Потянувшись, я чувствую, как низ живота тянет и ноет. Иметь такой стояк и не иметь возможности утолить своё желание — настоящая пытка. Однако я без труда представляю, как она получает удовольствие благодаря мне, и, учитывая, что она никогда прежде этого не знала, заставить её кричать будет несложно. С тетрадью в руках я пересекаюсь с двумя напарниками, стоящими на вахте; они смотрят на меня широко раскрытыми глазами, а я не обращаю на них никакого внимания. Мой помощник видит, как я подхожу в таком виде, поднимает брови и разражается громким смехом.

— Тебе так и не удалось трахнуться.

Показав ему свой прекрасный средний палец, затем я зажигаю новую сигариллу и устраиваюсь напротив него, опершись локтями на поручень, с тетрадью в одной руке, пока мой член причиняет мне страдания.

— Где тот Кайкан, который берёт всё, что хочет, силой?

Пробегая глазами строки, которые могу прочитать, я пытаюсь его игнорировать, но образы обнажённой Розалин снова возвращаются в мою память. И мне совсем не трудно представить её тело подо мной. Хотя она считает свою спину, покрытую шрамами, позором, я так не думаю. И я очень доволен, что до капли обескровил того ублюдка, который это с ней сделал. Была бы она обычной женщиной — мне было бы всё равно, но она мой якорь, никто не должен её касаться, никто, кроме меня. Она принадлежит мне.

— Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю.

Его чёрные глаза смеются, он открыто издевается надо мной, и я сделаю то же самое с ним, когда однажды он окажется в моей ситуации.

— Ты, должно быть, раздражён, мой друг.

Продолжая читать приключения Трикьяна, я замечаю, что он несколько раз упоминает одного человека, некоего Барри. Друг из прошлых времён, без всякого сомнения; почерк меняется от страницы к странице, принимает другую форму — это уже говорит не он, а его правая рука.

Очевидно, мы должны найти карту, о которой он пишет между строк. Это карта неизведанных морей, невидимых для тех, у кого нет ключа. По мере того, как я продвигаюсь в чтении, мой помощник продолжает играть у меня на нервах. Мой стояк не спадает, и единственное, чего мне хочется, устроиться между её прекрасных белых бёдер, которые я буду пожирать без всякого сдерживания, когда она раздвинет их для меня.

— Я чувствую это даже отсюда. Может, пока подождёшь, сходишь к какой-нибудь рабыне в моей каюте.

Его насмешливая улыбка заставляет меня рассмеяться; мысль заманчивая, но у меня есть идея получше. Сокровище никогда не видела мира, и тот крюк, который мы собираемся сделать, покажет ей его маленькую часть. Возможно, она станет жаждать жизни, подобной нашей? Влюбится в свободу и грабёж во всех его проявлениях. Барри был на земле пиратов, он находился на Скулле в последний раз, когда правая рука Трикьяна его видел. И он ушёл вместе с картой.

— Возьми курс на Скуллу.

Мой друг разражается громким смехом, затем поворачивает штурвал, меняя направление и возвращая корабль к острову без законов.

— Амалия удостоится твоего визита?

Ах, Амалия, шлюха, которая знает, что я люблю больше всего. Разумеется, она получит от меня последний визит, и когда я её трахну, ей не понравится итог этой встречи. Я уже представляю её между моих ног, как она приносит мне облегчение. Моя широкая улыбка даёт ему ответ, и он снова смеётся.

— Столько времени она ублажает тебя в надежде однажды стать твоей женой, а ты разобьёшь ей сердце. Осторожнее, друг мой, нет ничего страшнее мести женщины.

В ответ я усмехаюсь, затянувшись своим маленьким сигарой, который отлично меня расслабляет.

— И она отсосёт мне в последний раз, чтобы получить то, чего хочет.

— Может, тогда она придёт искать утешения у меня.

