18 сентября 2025 года

Олеся так нервничала перед презентацией, что полночи не спала, прокручивая в голове заготовленный, отшлифованный и заученный текст. В итоге утром она чувствовала себя немного уставшей и разбитой, как будто уже трижды прошла столь важный для нее питчинг. Кажется, так называли это телевизионщики.

Однако ничего из этого она не собиралась транслировать миру. Привела себя в порядок с помощью многочисленных косметических средств, сохранив впечатление естественности и легкой небрежности, и записала первый утренний «кружочек» для своего канала, в котором поделилась с подписчиками планами на день.

— Думаю, все вы понимаете, как это важно для меня. Да и для всех нас! Поэтому очень надеюсь на вашу поддержку и… — она лукаво улыбнулась и поднесла к камере скрещенные пальцы, — скрестите за меня пальчики. Всех люблю, всем хорошего дня! В комментариях не забудьте поделиться, какие важные дела ждут вас сегодня. Или не обязательно сегодня, а в ближайшие дни. Уверена, наше сообщество с удовольствием поддержит и вас. И помните: девочки могут все!

Стоило остановить запись — и широкая улыбка сползла с лица, во взгляде остались лишь тревога и неуверенность. Девочки, конечно, могут все, но… не всегда получается с первого раза. И если она облажается сегодня, в ее прекрасном дружеском сообществе, созданном для взаимной поддержки, наверняка найдется парочка (или даже больше) гиен, которые радостно сообщат, что так ей, задаваке, и надо.

Постаравшись отбросить негативные мысли и эмоции в сторону, Олеся вышла из дома и поторопилась к метро, отмечая про себя, что сегодня утром гораздо прохладнее, чем накануне, вероятно, из-за прошедшего ночью дождя.

В приемной продюсера она оказалась ровно за пять минут до назначенного времени, что, по ее мнению, было практически идеально: и не опоздала, и не пришла слишком заранее, демонстрируя свою нервозную натуру.

Однако секретарша огорошила ее новостью о том, что ей придется немного подождать, поскольку у Георгия Дмитриевича образовалась встреча до нее. Олесе стало очень неприятно, но она не высказала свое недовольство, только понимающе кивнула, улыбнулась, отошла к предложенному диванчику и села на него, уткнувшись в смартфон. Делала вид, что ей тоже есть чем заняться, а сама судорожно повторяла презентацию, которую и так прекрасно знала.

За те полчаса, что ей пришлось прождать в приемной, она накрутила себя так, что к началу встречи с продюсером в голове все спуталось. К тому же оказалось, что у нее не будет возможности включить заготовленную презентацию ни на большом экране, ни даже просто на ноутбуке или планшете.

— Вы Ирине флешку отдайте, она распечатает слайды, — махнул рукой Георгий Дмитриевич, красноречиво посмотрев на часы. Как будто это она опоздала на добрых полчаса! — А пока так начните, чтобы не ждать.

Олесю это сбило и с мысли, и с настроя. Она думала, что будет выступать перед небольшой командой профессионалов, знающих, чего хочет современная аудитория, представляла себе полутемный лекционный зал, яркий луч проектора, а лучше — интерактивный экран, на который презентация выводится прямо с ноутбука. А в итоге ее просто посадили напротив тучного лысеющего мужика лет шестидесяти, и он вопросительно уставился на нее, не желая подождать даже распечаток. Секретарша Ирина забрала у Олеси флешку и не торопилась возвращаться, а ведь она собиралась опираться на тезисы, которые специально вывела на слайды, чтобы не запутаться.

Но делать было нечего, пришлось на ходу перестраиваться. И хотя первые фразы получились весьма блеклыми, поскольку заготовленные варианты звучали глупо без иллюстраций, а новые приходилось сочинять на ходу, дальше дело пошло веселее. Все-таки Олеся готовилась, зубрила и хорошо владела темой.

