В течение февраля — шестого месяца своей работы в качестве артиста императорского балета — Вацлав Нижинский выступал один раз на сцене Малого театра и пять раз в Мариинском театре. Всего в феврале 1908 года в Мариинском театре было показано семь императорских балетных спектаклей и один (16 февраля) — благотворительный.

6 февраля (среда) — в Малом театре Вацлав Нижинский танцевал польку «Fantaisie» с Матильдой Кшесинской на Большом благотворительном вечере Литературно-художественного общества в пользу театральной школы имени Суворина («Новое время» от 6(19) февраля 1908 г.).

10 февраля (воскресенье) — балетный спектакль из двух частей: 1 — балет-пантомима в трёх картинах «Павильон Армиды» и 2 — балет в трёх действиях «Пахита». В этом спектакле Вацлав Нижинский исполнил роль Главного раба Армиды в балете «Павильон Армиды».

17 февраля (воскресенье) — в 1-м акте балета «Спящая красавица» Нижинский танцевал партию Принца Шармана. Первый и предпоследний раз в своей карьере в Мариинском театре.

«Обозрение театров» № 340 от 17 февраля 1908 года. Принц Шарман — г. Нижинский. Принцесса Аврора — г-жа Кшесинская. Принц Дезире — г. Легат. Принц Шери — г. Андрианов. Фея Сирени — г-жа Павлова 2.

«Петербургская газета» № 48 от 18 февраля 1908 года: «Вчера „Спящая Красавица“ шла в 120 раз и представляла особый интерес: талантливая г-жа Кшесинская одна из тех редких артисток, которые не только не боятся обставлять свои спектакли лучшими силами, но, напротив всячески хлопочат об этом. И потому спектакли с её участием всегда так интересны и блестящи. Вчера напр. „Спящая Красавица“ была совершенно обновлена в своём составе: „Фею Сирени“ изображала г-жа Павлова 2; „Кошечку“ г-жа Трефилова; „Карабоса“ — г. Стуколкин; в „женихах“ впервые появился г. Нижинский… Изящный принц Шарман, г. Нижинский, да и остальные женихи, заслуживают полного одобрения… Театр был переполнен. Множество вещей было повторено. Г-жу Кшесинскую горячо напутствовала публика, прощаясь с нею перед её отъездом за новыми лаврами в Париж… В. Светлов».

20 февраля (среда) — во 2-м действии 2-й картины «Базар на Востоке» балета «Аленький цветочек» (балетмейстер Н. Легат) Нижинский солировал в Финальном танце вместе с воспитанниками Императорского Театрального Училища и всеми участвующими.

22 февраля (пятница) — балетный спектакль из двух частей: 1 — балет-пантомима в трёх картинах «Павильон Армиды» и 2 — балет в одном акте и двух картинах «Фея кукол» (балетмейстеры Н. Легат и С. Легат). В этом спектакле Вацлав Нижинский исполнил роль Главного раба Армиды в балете «Павильон Армиды».

24 февраля (воскресенье) — во 2-м действии, 2-й картине «Базар на Востоке» балета «Аленький цветочек» (балетмейстер Н. Легат) Нижинский солировал в Финальном танце вместе с воспитанниками Императорского Театрального Училища и всеми участвующими. В 5-м действии, 8-й картине Нижинский танцевал вместе с Кшесинской во вставном номере «Réverie» («Афиши Императорских Театров» от 24 февраля 1908 г.).

«Петербургская газета» № 55 от 26 февраля 1908 года: «В „Аленьком цветочке“ появилась в последний раз в этом сезоне г-жа Кшесинская во вставном pas „Réverie“. Публика тепло простилась с балериной, которая на днях уезжает в Париж, где она танцует весною на сцене Grand Opéra в балете „Сильвия“».

16 февраля, в субботу, в Мариинском театре прошёл благотворительный спектакль в пользу бывших воспитанниц ведомства Учреждений Императрицы Марии. В программе этого спектакля было указано, что артистами Императорских театров будет представлено: 1 — комедия «Стёпик и Манюрочка», 2 — вторая картина из балета «Жавотта», 3 — балетный дивертисмент и 4 — балет «Эвника».

