Поскольку ни одна из двух дорог в заброшенное ЗАТО не была нанесена на карту, навигатор не мог проложить маршрут к скинутой Громовой точке через них. С определенного места он предлагал несколько километров идти по лесу пешком. Пришлось сверяться со спутниковым снимком, ставить ориентировочную точку в том месте, где следовало искать ближайший съезд с основного шоссе, и двигаться очень медленно, чтобы этот съезд не проскочить.

А проскочить его было легче легкого: ни указателя, ни знака, предупреждающего о Т-образном перекрестке, нигде не стояло. Да и лесная поросль настойчиво теснила узкую полоску асфальта, грозя через несколько лет окончательно проглотить ее.

Наконец найдя тайную дорогу и свернув с шоссе, Макаров все же продолжил ехать достаточно неторопливо: здесь хватало трещин, провалов, выбоин и прочих неровностей. Где-то полотно асфальта разрушалось из-за оседания грунта, где-то его вспучивали корни деревьев. Однако в целом оно оставалось вполне пригодным для проезда. Вот только приходилось держаться ближе к центру, чтобы не задевать низко растущие длинные ветки, жадно тянущиеся к автомобилю.

— Странно… Если верить легендам, городок прекратил свое существование еще в середине восьмидесятых, — заметила Громова через несколько минут. — То есть примерно столько же никто не занимается этой дорогой. А она вполне ничего. Как такое может быть?

— Ну… — задумчиво протянул Макаров, маневрируя, чтобы не угодить колесом в очередную яму. — Во-первых, не так уж она и ничего. А во-вторых… По ней ведь примерно столько же практически никто не ездит, как я понимаю. Разве что недоумки вроде нас, ищущие приключений на одно место.

Громова, услышав это ворчливое замечание, только усмехнулась, но никак не прокомментировала.

— А когда нет нагрузки, разрушение идет медленнее, — продолжил свою мысль Макаров. — Никто не стирает асфальт шипованной резиной, не ломает его многотонными фурами. Но рано или поздно время, конечно, уничтожит эту дорогу и здесь будет не…

Он осекся на полуслове, поскольку за небольшим изгибом впереди внезапно показалось препятствие, вынудившее притормозить.

— …не проехать, — все-таки договорил Макаров, когда внедорожник встал в десяти метрах от двух бетонных блоков, между которыми расположился знак «Проезд запрещен».

— Вот черт… — выдохнула Громова, открывая дверцу и выходя из машины, чтобы посмотреть на препятствие поближе.

Макаров последовал ее примеру, и вскоре оба убедились, что массивные блоки не сдвинуть с места без специальной техники. Громова раздраженно пнула один из них, но не слишком сильно, чтобы не покалечиться.

— Самый надежный запрещающий знак, — хмыкнул Макаров, обходя препятствие по кругу и прикидывая ширину проездов, остающихся с обеих сторон. — Так, дальше у нас два варианта: либо мы возвращаемся на шоссе и ищем вторую дорогу, либо пытаемся протиснуться по обочине, рискуя расцарапать бока вашей красавице.

Громова посмотрела на него с удивлением и надеждой, а он решил все-таки добавить:

— Есть еще вариант воспринять это как знак свыше и вернуться в Москву, но он вас вряд ли устроит.

— Тут вы правы, — хмыкнула Громова и посмотрела на обочину, которую он предложил в качестве варианта объезда.

Со стороны встречной полосы напротив блока разросся какой-то куст, а не дерево, что давало надежду прорваться: тонкие ветки значительно гибче, их можно отодвинуть корпусом машины. Или вовсе сломать. Однако оставалась вероятность, что какие-то из них окажутся достаточно толстыми и твердыми. Они могли и сами повредить лакокрасочное покрытие, и не дать проехать достаточно далеко от бетонного стража.

— Попытайтесь протиснуться, — велела Громова. — У меня нет желания ехать назад и искать другой въезд. Там вполне может оказаться такое же препятствие, но не быть возможности его объехать. Не колесить же туда-сюда.