Правда, стоило ей почувствовать уверенность в себе и своих словах, как она споткнулась о новую неприятность. Георгий Дмитриевич не то чтобы совсем ее не слушал, но то и дело отвлекался на смартфон, что-то читая там и даже неожиданно проворно набивая текст толстыми короткими пальцами. Один раз он даже вдруг дал ей знак замолчать и нажал на кнопку завибрировавшего смартфона, принимая входящий вызов. Говорил пару минут, за которые мысли Олеси снова разбежались. Однако даже после этого ей удалось собрать их в кучку и продолжить.

Распечатку презентации Ирина принесла только через десять минут, когда Олеся заканчивала, поскольку Георгий Дмитриевич уже в третий раз выразительно смотрел на часы. Приличия ради он быстро перебрал распечатки, скользя равнодушным взглядом по старательно подобранным или сгенерированным иллюстрациям и аккуратно отрисованным графикам, а потом наконец выдал свой вердикт:

— Все это очень хорошо и красиво, но, увы, совершенно не актуально для нашей аудитории. Вся эта феминистическая байда непопулярна сейчас у нас здесь. — Он выразительно постучал указательным пальцем по столешнице. — Все эти харассменты, абьюзеры, газлайтинги и прочее. Женские права уже давно никем не ущемляются, порой даже наоборот: у женщин прав оказывается в разы больше, чем у мужчин.

— Подождите… — попыталась перебить его Олеся, несколько растерявшаяся после такого комментария. Он что, совсем ее не слушал? Она же приводила статистику! Вполне серьезную, которую не с потолка взяла!

Однако Георгий Дмитриевич не дал ей шанса продолжить. Поднял руку, останавливая любой поток возмущений, и продолжил сам:

— Мы в прошлом сезоне уже пытались запустить нечто подобное. «В женском кругу» называлось. Может, видели?

Олеся видела, а потому сейчас растерялась еще больше: упомянутая передача имела ярко выраженный желтый оттенок обычных базарно-скандальных ток-шоу, с кучей «шокирующих» наворотов и с явно разыгранными конфликтами прямо в эфире (хотя эфир, конечно, не был прямым, и при желании такое можно было вырезать).

— Да, видела, но я ведь об этом говорила: нужен более серьезный формат для осознанной аудитории…

— Такую нудятину вообще никто не станет смотреть, — отмахнулся Георгий Дмитриевич. — А если не будет аудитории, то не будет и рекламы. Нет рекламы — нет и бюджета.

Олеся совсем потеряла дар речи. Она ведь и это затронула в своей презентации: целевую аудиторию, ее потенциальный размер, бренды, которым может быть интересна реклама на эту конкретную аудиторию. Повторять уже сказанное казалось глупым, а как иначе это объяснить, она не знала. Появилось ощущение, что ее позвали сюда только для того, чтобы отшить, и от этого стало так обидно, что поперек горла встал ком, мешающий говорить.

— Впрочем, я не исключаю, что мы можем попробовать включить эту передачу в свою сетку, — неожиданно добавил Георгий Дмитриевич, внезапно воскрешая в ней скоропостижно скончавшуюся надежду. — Только не сейчас, а через год. И было бы здорово, если бы этот год вы поработали на нашем канале, нарабатывая опыт и аудиторию, повышая узнаваемость собственного бренда. Но… на другом проекте, который у нас уже одобрен и для которого мы сейчас как раз ищем ведущую. Думаю, вы очень туда подойдете.

Олеся встрепенулась, улыбнулась и нарочито бодро заверила, что она готова рассмотреть такой вариант, и поинтересовалась:

— А что за проект?

— Рабочее название — «Городские легенды». Скорее всего, под этим названием и пойдет в эфир. Это будет цикл передач о всяких разных местах, с которыми связаны мистические истории. Нужно будет красиво снять, интригующе подать… Как эдакое расследование: байки, изыскания, версии, выводы. Главное: побольше жути, поскольку в сетке это будет стоять после вечернего прайм-тайма. Эдакая страшная сказка на ночь.