Я угощаю его сигариллой и бутылкой рома, чтобы мы могли выпить за эту небольшую сделку. Трахнуться с ней в последний раз будет настолько сладостно, что я рискую причинить ей боль. И нет никаких сомнений, что я буду представлять на её месте Роуз, возможно, в таком случае она испытает только удовольствие и ничего больше. Я уже с нетерпением жду этого, и мой член лишь подтверждает это. Я доверяю тетрадь заботам своего помощника, прежде чем вернуться в свою каюту. Приглушённый свет по-прежнему царит внутри, и я слышу её глубокое дыхание. Она спит, и ей понадобится отдых на ближайшие недели. Стоя рядом, я наблюдаю за ней во сне: её волосы высохли, а раны в верхней части спины начали хорошо заживать. Под маленьким чёрным меховым покрывалом она похожа на русалку среди волн. Кончиками пальцев я убираю прядь с её лица, и она тихо стонет, прежде чем ещё плотнее закутаться в тепло. Она совсем не помогает мне успокоиться — напротив, лишь усиливает моё желание услышать её крик. Однажды я подарю тебе удовольствие, и ты будешь просить ещё, к моему величайшему наслаждению. С этой мыслью я направляюсь к своей кровати, ложусь и смотрю в деревянный потолок, украшенный вырезанными созвездиями. Такие детали наверняка могли бы ей понравиться в тот день, когда я научу её, что такое удовольствие из самой глубины души.

Скулла уже видна; чтобы войти на большой остров, образующий круг с единственным проходом, мы идём вдоль побережья. Рядом с Пендлом, который держит штурвал, позволяя Фениру отдохнуть, я всматриваюсь в горизонт и в свою команду, занятую собственными делами. Ближе к концу дня мы можем войти в бухту Скуллы. Остров в центре уже полон жизни — это слышно отсюда. Множество кораблей пришвартовано вокруг острова, среди них и тот с красными парусами Клейтона. Похоже, он сумел полностью восстановить своё судно, которое я с удовольствием разрушу ещё раз.

Корабль останавливается между двумя скалами, служащими своеобразным фильтрующим заслоном, и на моём уровне я сталкиваюсь лицом к лицу с лучшим смотрителем.

— Дани, старый морской волк!

— Кай!!! Как ты поживаешь спустя столько времени? Опять заигрывал со смертью, как я погляжу.

Кивком подбородка он указывает на чёрную метку на моей шее, и я улыбаюсь ему, протягивая мешочек с золотыми монетами.

— Ах, я не люблю скучать, а жизнь иначе становится унылой, Дани.

— Иначе у тебя не было бы такой репутации! Кстати, об этом…

Хотя другой пиратский корабль уже ждёт своей очереди войти, я опираюсь на фальшборт, чтобы внимательнее его выслушать.

— Некий Клейтон говорит, что на твоём корабле есть женщина, и уверяет, что уничтожит тебя и твоё судно, как только представится возможность.

Пендл улыбается, развеселённый этой новостью, и я вскоре делаю то же самое.

— Ах да, Клейтон, говоришь?

— Да, капитан.

Повернувшись к команде, я говорю чуть громче:

— Вы слышали это, друзья? Клейтон хочет нас уничтожить.

Вся команда разражается громким смехом, и я даже замечаю, как Сокровище улыбается на носу корабля, с Трикси на её плече. После последней улыбки я протягиваю своему знакомому смотрителю ещё три золотые монеты.

— Спасибо, друг. Для тебя всегда найдётся место на моём корабле, если захочешь.

— Очень любезно с твоей стороны, Кай, но я не хочу умирать. Во всяком случае, не сейчас!

Пока он выкрикивает эту последнюю фразу, мы продвигаемся к острову, который словно распахивает нам объятия. Это будет отличная возможность пополнить запасы провизии и, главное, рома. Долгие дни в море заставляют людей пить вдвое больше, чем когда мы заняты грабежом.

Надев своё высохшее чёрно-белое платье, Роуз рассматривает все пейзажи и почти не знает, на что смотреть прежде. Сокровище, ты не будешь разочарована. До наших ушей доносится музыка, выстрелы пистолетов, звуки драк, запах рома и вид манящих девушек.

Команда суетится и швартует «Проклятие» к большому деревянному причалу; оставаться у самого края — стратегический выбор, чтобы легче уйти, если ситуация выйдет из-под контроля. Потому что здесь всё может закончиться всеобщей дракой. Глухой стук деревянного трапа о фальшборт раздаётся прежде, чем некоторые уже спускаются вниз, чтобы начать торговаться за всё необходимое для пополнения запасов корабля. Эрик остаётся на борту, ожидая, пока Фенир соизволит проснуться, вместе с несколькими матросами. Никогда не оставлять корабль без присмотра — таково правило. И это первое, чему я привил свою команду.

Два напарника, деревенские дураки, помогают Розалин спуститься, и я перехватываю Пендла на ходу.

