Строгие традиции Императорских театров не позволяли перепрыгивать ступени иерархической лестницы. Даже танцуя сольные вариации и будучи официальным партнёром Кшесинской, а также практически всех первых танцовщиц, Вацлав Нижинский номинально оставался лишь корифеем с соответствующим небольшим жалованием в шестьдесят пять рублей в месяц. Однако расходы артиста Императорского театра были значительными, кроме того, Вацлав был единственным кормильцем всей своей большой семьи (Ричард Бакл утверждает [96, 45], что Нижинский был артистом кордебалета).

Низкий уровень казённого содержания большинства артистов Императорских театров был социальной проблемой. Обеспечить себе достойный уровень жизни на жалование, которое они получали в театре, было практически невозможно. Поэтому в основном все артистки и артисты искали способы дополнительного заработка. Многие танцовщицы были вынуждены становиться содержанками богатых покровителей. Ещё одним способом заработка было участие в частных театральных постановках. Однако осенью 1907 года Министр Императорского Двора особым приказом запретил артистам балета выступать на частных сценах.

«Петербургский листок» № 269 от 1 (14) октября 1907 года: «Министр Императорского Двора особым циркуляром через дирекцию Императорских театров оповестил артистов балета, что всем безусловно воспрещается какое бы то ни было участие на частных сценах, хотя бы и с благотворительной целью. Многие артисты этим распоряжением очень опечалены, так как казённого содержания не хватает на жизнь, которая, кстати заметить, невероятно дорога».

Единственным способом честно зарабатывать вне театра оставалось только преподавание бальных танцев в богатых семьях. Представители высшего общества стремились заполучить в качестве учителей для своих детей и жён знаменитых артистов балета. Чем известнее был артист, тем более желанным было обучение у него.

Известность Нижинского росла день ото дня ещё с момента его первого выступления на сцене Мариинского театра 10 апреля 1905 года. К осени 1907 года публика уже обожала Вацлава настолько, что негодовала, что так редко может видеть его в спектаклях. Помимо того, что Нижинский уже имел высокий статус как артист, он также был удостоен царской награды — золотых часов, что ещё больше поднимало его авторитет в обществе. Поэтому у него не было отбоя от предложений известных и богатых семей, которые хотели, чтобы сам (!) Нижинский преподавал танцы у них дома.

Анатолий Бурман начал преподавать сразу после окончания Театрального Училища, то есть на год раньше Нижинского, и среди своих клиентов упоминает такие известные фамилии, как Орловы, Зубовы, Нарышкины, Хилковы и другие [93, 113].

Весь первый год после окончания Училища Вацлав преподавал большую часть своего времени, так как его занятость в театре была невелика по вышеописанным причинам. Нижинский обучал только бальным танцам и никогда не преподавал классический балет. Преподавание бальных танцев было вынужденным для Вацлава, так как он осознавал, что у него совсем другое предназначение, и занимался этим только ради заработка. Причём само преподавание тоже влекло материальные расходы. Если уроки давались до семи часов вечера, то учитель мог позволить себе надеть формальный дневной костюм (чёрный или тёмный сюртук — длинный приталенный пиджак до колен — с жилетом и галстуком. — Прим. автора). Однако после семи часов, согласно правилам этикета, учитель должен был быть в парадном костюме — во фраке. Поэтому Вацлаву приходилось уделять большое внимание своему внешнему виду, что требовало значительных финансовых вложений. Анатолий Бурман обычно был его аккомпаниатором. В этот период Бурман был известен также под фамилией Кучинский, так как в его семье был родственник, который считал, что, став артистом, Анатолий позорит их фамилию [93, 114].

Уроки у Нижинского брали не только дети из богатых семей, но и их матери. В те времена в России аристократки не могли позволить себе заниматься гимнастикой, поскольку это считалось неприличным. В то же время занятия танцами идеально соответствовали их статусу и способствовали естественному развитию грации, красивой осанки и стройной фигуры.

Из книги А. Бурмана «Трагедия Нижинского»: «Так получилось, что мы с Нижинским оказались за одним столом с представителями самого высшего общества Санкт-Петербурга, потому что все наши занятия проходили в роскошных домах, где светские дамы сначала брали уроки, а потом, облачившись в изысканные наряды, предавались культурным и интеллектуальным беседам об искусстве, музыке, литературе и балете, попивая чай из хрупких чашек и лакомясь крошечными бутербродами и пирожными. Элегантность была в порядке вещей в старой России, где самые знатные семьи ставили удобство других выше своего собственного и осведомлялись, предпочитают ли балетмейстер Нижинский и балетмейстер Кучинский экипаж или автомобиль, чтобы за ними прислали. Рождество отмечалось продуманным и уместным подарком от каждой семьи» [93, 114].