Серо-голубые глаза Олеси расширились от удивления, а ком в горле сменился жаром негодования в груди. Он издевается, что ли?

— Я не верю в подобные глупости…

— Так это ведь и хорошо! — воодушевленно перебил Георгий Дмитриевич, не дав ей закончить мысль. — Это очень вписывается в формат. Мы планируем двух ведущих. Мужчина и женщина, верующий и скептик… Вы будете как Малдер и Скалли: анализировать одну и ту же информацию с суеверной и рациональной точек зрения! Вы очень подходите нам по фактуре. Ваш утвержденный напарник весь такой брутальный и мрачный, а вы такая светленькая и нежная… Люди обожают подобное! Если у вас еще и «химия» в кадре случится — все, высочайшие рейтинги гарантированы!

Георгий Дмитриевич выглядел таким воодушевленным, что Олеся сразу все поняла. Вот зачем ее на самом деле позвали. Никому не интересно делать серьезное ток-шоу о женщинах, их жизни и проблемах, с которыми они сталкиваются. О несправедливых требованиях общества. О стеклянных потолках. И да, об абьюзе, харассменте и газлайтинге, с которыми сталкивается каждая вторая, если вовсе не каждая… Каналу нужна пошлая страшная сказка на ночь, а она, Олеся, подходит им по фактуре, потому что будет хорошо смотреться с каким-то мужиком, под которого, очевидно, шоу и делается. Вот ее и заманили сюда, пообещав рассмотреть ее предложение. Весь этот питчинг — чистой воды фикция, а она — идеалистка-идиотка, попавшаяся на крючок.

Впрочем, пока она еще не попалась. Главное сейчас — не закатить истерику: это будет некрасиво и непрофессионально.

— Так что скажете?

— Не думаю, что мне это интересно, — холодно процедила Олеся, протягивая руку и забирая распечатку своей презентации, которую собеседник небрежно кинул на край стола. Совершенно не хотелось ее тут оставлять. — Спасибо за уделенное время.

— Понимаю, что это несколько неожиданное предложение, поэтому даю вам время немного подумать, — не растерялся Георгий Дмитриевич. — Только не думайте долго: первый эпизод надо снимать, что называется, еще вчера. Сценарий есть, команда есть, бюджет есть. Если передумаете — дайте знать. Все подробности вам предоставит Ирина. Или мой ассистент.

Он успел вывалить на нее эту информацию, пока она запихивала распечатку в маленькую сумочку, вставала и шла к двери. В ответ Олеся только коротко попрощалась, даже не обернувшись. Сейчас она испытывала такие раздражение и опустошение, что легко могла нагрубить, если задержится хотя бы на секунду.

Приемную Олеся миновала буквально вихрем, даже толком не попрощавшись с Ириной и не посмотрев в ее сторону. Хотелось поскорее выбраться из этого чертова здания! Выпить кофе, съесть наконец завтрак. Утром из-за волнения она смогла впихнуть в себя только стакан воды, а потому ко всем прочим неприятным ощущениям еще и оголодала.

Олеся как раз кидала магнитную карту одноразового пропуска в турникет, когда пошел входящий вызов. На экране смартфона высветилось: Серебрицкий В.С. Олеся вздохнула. Говорить ни с кем не хотелось, но этому человеку она не могла не ответить. Ведь это он организовал для нее только что завершившуюся встречу. Из лучших побуждений. Ему надо рассказать, к чему все свелось.

— Привет, милая, — ласково поздоровался Серебрицкий. — Как все прошло? Вы же уже наверняка закончили? Я не отвлекаю?

— Нет, мы закончили, — вздохнула Олеся, проходя сквозь стеклянные двери бизнес-центра, автоматически разъехавшиеся в стороны перед ней. — Но прошло все отвратно…

Она принялась рассказывать: торопливо, немного сбивчиво и очень эмоционально, потому что теперь уже не боялась выглядеть непрофессионально. В этом разговоре она могла высказать все свое разочарование.