— У меня есть дела, которые нужно уладить…

Моя рука лежит у него на плече, он слушает меня внимательно, и в его взгляде нет ни тени страха. И он единственный на этом корабле, кто меня не боится. И именно за это я глубоко его уважаю. Даже мой помощник порой опасается моих реакций, и я ему за это благодарен.

— Даже если Рейли и Пайки постоянно следуют за ней по пятам. Я поручаю тебе…

— Вашу подопечную?

Его догадка вызывает у меня лёгкую улыбку, прежде чем я киваю. Если есть человек, которому я могу доверять с закрытыми глазами, так это он.

— Можете рассчитывать на меня, капитан. Особенно когда речь идёт о таком нежном цветке.

Не теряя времени, я отправляюсь вместе с Дервином и несколькими матросами искать Клейтона и его шайку, прежде чем нанести небольшой визит Амалии. Фенир сумеет успокоить её крокодиловы слёзы, когда я объявлю, что больше не буду к ней приходить. Жесток ли я? Да. И хотя она подарила мне немало приятных мгновений, у меня не будет ни малейших угрызений совести, когда я разобью её надежды. Когда-то я использовал её, чтобы получать информацию. И признаюсь, грабить добычу некоторых собратьев меня нисколько не тревожило — напротив, я гордился этим, а она была соучастницей. Настолько, что начала думать, будто однажды займёт место рядом со мной.

Но теперь его займёт другая женщина — та самая, что идёт впереди нас, её белые волосы развеваются на ветру. Её аромат яблок и ванили достигает моих ноздрей, напоминая мне о её теле накануне.

— Быстро найдём этого идиота Клейтона.

Дервин злобно улыбается при мысли о том, чтобы как следует отделать этого жалкого ублюдка.

— Держите ухо востро, парни! Блондинчик проклянёт день, когда появился на свет.

Дым от моей сигариллы рассеивается позади нас. Краем глаза я замечаю Роуз, когда мы проходим мимо них. Она в компании Пендла и двух шутов, так что с ней ничего не должно случиться. А вот если этот ублюдок Клейтон столкнётся с ними раньше меня, это будет уже не игра со смертью. На этот раз она наверняка его заберёт. Команда, идущая со мной, ухмыляется и ускоряет шаг.

Мы врываемся в город с улицами из сухой земли; к счастью для нас, здесь, похоже, уже несколько дней не было дождя. Дома, иногда стоящие вплотную друг к другу, служат проходом для бутылок и золотых монет, которые перебрасывают из одного окна в другое. Одни трахаются прямо посреди улицы, другие вот-вот умрут от голода. Запах моря всё ещё витает в воздухе, но его перебивают пары алкоголя и мочи.

— Он не должен быть далеко, капитан. Некоторые моряки носят красную повязку на руке. Это его команда.

При этих словах я улыбаюсь Дервину, который уже предвкушает драку. Выплеснуть злость на людях, избить их до крови — это принесёт мне огромное облегчение перед тем, как искать другое удовольствие между бёдер Амалии. Нужно быть безумцем, как я, или полным идиотом, чтобы так помечать свою команду.

И именно в таверне, выходящей в небольшой двор, с верхним этажом в прямоугольном здании выцветшего, почти грязного белого цвета, мы находим этот самый экземпляр. Он раскачивается на стуле, а у него на коленях сидит блондинка, почти пожирающая его рот.

Пьяный пират налетает на Дервина, и тот швыряет его с такой силой, что мужчина врезается в стену, а его кружка пива разбивается о пол. Этот жест сразу привлекает к нам внимание: одни узнают меня и расступаются, пропуская вперёд, другие по-прежнему стоят к нам спиной и продолжают веселиться, как Клейтон и часть его команды.

— Говорят, ты меня ищешь… Клейтон.

Когда звучит мой голос, он замирает, затем спускает женщину со своих колен. Одетый в длинный плащ, такой же красный, как его паруса, он смеряет меня взглядом. Я разглядываю длинные шрамы, которые уже когда-то оставил на его лице, и представляю новые, которые собираюсь добавить.

Дервин и мои люди окружают меня, я замечаю, как его люди начинают подтягиваться ближе, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.

— Кайкан… В прошлый раз ты здорово изуродовал мой корабль.

Я улыбаюсь, и Дервин отвечает за меня, вызывая смех у всей таверны — кроме них.

— Уже в третий раз.

Клейтон, чей взгляд темнеет, резко бросается прямо на мою правую руку, но его останавливает мой клинок.

— О нет, на этот раз ты не выкрутишься, нападая на кого-то другого вместо меня.