— А если попорчу ваше имущество, это не вычтут из моего гонорара? — едко уточнил Макаров.

Громова только одарила его чуть недовольным взглядом и направилась обратно к машине.

— Поехали уже!

— Как скажете…

Маневр вполне удался, хотя металлический скрежет справа дал понять, что ширины немного не хватило. Но они все же протиснулись и поехали дальше. Громова даже глазом не моргнула. По всей видимости, она куда больше ценила ответы на вопросы, которые могли ждать ее в ЗАТО, чем дорогой внедорожник.

Однако ЗАТО определенно не жаловало гостей. Примерно через километр их ждало новое препятствие, и на этот раз Макаров не видел возможности его преодолеть, если только не идти дальше пешком. Дорогу перегородила рухнувшая на нее огромная сосна, уже порядком высохшая. Видимо, упала она давно.

Они снова вылезли из машины. Громова принялась осматривать ту часть ствола, что лежала на проезжей части, а Макаров решил полюбопытствовать, как такое мощное, но еще не старое дерево могло упасть.

Ответ оказался одновременно прост и тревожен: кто-то подпилил ствол у основания и повалил сосну нарочно.

— Оно не само упало, — сообщил Макаров Громовой, вылезая из захвативших обочину зарослей и отряхиваясь от налипших на одежду листьев. — Кто-то специально дополнительно перегородил дорогу. Очевидно, предполагал, что бетонные блоки и знак остановят не всех. Не нравится мне все это.

— Почему? — спокойно поинтересовалась Громова, чем сильно его удивила.

— А это не очевидно? Все эти препятствия просто кричат: «Кто бы ты ни был, поворачивай назад, сюда нельзя ехать». Может, стоит прислушаться?

Громова посмотрела на него, на дерево, немного подумала и наконец отрицательно мотнула головой.

— Если бы я останавливалась и сдавала назад каждый раз, когда встречаюсь с препятствиями, я бы так ничего и не добилась в жизни. Едем дальше.

— И как мы едем? — едко уточнил Макаров. — У вас внедорожник, а не вездеход. И не танк. А тут дерево. Я не смогу ни объехать его, ни в сторону оттащить. Даже с вашей помощью.

— А распилить сможете? — Громова посмотрела на него с лукавой улыбкой.

— У вас что, в машине завалялась бензопила? — недоверчиво уточнил Макаров. — Потому что обычной ножовкой я это пару дней буду пилить. В лучшем случае.

— Нет, не бензо… — хмыкнула Громова, обходя внедорожник и открывая багажник. — Она на аккумуляторе, но тоже цепная. Аккумулятор емкий, полностью заряжен, есть два запасных. Справитесь?

Вместе с последним вопросом она протянула Макарову защитные очки. Коробка с пилой — совершенно новой, судя по всему, — уже стояла на асфальте.

— А вы продуманная, — восхищенно заметил он.

Громова в ответ только улыбнулась и пожала плечами.

— Я же знала, что еду в лес. Кстати, можете заодно дров нам в запас напилить. Мало ли… Так-то у меня с собой газовая плитка, она же обогреватель, но вдруг пригодятся?

Прозвучало вполне разумно, поэтому Макаров без лишних обсуждений взялся за работу. Полчаса спустя проезд уже был свободен.

К счастью, других препятствий им на пути не повстречалось, а потому они без лишних задержек добрались до цели своей поездки. Во всяком случае, добрались до того места, где бегущая сквозь лес дорога заканчивалась, утыкаясь в массивные металлические ворота и небольшой домик, который, судя по надписи на выцветшей табличке, некогда служил контрольно-пропускным пунктом.

Двери КПП оказались взломаны — и та, что находилась снаружи, и та, что вела на закрытую территорию, — а потому попасть внутрь города было несложно. Но только пешком, поскольку ситуация с воротами выглядела куда хуже: они были не просто закрыты, а заварены.

— Дальше придется идти на своих двоих, — вздохнул Макаров.

— Скверная новость. Я надеялась, что мы сможем доехать до места стоянки. В машине много вещей, которые понадобятся, пока мы будем здесь. Но все сразу на себе вряд ли получится унести.