Кофейню, находившуюся через дорогу, она приметила, еще когда шла от метро, и уже тогда решила, что позавтракает там, когда все закончится, поэтому теперь уверенно направилась к пешеходному переходу.

Олеся тараторила, выплескивая эмоции, предвкушала утешительный тортик и следила за маячащим впереди светофором, где, судя по счетчику, скоро должен был загореться зеленый, а потому не очень-то смотрела по сторонам, но люди вокруг сами следили за тем, чтобы не столкнуться с ней.

Пока какой-то мужик не влетел в нее плечом, едва не сшибив с ног, но в итоге только развернув. Олеся недовольно зыркнула на него, но ругаться не стала, слишком занятая выливанием на голову собеседника информацией:

— Я так растерялась, что даже не послала его! Нет, ты представляешь? Столько работы — и все псу под хвост.

На светофоре впереди загорелся зеленый человечек, и Олеся ускорилась, чтобы пересечь проезжую часть. Кофе и еда были уже совсем близко.

— В общем, видимо, телевидение — не мое. Лучше уж работать в интернете, но делать то, что нравится, чем подстраиваться под всяких… продюсеров.

Последнее слово прозвучало особенно агрессивно, поскольку она как раз рванула на себя тяжелую дверь кофейни.

— Милая, мне очень жаль, что все так сложилось, — донеслось из трубки. Голос Серебрицкого действительно был полон сочувствия. — Но посмотри на это с другой стороны: тебе ведь не сказали однозначное «нет», правда?..

— Добрый день. Что для вас? — как раз обратился к ней молодой человек за стойкой, поскольку единственный человек в очереди перед ней уже сделал заказ и отправился в конец стойки ждать свой напиток.

— Овсяную кашу с медом и орехами, средний капучино на миндальном молоке и морковный торт, — скороговоркой попросила Олеся, ненадолго отодвинув микрофон смартфона от рта.

— Не всегда все получается с первого захода и ровно так, как задумал, — продолжал между тем Серебрицкий. — Иногда нужно уметь быть гибкой и идти на компромиссы. В конце концов, что ты теряешь?

— Как вариант: кучу времени на проект, который мне совершенно неинтересен!

Олеся хотела еще многое сказать про самоуважение и доверие аудитории, но принимавший заказ парень отвлек ее, взяв в руки картонный стаканчик и фломастер:

— Как вас зовут?

— Олеся, — быстро отозвалась она, уже приготовив для оплаты банковскую карту.

— Зато ты приобретешь новый опыт, связи и совсем другой уровень известности, — парировал Серебрицкий. — Мне кажется, это вполне разумная сделка.

— Да какая там известность? — фыркнула Олеся, поднося карту к платежному терминалу, на котором как раз загорелась стоимость ее заказа. — Это же не федеральный канал…

— Тем не менее у него весьма неплохие рейтинги. Так что я советую тебе подумать, прежде чем категорически отказываться. Двери просто так перед нами не открываются… Ладно, прости, мне уже пора бежать. Можем вечером поговорить об этом чуть подробнее.

Олеся с облегчением попрощалась и в легкой задумчивости перешла в конец стойки, где на поднос собирали ее заказ. Кусок морковного торта уже лежал на маленькой тарелочке, а вскоре к нему присоединилась и овсяная каша, политая медом и посыпанная дробленым миндалем. Оставалось дождаться капучино.

— Олеся, не сочтите за вмешательство в ваше личное дело, но вам стоит принять предложение, которое вам кажется таким неправильным.

Тихий мужской голос раздался над самым ее ухом и прозвучал так неожиданно, что Олеся нервно отшатнулась, удивленно разглядывая его обладателя. Рядом стоял темноволосый мужчина лет тридцати пяти или около того. Высокий, хорошо сложенный, симпатичный. С карими глазами и очаровательной ямочкой на подбородке. В серых брюках, черной водолазке и длинном плаще.