Тогда он выхватывает свой меч, и мы вступаем в поединок, в котором звон стали заставляет меня вибрировать от возбуждения. Я рассекаю ему руку, пока вокруг нас все дерутся. Бутылки разбиваются о стены, столы переворачиваются, пиратов выбрасывают из окон, и даже шлюхи начинают кричать от ужаса.

Он выбивает у меня оружие и улыбается, думая, что получил преимущество, в то время как я хватаюсь за балку над головой и с силой отшвыриваю его ногами. Оказавшись на земле, он покрыт грязью, и я пользуюсь его растерянностью, чтобы осыпать его ударами кулаков. Его губы раскрываются, и струйка крови достигает моего лица.

Схватив кинжал Розалин, я рассекаю ему вторую руку, выводя на ней букву «К», чтобы он хорошо запомнил, что его ждёт, если он продолжит упорствовать и снова встанет против меня. Я растягиваю удовольствие от страдания, которое причиняю ему, когда мы сталкиваемся, просто чтобы скоротать время, но, если он будет настаивать, смерть сама придёт за ним.

Полностью обессиленного, я оставляю его посреди всего этого хаоса. Я знаю, что, очнувшись, он вспомнит обо мне.

— Дервин, я иду к Амалии, встретимся в таверне «Кракен» через час.

Он кивает, улыбается и продолжает избивать своего противника, как и положено. В узкой улице я иду вдоль стены, затем поворачиваю налево, чтобы попасть ближе к центру Скуллы и к знаменитому Дому Амалии. Теперь, когда она стала хозяйкой своего борделя, она не могла назвать здание иначе, как своим именем.

Позвонив в колокол у большого дома сбоку, я опираюсь плечом о дверной косяк — и сталкиваюсь именно с ней. Её длинные каштановые вьющиеся волосы каскадом падают на зелёно-чёрный корсет, так подчёркивающий грудь, что кажется, будто она вот-вот вырвется наружу.

— Надо же… Не мой ли это безумный капитан?

Я улыбаюсь во все зубы, прежде чем она хватает меня за ворот рубашки и втягивает внутрь. В холле множество проституток свободны для развлечений, и она передаёт ключи от дома своей подруге, прежде чем мы поднимаемся наверх.

В своей личной комнате она усаживает меня на диван, зажигает для меня сигариллу и наливает стакан рома. Усмехнувшись, я делаю глоток, слушая, что она рассказывает.

— Я всё гадала, сколько времени тебе понадобится, прежде чем ты снова придёшь ко мне.

Дым на мгновение наполняет мои лёгкие, пока её руки скользят по моей рубашке и сразу находят застёжку на брюках. Амалия знает, за чем я пришёл, хотя никогда не знает, что у меня на уме и какие планы я строю. Она всегда думала извлечь выгоду из моего положения, но фигуры на доске всегда двигал я.

— О, ты же знаешь, всё как обычно, дела.

Я резко вдыхаю, когда её рот оказывается вокруг моего твёрдого и чувствительного члена. Я запрокидываю голову назад, скрестив пальцы в надежде, что она хотя бы на время избавит меня от желания, которое меня мучает. Затягиваясь своим маленьким сигаром, я наслаждаюсь движениями её губ по моему члену, пока её язык усиливает удовольствие.

— Ты получила информацию, о которой я просил в прошлый раз?

Звук всасывания на моём члене прекращается, прежде чем она проводит языком по его кончику, мучительно дразня меня.

— Клейтон нашёл остров…

Затем она снова принимается сосать мой член, словно это самое вкусное лакомство на свете. Она вновь останавливается.

— К западу от двора Азалий…

Она облизывает кончик моего члена, делая его всё более чувствительным с каждым движением, прежде чем закончить фразу.

— Где он прячет всю свою добычу… Милый…

Я улыбаюсь, и она снова начинает двигаться ртом взад и вперёд. Низ живота напрягается, и удовольствие, которое я испытываю, почти сводит меня с ума. Одной рукой я хватаю её за волосы, заставляя двигаться глубже и быстрее, грубее. Она знает, что я не из тех, кто бывает нежным; она никогда на это не жаловалась, хотя после таких прелюдий её глаза неизменно наполняются слезами. Когда удовольствие достигает своего пика, я изливаюсь глубоко ей в горло, прежде чем она снова переводит дыхание.

