Мы снова в море уже почти три часа. Запах йода не успел мне наскучить, шум волн тоже. Экипаж много перешёптывается о некоем, по всей видимости, опасном походе, который нам предстоит начать. Со своей стороны, я вспоминаю разговор, который у меня был с королевой перед тем, как она подарила мне новое великолепное платье — бело-чёрное, длиной до колен.

— Жемчужины будут напоминать тебе, насколько ты дорога мне. И о нашей недавней дружбе. Никогда не забывай об этом, Розалин.

На носу корабля я наблюдаю за горизонтом, держа в руках роман. Нос судна рассекает волны, и огромная фигура скелета, протягивающего меч к океану, создаёт ощущение, будто он парит над ним. Меня согревает мысль о том, что в этом мире у меня есть подруга и что она будет ждать моего возвращения. Хотя это нежно напоминает мне об Элли, моей давней подруге, которую у меня отняли, когда герцог узнал о планах побега. И даже несмотря на то, что мы находились в одном порту, с тех пор я больше не получала от неё вестей — только через слугу.

Мне хотелось бы знать, куда мы направляемся, но я искренне сомневаюсь, что капитан посвятит меня в это. Переведя взгляд на его помощника, я вижу, как он разговаривает с ним, разглядывая клочок пергамента. Кайкан поднимает на меня свой молочно-белый взгляд и медленно осматривает меня — без привычной злобы в глазах. После этого он спускается в свою каюту, и я решаю последовать туда, с тяжёлым комом в животе. Стук моих каблуков по ступеням стихает, когда я останавливаюсь перед двойной деревянной дверью. На мгновение я колеблюсь, стоит ли постучать, но двери сами распахиваются, и я вижу капитана, сидящего в кресле с беззаботным видом, закинув щиколотки на край стола.

— Сокровище… знай: каждый твой шаг на этом корабле мне известен. Я их слышу. Так что в следующий раз просто входи.

Густое прохладное облако тумана мягко подталкивает меня между лопаток, заставляя войти, прежде чем двери захлопываются за моей спиной. Чувствуя себя неловко, я остаюсь стоять посреди комнаты, ожидая, пока он даст мне разрешение пошевелиться. Я привыкла к подобным ситуациям — уже много лет мои руки связаны.

— Твоё любопытство приведёт тебя к гибели, Сокровище.

Его взгляд, прикованный к клочку бумаги, не даёт понять, расположен ли он к разговору или делает это лишь затем, чтобы вывести меня из себя.

— Довольно неожиданное замечание для пирата вроде вас.

Позабавленный моей дерзостью, он поднимает на меня взгляд, после чего его глаза снова обращаются к моему недавнему подарку. Инстинктивно я прячу его за спину, но он исчезает у меня на глазах, чтобы тут же появиться позади и выхватить его у меня.

— Верните это!

Кончик его пальца касается моего лба, вызывая у меня раздражение. Я убираю его своей рукой, прежде чем он поднимает роман так высоко, что я больше не могу до него дотянуться. Что ж, тогда и я сыграю. Я направляюсь к его столу, чтобы схватить тот самый клочок пергамента — и замираю от потрясения. Эти строки… я так давно их не видела.

Печаль внезапно охватывает моё сердце, и, хотя мне это не позволено, я опускаюсь в кресло. Тишина наполняет комнату, словно здесь только что прошла смерть. И пока капитан отрывает взгляд от романа, который начал перелистывать, я замечаю краем глаза, как он приближается.

Болезненный ком подступает к горлу, изо всех сил сдерживая слёзы, связанные с этими воспоминаниями. Мама ослепла, ей пришлось научиться читать по Брайлю, и чтобы помочь ей, я училась вместе с ней. Некоторое время она была со мной сурова, но затем жизнь настигла её и вернула к разуму. Она извинялась бесчисленное количество раз, и это никогда не стерло того, что произошло. Бумага изношена по краям, у неё, должно быть, долгая история, местами она заметно потемнела. Преимущество шрифта Брайля в том, что написанное невозможно стереть.

Корабль продолжает равномерно качаться, но тошноты нет — я слишком глубоко тронута этим возвращением в прошлое. Когда он оказывается совсем рядом со мной, я спонтанно вскакиваю, с тревогой в груди, и он кладёт руку мне на плечо, заставляя снова сесть.

— Ты можешь это прочитать. Не лги мне.

Я утвердительно киваю, и он кладёт мой роман неподалёку от меня, удерживая на нём руку.

— Моя мать ослепла, поэтому я научилась.

Я знаю, что он сделает всё, чтобы заставить меня прочитать этот лист. Но мне нужно узнать, куда мы направляемся, что мы собираемся делать на этих опасных морях, о которых все на корабле только и говорят.

— Куда мы идём?

— Этого тебе знать не нужно.

Ну же, немного сообразительности, Розалин, ты можешь найти способ вытянуть из него информацию. Ты не пират, но он — да, значит, будь настороже.

— Если я не буду знать, куда мы направляемся и зачем, я не смогу помочь вам понять, что означает этот пергамент.

Он прищуривается, затем устраивается на краю стола, не сводя с меня взгляда своих глаз, от которых у меня стынет кровь. Моё сердце внезапно начинает биться быстрее, когда он начинает говорить о том, что ведёт нас в опасные воды.