— Мы знакомы? — на всякий случай уточнила Олеся, хотя была уверена, что видит этого мужчину впервые. Но он ведь назвал ее по имени…

— Я вас уже знаю, а вы меня пока нет, — улыбнулся тот. — Но можете узнать, если есть желание.

Она еще ничего не успела ответить, как бариста сообщил:

— Капучино на миндальном для Олеси!

Все сразу встало на свои места. Она усмехнулась, ставя стакан на свой поднос, и заметила:

— Отличный трюк, я почти купилась.

— О, поверьте, я знал ваше имя до того, как вы сказали его за стойкой, — заверил мужчина. — Я также знаю, что вы только что были на встрече с телевизионным продюсером и она прошла совсем не так хорошо, как вам того хотелось бы. Вы получили предложение, которого не ждали, но вам стоит иметь в виду, что оно открывает перед вами главную дверь в вашей жизни.

— Откуда вы знаете? — вырвалось у нее.

Обычно Олеся быстро и резко отшивала тех, кто пытался познакомиться с ней, но в этот раз мужчина подошел к делу с выдумкой и строил разговор таким образом, что каждая сказанная им фраза затягивала, заставляла ее отвечать, продолжая общение.

— Что вы были на встрече с продюсером или что сделанное вам предложение открывает перед вами важную дверь? — с улыбкой уточнил незнакомец.

— И то, и другое.

— Ну, про встречу я догадался, исходя из тех обрывков разговора, которые слышал, пока стоял за вами в очереди…

Олеся облегченно выдохнула и снова усмехнулась, но оказалось, что она рано обрадовалась, поскольку мужчина продолжил:

— А второе я просто вижу, потому что я…

Он не успел договорить, поскольку бариста громко объявил:

— Американо для Архангела!

И поставил кофе на стойку, а собеседник Олеси только театрально взмахнул рукой, мол, все и так сказали за меня.

— Архангел? — фыркнула Олеся. — Серьезно?

— Это, конечно, псевдоним, — признал мужчина. И внезапно протянул ей руку: — Меня зовут Михаил. Я экстрасенс.

— Час от часу не легче… — Олеся укоризненно покачала головой, но руку из вежливости пожала. — Уж лучше бы давили на то, что вы действительно сошедший с небес Архангел…

Однако Михаил вдруг посерьезнел и задумчиво отвел взгляд, словно к чему-то прислушивался. Продолжая держать ее руку в своей, он пробормотал:

— Да, шоу… Вы хотели сделать свое, но вам предложили другое. Вы злы и обижены, потому что считаете, что это предложение ниже вашего достоинства. Вы думаете, вас обманывают, что возможность все же сделать свое вам подвесили, как морковку перед ослом, но на самом деле она вполне реальна. Перед вами открыта дверь в новый мир, о существовании которого вы даже не подозреваете, и к возможностям, о которых не смеете и мечтать…

Он вдруг выпустил ее руку, снова посмотрел в глаза и улыбнулся.

— Рекомендую согласиться, но это, конечно, только ваше решение. Кстати, вы что-то забыли там, где только что были. Проверьте, чего не хватает.

Сказав все это, Михаил взял американо, пожелал хорошего дня, развернулся и вышел из кафе.

Олеся растерянно проводила его взглядом. Она полагала, что он попытается развить общение, может, предложит ей визитку и свои экстрасенсорные услуги, но Михаил — если только его действительно так зовут — просто ушел, оставив ее в полном смятении.

Что это вообще такое было? Знак свыше? И он ведь тоже сказал про дверь, как и Серебрицкий…

Взяв поднос, Олеся в задумчивости пошла к столику в углу. И только оказавшись за ним, вдруг поняла, что не забрала у Ирины флешку, поскольку та не принесла ее вместе с распечаткой презентации.

По всей видимости, все же придется как минимум вернуться. А раз уж все равно идти обратно, так почему бы заодно не уточнить детали предложения?