Она улыбается и начинает подниматься, но мне этого недостаточно. Всё ещё возбуждённый, я снимаю куртку и резко хватаю её за бёдра, опрокидывая на диван на четвереньки.

— Я с тобой ещё не закончил.

Быстро задрав её юбку, я раздвигаю ей ноги, к её величайшему удовольствию — она улыбается, прежде чем я вхожу в неё. Уже влажная, она позволяет мне просто двигаться внутри, чтобы получить своё наслаждение. Мои бёдра ударяются о её бёдра, она стонет, я закрываю глаза и без труда представляю на её месте своё Сокровище в этой позе. Охваченный новым приливом возбуждения, я нажимаю на её поясницу, заставляя её прогнуться, и пользуюсь этим, чтобы войти ещё глубже. Она кончает ещё сильнее, прежде чем я хватаю её за волосы, становясь ещё грубее. Ей это нравится, она сама мне говорила, а быть доминирующим для меня лучше всего на свете.

— Надеюсь, мои сведения оказались тебе…

Я толкаюсь в неё так яростно, что сначала она не может закончить фразу. Она достигает оргазма, я чувствую, как её тело сжимается вокруг моего.

— Полезны!!!

Я улыбаюсь и продолжаю движения, пока не наклоняюсь к её уху.

— О да… Очень полезны…

Я трахаю тебя, Амалия, во всех смыслах этого слова, и мне это нравится. Но я прекрасно знаю, что тебе не составит труда найти утешение в объятиях Фенира. Кстати, где этот жалкий тип?! Когда я снова достигаю вершины наслаждения, я делаю последний резкий толчок. Тяжело дышать, как бык после такого усилия, дело обычное, и я знаю, что она насытила меня на какое-то время. До тех пор, пока я снова не увижу своё Сокровище полуобнажённой.

— Капитан Кайкан, вы сегодня в отличной форме.

Лёжа, с грудью, вырвавшейся из корсета, она смотрит на меня глазами, полными звёзд, пока я одеваюсь. Осушив одним глотком стакан рома, я зажигаю новую сигариллу и кладу пять золотых монет на её низкий столик. Она хмурится, поднимаясь, между нами никогда не было ничего подобного. И, делая этот жест, я прекрасно понимаю, что она воспринимает его как оскорбление. Пусть так, мне это безразлично: я получил то, что хотел узнать. Она заслуживает хотя бы благодарности.

— Кайкан, что ты делаешь?

Раздражённый тем, что она называет меня по имени, я чувствую, как мой взгляд мутнеет и белеет. С сигарой в зубах я надеваю куртку в тот момент, когда она поднимается, разъярённая.

— Ты трахаешь другую, так?

Вот тут она заходит слишком далеко. Ситуация выходит у неё из-под контроля, и она наконец понимает, насколько была обманута. Но обманула она сама себя — я никогда ничего ей не обещал. В ярости я хватаю её за горло, и уже сейчас могу прочитать страх в её глазах.

— Следи за словами! Я никогда не рассматривал тебя как спутницу. Ты всегда была лишь развлечением!

Я отпускаю её так резко, что она едва не теряет равновесие, прежде чем разразиться слезами ярости.

— Сволочь!!! Ты всего лишь жалкий ублюдок, КАЙКАН!!!

С новой улыбкой комната наполняется туманом, и она в ужасе оглядывается по сторонам.

— Для тебя — капитан. Если ты вздумаешь угрожать той, что станет моей, я лично займусь тобой. Понятно?

По мере того, как я приближаюсь к ней, она пятится назад и в конце концов упирается каблуками в основание дивана, вынужденно садясь на него, вся в слезах. Возможно, она и хозяйка уважаемого дома удовольствий, но я — самый страшный пират морей, и никто не встанет у меня на пути, если я захочу лишить её жизни. Она поспешно кивает, прежде чем я направляюсь к выходу. Кончиком большого пальца я бросаю последнюю золотую монету на мебель у входа, улыбаясь.

— За причинённые неудобства.

Прежде чем она успевает подняться, я закрываю дверь и слышу, как цветочный горшок разбивается о неё. С яростным криком она будит немногих своих полусонных работников. Теперь мне нужно поговорить с Фениром и найти Роуз. Потому что нет никаких сомнений: если Клейтону удалось сбежать после драки, он попытается добраться до неё. Я знаю, что он её заметил, и нет никаких сомнений, что месть Амалии может оказаться ужасной. Я видел это в её взгляде. Я не боюсь их. Но я хочу её безопасности.