— Можно сходить несколько раз. Городок, судя по всему, крошечный, от КПП до центра идти минут десять, наверное, может, пятнадцать, если с грузом. Выберем место для стоянки и перетаскаем за несколько рейсов все, что нужно. Сейчас почти половина четвертого, солнце сядет примерно в половину седьмого. Стало быть, до темноты еще часа три — времени полно. Сегодня нам все равно больше ничего не успеть. Поиски — что бы вы там ни хотели найти — лучше начать утром.

Громова улыбнулась и заметила:

— Мне нравится ваш настрой.

А Макаров вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится, когда она улыбается. В такие моменты Громова выглядела не так сурово, и можно было на какое-то время забыть, что она — босс.

Они взяли рюкзаки, где лежало все самое необходимое, и прошли через взломанный КПП. Оставленный позади внедорожник на прощание моргнул фарами и пиликнул сигнализацией.

От проходной вдоль дороги, перегороженной воротами, тянулась пешеходная тропинка, тоже залитая асфальтом и только благодаря этому сохранившаяся. Однако высаженные вдоль нее кусты так разрослись, что их ветки легли поперек, не давая пройти. Пришлось идти по проезжей части. Впрочем, в пустом городке не было никакой разницы.

Макаров предложил нанимательнице держаться чуть позади него — просто на всякий случай, но Громова не стала прятаться за его спиной, а шла рядом, держала хороший темп и совершенно не жаловалась на тяжелый рюкзак, оттягивающий плечи.

Дорога поначалу шла прямо, рядом тянулся серый бетонный забор без единой бреши, лишь частично скрытый распоясавшейся растительностью. Многочисленные деревья частоколом росли по обе стороны: и за забором, и внутри него, отчего создавалось впечатление, что лес давно поглотил жилые строения и сохранился только асфальт.

Однако потом дорога изогнулась — и впереди появился жилой массив. С краю стояли двухэтажные одноподъездные домики, но дальше виднелись по меньшей мере две пятиэтажки на четыре подъезда и башня этажей на двенадцать. Прочие возможные строения пока скрывали многочисленные деревья.

Нигде не было ни единого признака жизни. Темные окна, заросшие дворы. Все пространство наполняла такая пронзительная тишина, что от нее болели уши.

Проходя мимо двухэтажных домов, Макаров приметил во дворе древний москвич. Стоял он там, судя по всему, довольно давно, поскольку весь зарос травой и покрылся ржавчиной, а его колеса, кажется, и вовсе частично втянуло в землю.

— Странно, — вырвалось у Макарова, когда он невольно притормозил напротив москвича.

— Что именно? — Громова тоже остановилась.

— Машина. Почему ее бросили здесь? Понятно, что в какой-то момент из города все уехали, но с чего бы кто-то оставил столь ценную вещь?

— Может, она была не на ходу? — предположила Громова. — Или с ее владельцем что-то случилось, а наследников не нашлось?

— Всякое, конечно, возможно, — пробормотал Макаров, но его ни одна из версий не убедила.

Ему стало еще больше не по себе. Это место и так наводило на него тоску и будило смутную тревогу — весьма странное сочетание эмоций, от которого внутри все зудело, как от навязчивого звона комаров в воздухе. Вроде тебя никто и не трогает, а все равно каждое мгновение ждешь укуса и хочется почесаться или спрятаться в доме.

Отсюда же просто хотелось поскорее уйти. Но эта роскошь была ему сейчас недоступна.

Они добрались до пятиэтажек и с удивлением обнаружили рядом с одной из них другую машину. Старенький хендай, тоже несколько подпорченный временем, но ничем не заросший, поскольку стоял на асфальте. Макаров снова остановился, скрестив на груди руки.

— А когда именно это ЗАТО перестало существовать?

— В интернете пишут, что город был эвакуирован в восемьдесят шестом. А что?

— Этот автомобиль попал сюда значительно позже. — Макаров указал на хендай. — Такие в СССР точно не ездили. Да и номера с трехзначным кодом региона появились только в две тысячи пятом. Чувствую, зря мы не развернулись и не поехали к другому въезду. Возможно, с той стороны он открыт.

