Лёжа прямо на холодном и влажном настиле корабля, я наблюдаю за небесной сферой. Уже два дня прошло с тех пор, как капитан предал смерти трёх человек, а я всё никак не могу сомкнуть глаз. Эти образы преследуют меня так, словно это я их убила. Млечный Путь освещает тёмное небо, серп луны добавляет красивый штрих света, и море настолько спокойно, что у меня возникает ощущение, будто мы стоим на месте. Паруса не натянуты, их не слышно, по крайней мере не так, как обычно. Ветра сегодня ночью нет. Воздух вокруг настолько прохладен, что каждый мой вздох превращается в лёгкое облачко пара, растворяющееся в бескрайней темноте. Фенир у штурвала наблюдает за мной, я это прекрасно знаю, пираты, которые несут дозор, тоже, и их поведение стало крайне странным с тех пор, как капитан убил мятежников.

— Следуйте за Путём… Млечным…

Постукивая ладонями по деревянному настилу, я пытаюсь занять разум, чтобы уснуть и прогнать эти мрачные образы из головы. Лежать вот так напоминает мне вечера, когда отец поднимал меня на вершину горы, чтобы в молчании смотреть на небо. У него была привычка говорить, что иногда долгое молчание помогает душе сосредоточиться на самом важном. Я знаю, что некоторым людям необходимо постоянно быть с музыкой, но это не про меня.

— К тем землям… — я стучу по полу, — что канули во тьму.

Папа, помоги мне. Мне нужна твоя поддержка, мне нужно найти решение. Иначе мы продолжим путь, так и не понимая, куда направляемся. Закрыв глаза, я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Когда я попытаюсь подняться, начнётся полный упадок. Это была не лучшая идея — лечь вот так на корабле, который качается, пусть даже совсем немного.

— Ракушка знает дорогу.

Скрестив щиколотки, я задеваю пяткой настил, раздаётся тихий звук, после чего тишина вновь возвращается на своё место. Если бы этот проклятый рак-отшельник соизволил показаться, это бы сильно упростило мне задачу! У меня нет никакого желания бесконечно кружить на этой посудине!

— Там, под этим затуманенным морем…

Внезапно, прислонившись к поручню с сигариллой в зубах, появляется капитан, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

— И сколько раз ты собираешься повторять эту загадку?

После вздоха я наполовину приподнимаюсь, упираясь ладонями чуть позади себя. У меня возникает странное ощущение, будто корабль качается ещё сильнее, и я решаю снова опуститься, чтобы вернуть себе то немногое подобие комфорта, которое у меня было. Запах его табака проникает в мои ноздри, он смотрит на меня без малейшего скрытого умысла. И, молча, позволяет мне продолжать.

— Путь будет указан.

Переплетя пальцы на животе, я смотрю на Млечный Путь у себя над глазами.

— Ты часто просыпаешься ночью, чтобы смотреть на звёзды?

Я мягко улыбаюсь этому вопросу — он возвращает меня к таким нежным воспоминаниям, что я могла бы делать это каждую ночь, если бы это позволило мне снова увидеть моего папу. Ностальгия сжимает моё сердце, когда я вспоминаю вечер перед его смертью.

— В замке герцога я делала это каждый вечер, чтобы помнить отца. Это он научил меня терпению и размышлению.

Он молча ждёт продолжения, чувствуя, что я ещё не закончила объяснение, просто мой голос сильно изменился из-за слёз, которые я отказываюсь выпускать наружу. Сделав глубокий вдох, я вспоминаю его слова всякий раз, когда оказываюсь в трудной ситуации.

— Он также научил меня названиям некоторых звёзд, созвездиям зодиака и тем…

Именно в этот момент до меня доходит, о чём говорил Трикьян, я выпрямляюсь так резко, что у меня начинает кружиться голова. Капитан внимательно смотрит на меня, ясно ощущая, что меня осенило новое понимание.

— Мой отец сказал мне одну последнюю вещь перед тем, как его предали. В тот вечер он научил меня, что нас всегда учат смотреть, но не видеть. И это относится ко всему. Мы наблюдаем за людьми, не узнавая, какие они на самом деле, мы иногда всматриваемся в природу, не задумываясь о том, что она на самом деле хочет нам открыть.

Почувствовав, что я что-то нашла, он подходит ко мне ближе и приседает на корточки на уровне моего лица.

— Всё это, конечно, прекрасно, Сокровище, но это не говорит нам, куда мы должны идти.

Я беру его руку своей, и волна проходит сквозь нас обоих. Настолько сильная, что на мгновение лишает меня дыхания. Спустя несколько секунд я снова делаю вдох, словно выныриваю из воды, а Кайкан не отпускает меня ни на шаг. Наши взгляды встречаются, впитываются друг в друга, изучают друг друга, пока я не прошу его лишь об одном.

— Ваша сила связана с туманом, капитан?

В глубине души я чувствую, что он встревожен, но он яростно выдерживает мой взгляд, словно я принадлежу ему.

— Не только, но да.

Сжимая его руку крепче, я пытаюсь подняться на ноги, и с его помощью мне это удаётся. Оказавшись лицом к лицу, я наконец спрашиваю:

— Вы можете окружить нас туманом?

— Тогда я хочу кое-что взамен.

Я закатываю глаза — я слишком часто забываю, что имею дело с пиратами. Пытаюсь убрать руку, но он притягивает меня ближе, зажимая между своими руками. Развернув меня спиной к себе, его пальцы, почерневшие от клятв, осторожно перебрасывают мои волосы на одно плечо, вызывая странную дрожь.

— Одну ночь с тобой, которую я возьму тогда, когда захочу.

Дрожа, я понимаю, что у меня нет выбора, если мы хотим двигаться дальше. Я киваю в знак согласия, его руки и объятия по-прежнему сомкнуты на моём животе и бёдрах, и его сила раскрывается в прохладном тумане, который окутывает нас так неожиданно, что я поражаюсь. Однако на горизонте проступают созвездия трёх стихий, каждое со своей стороны. Созвездие дерева, символ земли — севернее; созвездие пламени, символ огня — южнее; и, наконец, прямо перед нами — созвездие раковины, символ воды — западнее.

— Ракушка была не ракообразным в прямом смысле. Это было созвездие.

Поднимается лёгкий ветер, он не отпускает меня, и я почти не хочу, чтобы он это сделал — настолько его тепло согревает меня после часов, проведённых на холодном и влажном настиле. Я чувствую, как он склоняется, его губы касаются моего плеча, моей чувствительной кожи. Его кольца вызывают у меня дрожь, прежде чем он показывает мне свои полностью белые глаза и улыбку с клыками, которые постепенно начинают казаться притягательными.

— Впечатляет, Сокровище. Рад, что заключил с тобой сделку.

С этими словами он растворяется в собственном тумане, чтобы присоединиться к своему старпому, которому отдаёт курс. И снова я ощущаю холод и невероятную усталость. Этот эльф становится всё более странным: каждый раз, когда он прикасается ко мне, я испытываю страх, но вся моя тревога исчезает уже через несколько мгновений.