Балет «Эвника» («Евника») был среди первых балетов, которые поставил Михаил Фокин как балетмейстер. Это было второе представление балета «Эвника», а первое состоялось годом ранее, 10 февраля 1907 года, тоже на благотворительном спектакле. Главную женскую роль (Эвника) в этом балете исполнила Матильда Кшесинская, вторую (Актея) — Анна Павлова, а главную мужскую роль (Петроний) исполнил Павел Гердт.

Вот как Бронислава описывает подготовку к этому спектаклю и сам спектакль: «Приближалось время февральского благотворительного спектакля, который Фокин ставил в Мариинском театре… Я с нетерпением ждала, когда увижу, как Вацлав танцует греческого раба в балете „Эвника“. Он рассказывал мне, какой это сложный танцевальный номер, который исполняется на большом кожаном бурдюке, наполненном водой. Танец представлял собой состязание двух рабов. Вацлав был белым рабом, а Розай — чёрным. Они должны были соревноваться в танце, чтобы выяснить, кто дольше продержится на бурдюке. Поскольку бурдюк был упругим и скользким, им было трудно сохранять равновесие и оставаться наверху, прыгая и отскакивая во время танца.

Вацлав гордился тем, что Фокин выбрал его для роли греческого раба в балете „Эвника“… В том же спектакле Вацлав должен был танцевать в дивертисменте „Ноктюрн“ с Кшесинской… мы были удивлены, узнав, что Фокин полностью отменил дивертисмент. Он не хотел участвовать в споре двух балерин (Кшесинской и Павловой. — Прим. автора) о том, кто лучше выступит в дивертисменте… Кшесинская пришла в ярость, когда узнала, что не будет танцевать „Ноктюрн“, и тут же сообщила Фокину, что не будет танцевать и в „Эвнике“. Павлова сразу же предложила исполнить главную роль и научить Карсавину её собственной роли Актеи…

Вместо „Дивертисмента“, за три дня до премьеры, Фокин быстро решил поставить „Танцы на музыку Шопена“. Он выбрал несколько сольных партий и ансамблей из нового балета, над которым уже работал: „Романтическая мечта — балет на музыку Шопена“…

Благотворительный спектакль состоялся 16 февраля, и Павлова блестяще исполнила роль Эвники… Карсавина была прекрасна в роли Актеи… Нижинскому и Розаю пришлось повторить свой зажигательный танец, но, как и в прошлом году, наибольший успех имел „Танец пылающих факелов“. Концерт завершился „Танцами на музыку“ Шопена…» [127, с. 222, 225–226].

Однако документы (программа спектакля и публикации в прессе) не подтверждают воспоминания Брониславы.

Страница 3 программы спектакля Мариинского театра от 16 февраля 1908 года. Рабы Петрония — Грек и Негр — г-н Кусов и г-н Леонтьев. Из коллекции автора.

«Петербургская газета» № 47 от 17 февраля 1908 года: «Субботний благотворительный спектакль в Мариинском театре чуть ли не самый интересный из всех спектаклей сезона… „Евника“ — блестящий хореографический шедевр М. Фокина… Балет „Жавотта“ — милый до наивности и простоте сюжета… очень подходит к грациозному таланту г-жи Преображенской. Кроме двух балетов, дали ещё большой дивертисмент. Г-жа Кякшт и г. Кусов танцевали польку fin de siècle из „Синей Бороды“… Г-жа Карсавина исполнила „попурри“… Фантазию на „мелодию“ Чайковского исполнили г-жа Преображенская и г. Фокин… Совсем новым номером оказалась мазурка… Такие блестящие исполнители, как г-жа Седова и г. Александров могли только способствовать её успеху… В. Светлов».

Как видим, дивертисмент не был отменён, как пишет Бронислава. Однако в нём не были исполнены номера Павловой и Кшесинской, также как и «Танцы на музыку Шопена». Что же произошло? Читаем прессу дальше.

