Ещё накануне выступления Вацлава в роли Голубой птицы в балете «Спящая красавица» в московской газете «Театр» (№ 114 от 27 ноября 1907 г.)было опубликовано такое объявление: «В субботу в Москву приезжает балерина петербургских Императорских театров В. Ф. Кшесинская со своим партнёром г. Нижинским. Г-жа Кшесинская будет участвовать в балете „Баядерка“, идущем на днях в Большом театре, как исполнительница вставного номера».
А на следующий день после спектакля во многих петербургских газетах появилось следующее сообщение: «В бенефисе московских кордебалетных артистов М. Ф. Кшесинская будет танцевать pas de deux с г. Нижинским; этот же молодой талантливый танцовщик, по всей вероятности, поедет с балериной на гастроли в Париж, в феврале. В чём выступит г-жа Кшесинская в столице Франции, пока не решено, но, скорее всего, в балетах „Коппелия“ и „Сильвия“». («Петербургская газета» № 328 от 29 ноября 1907 г.).
А 30 ноября газеты сообщили, что «вчера уехали в Москву М. Ф. Кшесинская и несколько балетных артистов».
Перед отъездом в Москву Вацлав был расстроен и сильно нервничал. В Большом театре должна была быть представлена новая версия балета «Баядерка» Петипа, поставленная А. Горским по нотациям В. Степанова, а также па-де-де, первоначально сочинённое для Кшесинской и Николая Легата. Это па-де-де было вставлено в балет Петипа ещё несколько лет назад, и с тех пор Легат был в нём постоянным партнёром Кшесинской, и не только в Мариинском театре, но и на гастролях, в Большом театре в том числе. Однако в этот раз в Москве Матильда Феликсовна предпочла танцевать это па-де-де с Нижинским [127, 211].
Вацлав чувствовал, что недостаточно репетировал с Кшесинской, а Николай Легат, мягко говоря, неохотно показывал ему па-де-де из «Баядерки», ссылаясь на то, что он очень занят и у него нет свободного времени для репетиций с ним [127, 211].
2 декабря 1907 года Вацлав Нижинский танцевал на сцене Московского Большого театра вместе с Матильдой Кшесинской. И это было его единственное в жизни выступление как в Большом театре, так и в Москве.
Афиша сводная с исполнителями № 109, 1907 год. Императорские Московские Театры. Фолиант. Театральный музей им. А. А. Бахрушина. По имеющимся данным, публикуется впервые.
Афиша гласит: «В БОЛЬШОМ ТЕАТРЕ, В ВОСКРЕСЕНЬЕ, 2-го ДЕКАБРЯ, БЕНЕФИС КОРДЕБАЛЕТА. Артистами ИМПЕРАТОРСКИХ театров, с участием заслуженной артистки ИМПЕРАТОРСКИХ театров М. Ф. КШЕСИНСКОЙ и артиста ИМПЕРАТОРСКИХ С.-Петербургских театров г. НИЖИНСКОГО, исполнено будет: „БАЯДЕРКА“ и „НУР и АНИТРА“. Начало в 8 ч., окончание около 12 ч.».
Программа. Большой театр. 2 декабря 1907 года. Бенефис кордебалета. С участием заслуженной артистки Императорских театров М. Ф. Кшесинской и артиста Императорских С.-Петербургских театров г. Нижинского. В 3-ем действии балета «Баядерка» — pas de deux — г-жа М. Ф. Кшесинская и г. Нижинский. Театральный музей им. А. А. Бахрушина. По имеющимся данным, публикуется впервые.
«Театр» № 121 от 4 декабря 1907 года: «Наши беседы. У М. Ф. Кшесинской… Скажите, Матильда Феликсовна, вы очень волнуетесь перед выходом на сцену? — Да! Но стоит мне переступить черту, отделяющую кулисы от сцены, как ко мне возвращается снова уверенность… Сегодня же я буду особенно волноваться, так как я отлично знаю несомненное достоинство московской публики относиться очень сдержанно к приезжим артистам, с популярными именами, и, хотя я танцую в Москве не первый раз, но сознаюсь откровенно, никак не могу побороть в себе робость.