В работе Вацлава как учителя случались забавные случаи. Однажды он показал Бурману письмо с приглашением преподавать бальные танцы двум детям. Письмо было подписано господином Синягиным, богатейшим российским купцом. «Вацлав, — посоветовал Анатолий, — попроси у него сто рублей в час за уроки бальных танцев. Это окупит то, что ты пожертвовал искусством ради своего кошелька, и утешит тебя за твои страдания от уроков танцев!» Никто и представить не мог, что кто-то даст такую сумму, однако, к неудовольствию Вацлава, на следующий день пришёл ответ, в котором предложение принималось и содержалась просьба к господину Нижинскому назвать наиболее удобный для него час, чтобы можно было выслать экипаж [93, 112].

Так Вацлав начал давать уроки купеческим детям Синягиным — мальчику восьми лет и девочке девяти лет. Анатолий Бурман аккомпанировал на фортепиано. И хотя купеческие дети явно не были прирождёнными танцорами, ни по своим способностям, ни телосложению, Вацлав всё равно добросовестно учил их танцевать мазурку, вальс, полонез. Занятия проходили в богатом доме, обставленном с невиданной роскошью. Гостиную украшал огромный концертный рояль «Bechstein», получивший первую премию на Парижской выставке 1900 года, стоимостью двадцать пять тысяч рублей. Сама семья была типичной для русского купечества. Молодого учителя и его аккомпаниатора встречали так, словно они были родными в этой семье [93, 112].

Во время урока, проходившего в просторном зале, собиралась вся семья и вся прислуга. Госпожа Синягина, тётушки и кузины, кухарка, конюхи, посудомойки, прачки и кучера — все они собирались, чтобы посмотреть, как дети учатся танцевать. После урока господин Синягин приглашал учителя и аккомпаниатора отобедать и чувствовать себя как дома. В огромной столовой Вацлава и Анатолия усаживали за стол на самые почётные места, а перед ними громоздились разнообразные яства — самые изысканные и дорогие. Лучшую икру, которую только можно было найти, подавали в серебряных ведёрках, а для её употребления предоставляли суповую ложку [93, 113].

Если дети болели и не могли танцевать, то по русскому обычаю их уроки всё равно оплачивались. Позже эта удивительная семья решила брать два урока в неделю. По свидетельству А. Бурмана, только в этом доме Нижинский зарабатывал восемьсот рублей в месяц [93, 113], в то время как его работа в Императорском русском балете приносила ему только шестьдесят пять. Вацлав также давал ещё несколько уроков в неделю в других семьях. Однако предложений было так много, что он отказывался от своих потенциальных учеников, передавая их своему другу Анатолию.

После каждого занятия с купеческими детьми Синягиными у Вацлава портилось настроение, он становился угрюмым и несчастным, так как его артистическая натура не могла быть удовлетворена деньгами. Он понимал, что долго так продолжаться не может, что он предаёт своё искусство, что он сам должен развиваться как артист балета, а не работать учителем. Практически ежедневные уроки с учениками отнимали у него много времени и сил, но он должен был обеспечивать свою семью. Вацлав преподавал танцы, чтобы заработать на жизнь, но при этом сам брал уроки у маэстро Чекетти, которые стоили сто рублей в месяц [127, 219].

Купцы первой гильдии, миллионеры братья Синягины были одними из богатейших купцов Петербурга. Торговали пшеницей и льном. К сожалению, мне не удалось идентифицировать, у кого именно из братьев Синягиных преподавал Нижинский. Так же как и не удалось узнать, по какому адресу проходили уроки танцев, так как в Петербурге было несколько особняков, которые принадлежали этим купцам. Однако в открытом доступе есть сайт, посвящённый истории семьи купцов Синягиных [221].

Ричард Бакл пишет [96, 45], что Бронислава Нижинская в беседе с ним в целом подтвердила рассказ Анатолия Бурмана о том, что Вацлав преподавал танцы купеческим детям Синягиным. И, соответственно, она не отрицала, что её брат зарабатывал в этой семье сто рублей в час за урок.

Сама же Бронислава свидетельствует, что семьи, где преподавал Вацлав, были в восторге от него [127, 173].

Закончить эту главу хотелось бы цитатой из книги психиатра Петера Оствальда «Вацлав Нижинский. Прыжок в безумие»: «Нижинскому не хватало умения общаться, и он никогда не считался способным учителем» [134, 16]. Без комментариев. Про этого автора я много писала в своей первой книге о Нижинском и уже приводила эту цитату, но, думаю, что её можно напомнить.