«Петербургская газета» № 49 от 19 февраля 1908 года: Балетная буря. Инцидент «Павлова-Кшесинская». Конец сезона ознаменовался инцидентом в балете, о котором с жаром говорят балетоманы, обсуждая, кто прав, кто виноват. В субботу в Мариинском театре давали античный балет «Эвнику», в котором главную роль танцевала г-жа Павлова 2-я. Перед балетом должен был состояться дивертисмент с участием М. Ф. Кшесинской и А. П. Павловой 2-й. Но к немалому огорчению публики, ни та, ни другая балерина не приняли участия в дивертисменте. Со сцены было заявлено публике, что отсутствие обоих балерин произошло не по вине устроителей спектакля. Кто же виноват?

Некоторые балетоманы обвиняли устроителей спектакля и балетмейстера М. М. Фокина, который якобы хотел заставить г-жу Кшесинскую танцевать тот же самый номер, который перед ней должна была танцевать г-жа Павлова. На просьбу г-жи Кшесинской позволить танцевать раньше г-жи Павловой, последняя ответила отказом. В результате: отказ обеих балерин от участия в дивертисменте…

У М. М. Фокина. Молодой балетмейстер так оправдывает себя. «Я думаю, что „Лебедь“ Сен-Санса и „Ноктюрн“ Шопена, представляют совершенно различные музыкальные номера… И не моя и не А. П. Павловой вина, что созданный… г-жой Кшесинской… танец, под музыку Шопена, представляет собою „тоже самое“, что и „Лебедь“, поставленный мной для А. П. Павловой. Если бы я был осведомлён о желаниях артистки Кшесинской, то из уважения к заслуженной артистке… предложил бы г-же Павловой станцевать что-нибудь другое… Но вся беда в том, что г-жа Кшесинская, обиженная на меня за то, что я поручил роль Эвники г-же Павловой (обратите внимание, что Кшесинская не отказывалась от роли Эвники, как пишет Бронислава, а наоборот, хотела получить её, однако Фокин отдал роль Павловой. — Прим. автора)… отказывалась от участия в дивертисменте, но накануне заявила о своём согласии, но с условием, чтобы во-первых, дивертисмент шёл не последним, а раньше балета „Эвника“, и во-вторых, чтобы её, г-жи Кшесинской номер был поставлен в дивертисмент предпоследним… Устроители спектакля и я шли навстречу желаниям г-жи Кшесинской, и несправедливо нас винить в том, что желания эти менялись… Не могли же мы исключить ни в чём неповинную г-жу Павлову из дивертисмента для того, чтобы номер г-жи Кшесинской выиграл. Достаточно уже того, что г-жа Павлова была доведена до слёз перед первым своим выступлением в главной роли балета „Эвника“».

У М. Ф. Кшесинской. «Мой отказ участвовать в дивертисменте был вполне естественным. Какое удовольствие выступать в „раs“, которое публика только что видела? Мой номер и номер г-жи Павловой, хотя и принадлежат двум разным композиторам, но тоном и характером очень схожи между собой… И тут, и там играет за сценой виолончель, и тут, и там — лунное освещение… Я должна заметить, что согласилась участвовать в дивертисменте только ввиду настойчивых просьб устроителей спектакля. На следующий день мне предстояло танцевать трудный балет „Спящая красавица“, и мне не следовало соглашаться… и выбрала „Ноктюрн“ Шопена, как вещь сравнительно лёгкую… я могла бы переменить „раs“, если бы знала заранее, что г-жа Павлова будет танцевать тоже самое, да ещё раньше меня… Только в день спектакля, один из балетных артистов сказал мне по телефону, в какое меня хотят поставить положение… Тогда я решила обратиться к г-же Павловой с просьбой позволить мне танцевать раньше её. Я была убеждена, что г-жа Павлова, которой после дивертисмента предстоит танцевать „Эвнику“, не откажет мне в этой маленькой, товарищеской уступке. Но, оказывается, я ошиблась… Г-жа Павлова не согласилась уступить мне свою очередь, а затем поднялся целый скандал… Явился г. Фокин и позволил себе наговорить мне много обидных вещей, видимо, совершенно забыв, что такой тон и такие выражения неуместны в отношении артистки, которая старше его по службе. Я нисколько не умаляю заслуг г. Фокина, как балетмейстера, но я говорю, что он вёл себя в отношении меня неделикатно. Что касается г-жи Павловой, то я виню её за то, что, будучи младше меня по службе, она не согласилась мне уступить, что ей было возможно сделать ввиду „Эвники“…

Правда ли, М. Ф., что г-жа Павлова была доведена до слёз?