— Отчего вы такая редкая у нас гостья?
— Да обо мне, видимо, совершенно забыли, и я очень была рада отозваться на приглашение московского кордебалета.
— Почему вы выбрали себе партнёром г. Нижинского?
— Я считаю его одним из талантливых танцовщиков, а кроме того, он очень хорошо поддерживает во время танцев, это достоинство кавалера в нём выше похвал. Я решила пригласить его с собою в Париж, где я танцую весною в Grand Орéга в шести абонементах в балете „Сильвия“. Спектакли будут происходить в самый разгар сезона, во время скачек в Отейле. Так как в моём репертуаре нет балета „Сильвии“, то мне придётся поехать в Париж немного раньше, чтобы пройти несколько репетиций, но под чьим руководством, я ещё сама не знаю, так как директор Grand Opéra г. Бруссан в своём выборе балетмейстера пока ещё ни на ком не остановился.
— Какого вы мнения относительно нового течения в хореографии?
— Я видела в Петербурге „Павильон Армиды“ и вчера на генеральной репетиции „Нура и Анитру“. Смело берусь утверждать, что это отнюдь не искусство будущего, так как то, что представляют собою названные балеты, не больше не меньше, как феерии, где отдельным силам нет простора выявить во всей полноте индивидуальные способности артиста, которыми питается искусство, как листья соком дерева. Правда, это красиво, но это не трогает. Сарафаны „малявинских баб“ останавливают на себе зрение, но душа не участвует. Е. А.».
«Театр» № 121 от 4 декабря 1907 года: «„Баядерка“ и „Нур и Анитра“. Спектакль 2 декабря. Бенефис кордебалета прошёл с громадным материальным успехом. Успех же художественный был диаметрально противоположен. Начнём с „Баядерки“. Балет этот шёл у нас в прошлые сезоны, но при более выгодных условиях, так как был обставлен специально написанными декорациями, которые в этом году гостят в Петербурге, поэтому московской режиссуре пришлось довольствоваться тем, что нашлось под руками… Исполнители ответственных ролей, со своей стороны, также мало прилагали усилий, чтобы представить балет в более выгодном освещении… Главный нерв сюжета был умерщвлён, и весь организм балета потерял свою жизнеспособность. Остался один танцевальный дивертисмент… Наконец, на сцену вышла г-жа Кшесинская со своим партнёром г. Нижинским; шумные рукоплескания были приветствием знаменитой балерины. Петербург по праву гордится такой артисткой. Исполнено ею adagio на серенаду Брага с виртуозною по технике силою в соединении с таким изяществом, дало тот гармоничный аккорд, который не мог не вызвать в зрителе искреннее чувство восторга. Г. Нижинский — ловкий кавалер и как танцовщик заслуживает похвалы своею лёгкостью. Удачно были выполнены вертуны в воздухе в ту и другую сторону и красивы изгибы корпуса при подъёме.
После „Баядерки“ на суд публики было представлено новое хореографическое произведение г. Горского — „Нур и Анитра“… Несколько дней тому назад в Петербурге произвёл сенсацию новый балет „Павильон Армиды“, а на сцене Большого театра был показан „Нур и Анитра“. Собственно говоря, последнее произведение нельзя назвать балетом в истинном значении этого слова, так как обойдено весьма туманным названием „хореографические картины“. Правоверные балетоманы доброго старого времени — а их заветы передались и современному поколению — признавали за балетом одно неотъемлемое условие: как можно больше простора танцам, развитие же сюжета на втором плане. Пророк же грядущего искусства Горский трактует обратное мнение… При этом одна важная подробность: главное действующее лицо — группы, которые, сплетаясь, ползая и развёртываясь в красивые узоры, дают „речь без слов, но живую“. В многообразных группах г. Горского можно, действительно, легко определить задуманную им хореографическую архитектуру; в их построениях много художественного вкуса, приближающегося порою к мистическому откровению. Евг. Ш-овъ».