— Король требует, чтобы мы нашли для него потерянную розу, а точнее, спрятанную, одним старым пиратом по имени Трикьян.

Заинтригованная, я продолжаю наблюдать за ним и пытаюсь узнать ещё больше, словно веду разговор с самым обычным человеком. Но в глубине души я знаю: он далеко не самый заурядный мужчина в этом мире.

— Команда не перестаёт говорить о неизведанных и опасных океанах.

Впервые он смотрит на меня искренне. Мне кажется, он и сам не до конца знает, куда мы направляемся.

— Успокойся, Сокровище, Проклятие пережило не одну бурю и не одно нападение. К тому же я не собираюсь всё потерять в этой экспедиции. У меня есть другие планы после того, как я доставлю ему то, что он ищет.

Меня смущает, что он разговаривает со мной без угроз и без попыток заставить меня чувствовать себя неуютно. Настолько, что я снова ощущаю неловкость. Переведя взгляд на строку Брайля, я думаю, что различаю некоторые буквы невооружённым глазом, но для этого алфавита я куда ловчее без зрения. Внимательно рассматривая капитана, я замечаю, что его шея теперь полностью чёрная, словно дым пропитал эту часть его тела, так же как и его руки. Смущённая, я запинаюсь, прося у него средство, чтобы скрыть взгляд.

— Мне бы понадобилось… мне бы… чем-нибудь… завязать глаза, капитан.

С лукавой улыбкой он поднимается и достаёт из кармана чёрный шёлковый платок, чтобы осторожно завязать его на затылке. Я совершенно сбита с толку. Я думала, что в нём есть только жестокость — возможно, я ошибалась. Лишившись зрения, я ещё острее ощущаю морской ветер. Соль, которую он несёт, шум волн, пенящихся о деревянный корпус, и даже шаги некоторых матросов различимы — например, у Пендла они более шаркающие. Нащупывая пергамент руками, я чувствую, как он берёт одну из них, и его прикосновение одновременно холодное и неожиданное.

— Спасибо…

Он не произносит ни слова, но я всё равно могу угадать его взгляд, пылающий любопытством ко мне целиком. Под кончиками моих пальцев выпуклые точки скользят так, как будто я и не успевала по этому ощущению соскучиться. Однако я узнаю буквы так, словно они никогда меня не покидали.

— Следуйте по Млечному пути…

Снова устроившись на краю стола, я слышу, как он постукивает пером о край чернильницы, прежде чем заскрести им по бумаге в записной книжке, лежавшей поблизости. Уловив характерные шаги Рейли — быстрые, но мелкие, — я улыбаюсь.

— Рейли сейчас постучит в вашу дверь.

Отсюда я могу угадать изумление Кайкана.

— Я услышала его, как и тебя чуть раньше.

Матрос входит и, похоже, морщится, потому что его слова звучат весьма выразительно.

— Но… капитан… вы делаете странные вещи с…

Кайкан вздыхает, прежде чем швырнуть в него кинжал, от которого тот уклоняется, с силой захлопнув дверь и заставив задрожать весь стол. Я щёлкаю языком по нёбу, сдерживая раздражение, потому что мне снова приходится искать, на чём я остановилась.

— Похоже, этот человек любил говорить загадками.

Ощущение его взгляда, скользящего по моим полярно-белым волосам, вызывает у меня дрожь, но не от отвращения, нет, а ту, что подталкивает меня задать ему ещё больше вопросов о его пристальном созерцании.

— До самых земель, что ушли на дно.

Мои брови хмурятся, пока я пытаюсь уловить точность слов, записанных здесь. Его дыхание становится глубже — он буквально ловит каждое моё слово, как любой пират, жадный до сокровищ.

— Раковина знает путь…

Он сжимает зубы и где-то внутри глухо рычит — похоже, загадки ему совсем не по душе. В отличие от меня: я обожаю их, и эта будет вертеться у меня в голове до тех пор, пока я не найду решение.

— Там, под этим завуалированным морем…

Терпение — не его сильная сторона, потому что он начинает писать быстрее. Мне даже становится немного страшно за перо — кажется, оно вот-вот сломается под грубостью его движений.

— Путь будет указан.

Проведя пальцами по остальной шероховатой поверхности пергамента, я пытаюсь нащупать продолжение, но больше там ничего нет. С лёгким разочарованием я возвращаю ладони на бёдра, пытаясь осмыслить эти фразы. Одной рукой он закрывает записную книжку, и кожа его сапог тихо поскрипывает, когда он проходит мимо. Рукав его куртки касается моего плеча, заставляя меня вздрогнуть, прежде чем его пальцы скользят по прядям моих волос у самого узла.

Прежде чем развязать его, он склоняется к моему уху и шепчет:

— Учитывая твою ценную помощь, мне теперь невозможно позволить тебе ускользнуть, Сокровище.

Платок мягко падает, затем исчезает вместе с ним, и я остаюсь одна в его каюте. Передо мной клочок пергамента исчез, уступив место роману, подаренному королевой.

Может ли пират в конце концов сдержать хотя бы какую-то форму обещания?