— Напротив… Она стояла совершенно хладнокровной, и только повторяла: „я ничего не знаю“…

Если кто плакал, так это я, а не г-жа Павлова, потому что я не ожидала такого обращения. Тем более, что я не взяла ни копейки за своё участие (по слухам, Павлова получила за участие в этом благотворительном спектакле 350 руб. — Прим. автора), и что меня буквально вынудили участвовать. Я узнала, что г-жа Павлова и г. Фокин ещё в 8 ч. вечера того дня обдумали „план своих действий“… Они ждали, чтобы я оделась, в расчёте, что одетая я не стану спорить, и соглашусь выйти после г-жи Павловой. Но расчёт их не удался.»

«Петербургская газета» № 53 от 23 февраля 1908 года: «Окончание балетного инцидента. Кто же виноват в этом конфликте? Кшесинская: „…Безусловно виноват г. Фокин, который, зная об отказе г-жи Павловой переменить своё место, не счёл нужным меня об этом уведомить и тем предупредить нежелательное недоразумение между двумя артистками… Такое поведение г. Фокина я считаю своего рода `репрессией` за мой отказ танцевать в его балете Павильон Армиды`… Ещё раз считаю нужным повторить: с г-жой Павловой всё выяснилось к нашему обоюдному согласию, и мы остаёмся в прежних, дружелюбных отношениях“».

Почему я так подробно описываю этот балетный инцидент, который случился больше века назад? Чем он может быть интересен мне и моим читателям? А тем, что ярко показывает отношения Фокина-балетмейстера и балерин Павловой и Кшесинской. Ясно видно, что Фокин был на стороне Павловой, а к Кшесинской питал неприязнь. И ситуация была срежиссирована Фокиным так, чтобы наглядно показать преимущества Павловой как танцовщицы перед Кшесинской. Это можно было продемонстрировать именно в дивертисменте, а не в балетном спектакле, где у каждой артистки своя роль. Но Кшесинская была явно неглупа, поняла замысел и отказалась танцевать. Понятно также, что Кшесинская явно завидовала Павловой, потому что в прошлом году она сама исполняла партию Эвники, а теперь Фокин отдал эту роль её конкурентке.

Но самое главное — это то, что партнёром Кшесинской в «Ноктюрне» Шопена должен был быть Вацлав Нижинский. И, разумеется, он оказался невольно пострадавшим в результате этого инцидента. То есть он репетировал с Кшесинской номер, готовился к выступлению, однако в последний момент узнал, что его партнёрша отказалась танцевать. Не думаю, что он хладнокровно отнёсся к этой ситуации.

А далее самое интересное. Бронислава пишет, что 16 февраля 1908 года в балете М. Фокина «Эвника» Вацлав танцевал роль греческого белого раба, а Георгий Розай — роль чёрного раба. И они танцевали сложный танец на бурдюках [127, 225]. Однако в программе этого спектакля мы видим совершенно другие фамилии — Кусов и Леонтьев. Также нет никаких упоминаний этого танца в многочисленных статьях о балете «Эвника» в прессе на следующий день, хотя если бы танцевали Нижинский и Розай, критики не смогли бы этот номер не заметить. Тем не менее, без сомнений, Нижинский и Розай репетировали этот танец. Мало того, даже в фотостудии театра фотограф К. Фишер сделал серию фотографий Нижинского в роли Греческого раба из балета «Эвника». Эти фотографии были выпущены стандартным тиражом в виде открыток. Они до сих пор иногда встречаются в антикварных аукционах. Однако я не нашла подтверждающих сведений, что Нижинский танцевал в этой роли! Ни в этом спектакле, ни в одном из последующих! Розай же позже несколько раз танцевал свою партию.

Почему так получилось? Действительно ли заменили исполнителей 16 февраля? Было ли это как-то связано с предполагаемым участием Нижинского в дивертисменте как партнёра Кшесинской? А так как танец рабов репетировали в паре, то заменили обоих танцовщиков. Или была какая-то травма у Вацлава, которая не позволяла ему танцевать сложный танец на бурдюках? Или травма была у Розая?