«Театр» № 121 от 4 декабря 1907 года: «Е. В. Гельцер, М. Ф. Кшесинской и всем балетным артисткам в день бенефиса кордебалета 2-го декабря были презентованы А. А. Бахрушиным золотые жетоны, переданные в корзинах с цветами. Много цветов было поднесено от публики звёздам и звёздочкам балетного небосклона в день бенефиса».
Вацлав Нижинский тоже получил в подарок золотой жетон, а также корзины цветов от восхищённой московской публики. Вечером вместе с Кшесинской он был приглашён в знаменитый ресторан «Яр» [93, 163] на Петербургском шоссе (ныне Ленинградский проспект), где в честь первой звезды петербургского балета, а также её великолепного молодого партнёра был дан званый ужин. Концертное представление в «Яре» начиналось в 11 часов вечера и заканчивалось под утро. На следующий день все артисты балетной труппы Мариинского театра вернулись в Петербург.
Программа концерта, который смотрел Вацлав Нижинский в ресторане «Яр» после выступления в Большом театре. «Театр» № 119 от 2 декабря 1907 года.
Хотя Вацлав вернулся из Москвы очень уставшим, у него не было возможности не только отдохнуть, но даже поделиться впечатлениями о своём выступлении в Большом театре. Он был очень занят, и его почти не видели дома — он забегал лишь на несколько минут и снова спешил по своим делам [127, 211].
Репетиции спектаклей и выступления в Мариинском театре. Преподавание танцев в детских классах. Репетиции с Борисом Асафьевым для рождественского представления детской оперы «Снежная королева». Кроме того, Вацлав по приглашению Анны Павловой ежедневно ходил к ней домой, где брал уроки у Энрико Чекетти. Вацлав был рад возможности заниматься с маэстро и под его чутким руководством разучивать множество па-де-де с Павловой, особенно па-де-де из «Лебединого озера», которое они готовили для предстоящего выступления [127, 211].
И только позже, когда Вацлав заболел и лежал в постели, у него появилось время рассказать сестре о своей поездке в Москву. Он был недоволен своим выступлением на сцене Большого театра. Несмотря на хвалебные отзывы в прессе, Вацлаву показалось, что московская публика встретила его прохладнее, чем петербургская. Дома он уже привык к более горячему приёму. Вацлав почувствовал, что балетоманы Большого театра ожидают от балетного спектакля чего-то иного, чем аудитория Мариинского театра. Он размышлял о том, не отдают ли москвичи предпочтение театральной помпезности перед отточенной танцевальной техникой. Вацлав считал, что хореография Куличевской в «Ноктюрне» подчёркивала блеск и виртуозность Кшесинской, но затмевала его собственное танцевальное мастерство и не давала ему раскрыться [127, 213].
Также Вацлав подтвердил сообщения в газетах о том, что Кшесинская пригласила его стать её партнёром в парижском ангажементе, но попросил пока никому не рассказывать об этом до официального объявления. Он ожидал, что это разозлит Николая Легата, который раньше всегда был партнёром Кшесинской. Вацлав был уверен, что Легат не помогал ему готовиться к выступлению в Большом театре, потому что считал эту роль своей, и был возмущён и обижен тем, что Кшесинская выбрала для поездки с ней в Москву Нижинского, а не его самого [127, 214].
В беседе с сестрой Вацлав сказал: «…я понял, насколько сложно мне приходится с Легатом, когда увидел, как мне помогал Александр Горский в Москве. Он сказал, что я должен привыкать к каждой новой сцене, на которой танцую, и помог мне освоиться на сцене Большого театра. Знаешь, я ничего не извлекаю из занятий с Легатом. Я хотел бы больше заниматься с Чекетти. Но теперь, когда наши репетиции па-де-де из „Лебединого озера“ закончились, я не знаю, когда Анна Павлова пригласит меня на занятия с ним» [127, 214].