённая, я позволяю ему действовать — я слишком устала, чтобы возражать хоть в чём-то. Однако, прежде чем платье соскальзывает с моих плеч, он кладёт на них большое белое полотно. Удивлённая, я бросаю на него взгляд и замечаю, что его глаза снова стали обычными и он выглядит довольно спокойным. Открыв коробку с сигариллами, прикреплённую к его столу, он закуривает одну, пока я стягиваю рукава, прилипшие к коже, и одежда падает на пол рядом с его плащом.

Скрестив края простыни на груди, я почти ощущаю утешение от сухой ткани на своей ледяной, влажной коже. Не предупреждая, он крепко берёт меня за бёдра и снова усаживает на стол, отчего я вскрикиваю от неожиданности.

— Я начинаю верить, что ни один мужчина и правда никогда к тебе не прикасался, Сокровище.

Смущённая, я не отвечаю, пока он медленно опускает простыню у меня за спиной. Это правда — ни один мужчина не прикасался ко мне, кроме герцога, когда он хлестал меня; его руки блуждали по телу, но он никогда не заходил дальше. Проведя руками поверх ткани, чтобы прижать её к груди, я позволяю ему осмотреть мою рану, которая, должно быть, теперь выглядит ужасно.

С помощью куска ткани, смоченного чистой водой, он промакивает кровь, оставшуюся на коже, затем осторожно касается пальцами открытых ран.

— Здесь занозы, мне придётся их извлечь.

Закрыв глаза, я слышу, как он ищет инструмент, чтобы сделать это точно. Когда он находит нужное, одна из его рук ложится мне на плечо.

— Их много?

— Нет, всего две. Одну я уже вытащил.

Я широко раскрываю глаза, понимая, что совершенно ничего не почувствовала во время его движения. После этого я слышу его тихую, слегка насмешливую улыбку.

— Не удивляйся, такой мужчина, как я, умеет причинять боль, но он также должен знать тело до мельчайших деталей, чтобы избежать страдания и дарить удовольствие.

Вторая заноза пронзает меня болью в тот момент, когда он вытаскивает её — она, должно быть, была больше и глубже засела, раз причиняет такую боль. Запах рома сменяет запах дыма: он наливает один стакан, затем второй, прежде чем смочить ткань. Его тёмная рука появляется в поле моего зрения, протягивая мне один из бокалов с алкоголем.

— Пей.

Не пытаясь понять почему, я делаю глоток этого восхитительного янтарного напитка с ванильным ароматом, который затем обжигает мне горло целиком. Я закашливаюсь, пытаясь что-то сказать, но слова гаснут у меня во рту — я совсем не привыкла к такому крепкому напитку.

— Похоже, ты и правда никогда не покидала тот замок.

Забавляясь, я улыбаюсь, думая о правде, которую он только что произнёс вслух.

Нет, я никогда не делала ничего, кроме как помогала родителям, особенно матери, в нашем маленьком доме, прежде чем по принуждению служить герцогу.

Я всё яснее осознаю, что никогда не была свободна, и всё же теперь, будучи его пленницей, испытываю странное чувство — будто я свободнее, чем когда-либо прежде. Перебирая пальцами стенки бокала, я не знаю, стоит ли говорить обо всём этом. Алкоголь снова и снова жжёт мои раны, заставляя меня морщиться. Полусидя позади меня, он внезапно вызывает волну ледяного холода на моих повреждениях. Заинтригованная, я бросаю взгляд и вижу, как его глаза становятся белыми — знак того, что он использует на мне свою силу. Прохлада облегчает боль, несмотря на мою дрожь от холода и сжатый живот.

— Вы правы.

Дерево стола поскрипывает — знак того, что он приближается ко мне, затем наклоняется совсем близко к моему плечу.

— Сокровище, я всегда прав.

Его тёплое дыхание на моей ледяной коже заставляет меня вздрогнуть, прежде чем я продолжаю объяснение.

— Я никогда не видела мир, потому что никогда не была свободна. Положение пленницы мне не в новинку…

Он выпрямляется, тушит свой маленький сигар и в последний раз выпускает дым с его особым запахом.

— Похоже, тебе нравится это положение. Раз ты даже не пытаешься сбежать, Сокровище.

Игривый тон в его голосе раздражает меня: подчинение не выбирают — выбора просто нет. Вот и всё.

— А ради чего? Вы всё равно бы меня догнали, и у меня нет никакого желания закончить кормом для акул. Или, что ещё хуже… произведением искусства, как у герцога.

За моей спиной я слышу, как он снимает одежду, и она тяжело падает на пол. Смущённая мыслью увидеть его полностью обнажённым, я продолжаю смотреть на стену перед собой. Скрип пола подсказывает мне, что он снова приближается, и я чувствую его грудь так близко к своей спине, что мне хочется броситься бежать, если бы это было возможно.

— И что заставляет тебя думать, что я поступил бы именно так?

Растирая руками плечи, пытаясь согреться, я удивляюсь его вопросу. Потому что для меня ответ очевиден.

— Ваши руки способны на варварские поступки, вы уже дважды это мне показали, капитан.

Одна из них снимает заколку, едва удерживавшую мои волосы, и они свободно падают до середины спины. Капли воды скользят по прядям и стекают к пояснице.

— Я лишь вернул герцогу то, что он сам посеял.

Он улыбается, теперь прижимаясь ко мне. Его тело тёплое, в отличие от моего, и я отдала бы что угодно, лишь бы он обнял меня, хотя бы ради этого тепла. Его рука ложится мне на плечо, и от неожиданности у меня перехватывает дыхание, затем медленно скользит вниз по руке, касается моего бока и останавливается на бедре. Закрыв глаза, я понимаю: разум подсказывает мне, что не следует наслаждаться его близостью, но с того момента, как я взяла его за руки, прося вызвать туман… что-то изменилось.

— А что касается трёх матросов, Сокровище, я не принимаю предательства.

Очень медленно его рука проходит по моему низу живота, вызывая странное ощущение — дрожь, затем волну тепла внутри.

— Ты совсем замёрзла, Сокровище.

Его тёплое дыхание у моей шеи окончательно ломает моё сопротивление, и я позволяю своему телу прижаться к его груди. Я ищу лишь тепла, чтобы перестать страдать, и чувствую, как он заключает меня в объятия, прежде чем поднять на руки. Мои глаза встречаются с его глазами, когда я обвиваю руками его шею, пока он не опускает меня на диван, где я теперь живу.

В этот момент я замечаю, что новая чёрная клятва, заключённая с королём, тянется от основания его челюсти к плечам и половине груди. Почувствовав моё колебание, он крепко берёт меня за запястье и кладёт кончики моих пальцев к основанию своей шеи. Его кожа мягкая, и я веду пальцами по следу, похожему на струю дыма, спускающуюся к верхней части его груди.

— Ты меня боишься, но никто не может похвастаться тем, что дал мне пощёчину и не понёс за это последствий.

Побледнев, я пытаюсь убрать руку, но он прижимает её прямо к середине своей груди. Наклонившись ко мне, он продолжает:

— Но ты права, что боишься меня. Пока что я могу себя контролировать. Знай: если бы я позволил себе действовать по своему желанию, я уже был бы между твоих бёдер.

Смущённая, я краснею, прежде чем он отпускает меня, берёт блокнот и выходит — совершенно нагой. Как он может быть без единой одежды и вот так появляться на виду у всех?

Слухи не врут — он действительно совершенно безумен.