Или ещё одно предположение: из-за «предстоящих гастролей заслуженной артистки М. Ф. Кшесинской в Grand Opérа в Париже, кавалером которой должен был стать молодой танцовщик г. Нижинский», последнему было не рекомендовано продолжать репетировать и выступать в очень травмоопасном танце Греческого раба в балете Фокина «Эвника». («Устоять и особенно танцевать на этом скользком шарообразном предмете было не легко, и мы (артисты-исполнители и я, им этот танец показывавший) падали и ушибались немало, прежде чем „навострились“» [79, 168]). Тем более что репетиции выступления Кшесинской с Нижинским в Grand Opérа уже начались. И не объясняется ли скрытый замысел и раздражение Фокина против Кшесинской тем, что из-за неё он был вынужден заменить в «Эвнике» своего бессменного артиста Нижинского? Ведь во многом успех новых балетов молодого балетмейстера Фокина зависел именно от участия в них этого виртуозного юного танцовщика, которого Фокин «планировал занимать во всех своих балетах».

Конечно, сегодня мы можем только предполагать, но, как бы там ни было, в истории для нас остались несколько фотографий Вацлава Нижинского в роли Греческого раба. И мы можем увидеть, как он выглядел в свои неполных 19 лет (день рождения — 28 февраля). Мы видим, что внешне он очень юный, почти мальчик. При этом мы знаем, что он — единственный кормилец своей большой семьи, что весь выпускной год в Театральном Училище и почти весь первый сезон службы в Мариинском театре он работал, практически не имея выходных. Кроме тренировок, репетиций, выступлений, как и у всех артистов балета, Вацлав был вынужден почти ежедневно давать частные уроки танцев, чтобы обеспечить достойный уровень жизни своей матери и сестры, а также оплачивать хорошее содержание, уход и лечение старшего брата Станислава в санатории. И только появление в жизни семьи Нижинских князя Львова, который с начала 1908 года взял на себя часть ответственности, ранее полностью лежавшей на плечах Вацлава, позволило Вацлаву вздохнуть спокойнее и сосредоточиться на совершенствовании собственного таланта.

Также, видя, как выглядел Вацлав в этот период, мы можем понять, почему он ежедневно получал десятки открыток и сувениров от юных поклонниц, а также подарки подороже от более зрелых почитательниц его таланта.

И, конечно же, становится очевидным, почему Дягилев начал столь бурную деятельность вокруг Вацлава, как только тому исполнилось 18 лет, движимый не только профессиональным интересом, но и личными мотивами. Для достижения своих целей Дягилев использовал князя Львова — а именно его жизненный опыт, социальные и материальные возможности, харизму, щедрость и искреннюю эмпатию не только к Вацлаву, но и ко всей семье Нижинских.

Вацлав Нижинский в роли греческого раба в балете «Эвника». Фото К. Фишера. Мариинский театр. Санкт-Петербург. Начало 1908 года. Старинная открытка.

Вацлав Нижинский в роли греческого раба в балете «Эвника». Фрагмент фото К. Фишера, увеличение и обработка автора. Мариинский театр. Санкт-Петербург. Начало 1908 года.

* * *

С 18 по 24 февраля 1908 года в России было празднование Масленицы, и этим объясняется показ четырёх балетных спектаклей в Мариинском театре в течение этой масленичной недели, что было большой редкостью (обычно показывали только один-два балетных представления в неделю). А с 25 февраля все театры закрылись до 3 марта — на первой неделе Великого поста («Обозрение театров» № 347 от 24 февраля 1908 г.). И именно в начале марта, как мы помним, князь Львов посетил с визитом семью Бурманов, а затем организовал посещение спортивных соревнований для Анатолия, его брата и сестры.