— Или эта машина попала сюда до того, как ворота заварили, — парировала Громова. — Она явно давно здесь стоит.

— Может, и так.

Продолжая осматриваться и изучать местность, Макаров направился к пятиэтажке и заглянул в окно первого этажа: оно находилось достаточно низко.

— Забавно, — прокомментировал он увиденное.

— Что там? — судя по тону, Громова заметно напряглась.

— А в связи с чем эвакуировали город?

— Версии разнятся. По одним, градообразующее предприятие закрылось и все просто разъехались, а по другим — как раз тем, что упоминают эвакуацию, — здесь якобы произошла какая-то авария. Вроде как на том самом предприятии проводился эксперимент, и что-то пошло не так. Некоторые даже утверждают, что это произошло в апреле восемьдесят шестого и спровоцировало аварию на Чернобыльской АЭС…

Услышав это, Макаров отвлекся от того, что находилось за окном, обернулся к Громовой и выразительно посмотрел на нее. Мол, ну что за бред? Она в ответ лишь улыбнулась, пожала плечами и развела руками.

— Люди любят страшилки с внезапными сюжетными твистами и теориями заговора. Конечно, все это полная чушь. Но остается вопрос, что же случилось на самом деле. Что вы там увидели?

— Да ничего такого… Обычная советская квартира. Там явно давно никто не прибирал, но в остальном — хоть сейчас заходи и живи. Даже телевизор есть.

— Серьезно? — нахмурилась Громова. И тоже подошла поближе, чтобы заглянуть в окно. — Интересно, почему хозяева не забрали вещи? Не было возможности? Не дали времени?

— Хороший вопрос… — Макаров снова огляделся по сторонам. — Я как-то не вижу пока признаков серьезной аварии и катастрофы. Как и какой-либо смертельной угрозы… Если только дело действительно не в радиации или каком-то токсине.

Громова хмыкнула, стараясь держать лицо, но Макаров почувствовал, что она заволновалась. Возможно, даже испугалась. Однако и это не заставило ее отступить.

— Будь территория чем-то заражена, стояли бы знаки биологической или радиационной опасности. Так что здесь дело в чем-то другом. Да и мало ли… Может, вещи остались только в одной квартире? По каким-то личным причинам тех, кто в ней жил. Как с тем москвичом…

Макаров никак не прокомментировал эту версию, лишь попытался заглянуть в соседнее окно, чтобы ее проверить. Однако то оказалось закрыто плотными шторами, поэтому пришлось пойти дальше вдоль дома. Громова последовала за ним и напомнила:

— Надо бы найти место для… лагеря, скажем так. Думаю, лучше поискать подходящую квартиру, как думаете? Там ведь будет теплее, чем на улице? И вообще гораздо удобнее, как по мне…

Он и теперь проигнорировал ее, но не из вредности, а потому что отвлекся, так и не дойдя до следующего окна. Его внимание привлекла детская площадка, расположившаяся между двумя пятиэтажками, стоявшими друг напротив друга. Основательно заросшая травой и разрушенная то ли временем, то ли вандалами, она все же умудрилась сохранить весьма большую песочницу свободным от зарослей пятачком пространства.

И на этом пятачке кто-то когда-то разводил огонь: посреди желтого песка чернело кострище. Подчиняясь внезапно ожившей чуйке, Макаров забыл о подглядывании в окна и направился к песочнице.

— Куда вы пошли? — окликнула его Громова. — Вы мой вопрос вообще слышали?

— Слышал, — отозвался Макаров, опускаясь на корточки рядом с кострищем. — И согласен: лучше найти подходящую квартиру, там будет безопаснее. Квартира должна быть не ниже второго этажа и запираться изнутри. Надеюсь, где-нибудь сохранились щеколды или хотя бы цепочки.

— А это еще зачем?

Макаров, успевший выяснить, что от мертвых углей исходит едва ощутимое тепло, мрачно пояснил:

— Мы здесь не одни.