«Петербургская газета» № 56 от 27 февраля 1908 года: «Заграничные успехи русских артистов. Русские артисты начинают систематически одерживать победы за границей… Помещённая у нас на днях телеграмма из Монте-Карло сообщила об огромном успехе, выпавшем на долю Ф. И. Шаляпина и московского тенора А. Д. Смирнова. Оба артиста выступили в „Мефистофеле“ Бойто. Начало заграничных триумфов русских артистов относится ко времени выступления Ф. И. Шаляпина на сцене миланского „La Scala“. Шаляпин выступил в „Мефистофеле“, и итальянцы, столь строгие к иностранцам, пришли в бешеный восторг от русского баса… После Италии Шаляпин, по приглашению Рауля Гинсбурга, поехал петь в Монте-Карло, а потом, вместе с Собиновым, выступал в Берлине… На спектакле в Берлине присутствовал император Вильгельм, и Шаляпин удостоился самых лестных комплиментов со стороны императора…

Покорив итальянцев и немцев, Шаляпин прошлой весной ездил покорить французов, приняв участие в целой серии русских концертов, устроенных г. Дягилевым в „Grand Opérа“… Насколько успешны были эти концерты, видно по тому, что сейчас же после них дирекция „Grand Opérа“ предложила г. Дягилеву поставить в будущем году целую оперу русского композитора, а спустя некоторое время в Петербург приехал один из антрепренёров „Grand Opérа“, г. Бруссан, и пригласил в Париж, на несколько гастролей, г-жу Кузнецову и балерину М. Ф. Кшесинскую. Первая из этих артисток уже выступила недавно в Париже и так понравилась, что её не хотели отпускать, предложив спеть ещё несколько спектаклей. Наконец, недавно Ф. И. Шаляпин сделал попытку завоевать Америку, отправившись на ряд гастролей в Нью-Йорк…

Побеждали заграницу не только оперные артисты, но и драматические. Большой успех имела несколько лет тому назад М. Г. Савина, выступившая в целом ряде гастролей в Берлине. В том же Берлине два года тому назад одержала блестящую победу труппа московского Художественного театра. Теперь очередь за балетом, представительница которого, М. Ф. Кшесинская, будет танцевать весной в „Grand Opéra“…»

«Петербургская газета» № 65 от 7 марта 1908 года: «M. Ф. Кшесинская уехала в Париж для переговоров с дирекцией „Grand Opérа“ о своих будущих гастролях».

Приведённая выше статья об успехах русских артистов за границей — лишь одна из великого множества материалов, опубликованных в российской прессе за несколько лет до февраля 1908 года. К этому времени русские артисты уже давно и успешно работали в Европе, Америке и даже в Австралии, получали признание, контракты и формировали интерес к русскому искусству (эту тему я детально рассмотрю в своей третьей книге «Нижинский. Великий русский Гений», поскольку объём моей второй книги не позволяет включить в неё раскрытие этого важного аспекта).

Устойчивое представление о том, что именно Сергей Дягилев «первым вывез» русское искусство, в том числе балет, за границу, является глубоко укоренившимся заблуждением. Этот миф, многократно повторённый до состояния истины, не имеет под собой исторической основы. Дягилев не открыл Западу русское искусство — он вошёл в уже существующий процесс и стал одним из его участников, пусть и наиболее громко и успешно заявившим о себе. Европейская и американская публика знала русских артистов задолго до «Русских сезонов»: они гастролировали, выступали и завоёвывали сцену без дягилевского посредничества. Дягилев не был первооткрывателем — он использовал уже подготовленную почву, но позже был возведён в ранг единственного.

Как ясно видно из статьи — весной 1908 года именно Матильда Кшесинская, а вместе с ней и её молодой партнёр, 19-летний Вацлав Нижинский (который только первый сезон работал в Императорском Мариинском театре), должны были представить Парижу русский балет на сцене «Grand Opéra» по личному приглашению господина Бруссана без какого-либо участия Дягилева, который готовил в это время выступление на сцене «Grand Opéra» русской оперы во главе с уже знаменитым в Европе и Америке великим Фёдором Шаляпиным.

И, вероятно, именно перед отъездом Матильды Кшесинской в Париж для переговоров с дирекцией «Grand Opéra» о будущих гастролях, Вацлав Нижинский подписал с ней контракт, согласно которому он становился её постоянным партнёром во всех её выступлениях как в России, так и за границей [93, 157].