19 сентября 2025 года

Макаров вынужден был признаться хотя бы самому себе, что госпоже Громовой удалось его заинтриговать. Возможно, конечно, женщина просто заигралась в тайного агента, а на деле ее сверхсекретная поездка, обещающая много опасностей и требующая наличия настоящегооружия, окажется пустышкой. Однако он все же решил подойти к делу серьезно, как и обещал. Поэтому следующим утром приехал по указанному адресу за пять минут до назначенного времени, был свеж, бодр, даже гладко выбрит и вполне пристойно причесан. Оделся в строгом соответствии с требованиями заказчика. То есть как всегда.

Место для парковки удалось найти с трудом. Рядом с высотками бизнес-класса, в одной из которых жила Громова, большинство придомовых территорий оказалось перекрыто шлагбаумами. Так что тяжелый объемный походный рюкзак пришлось какое-то расстояние протащить на себе.

Громова тоже оказалась весьма пунктуальна. Сама вывела громоздкий вместительный внедорожник из подземного паркинга и только потом уступила Макарову водительское место.

Сегодня она выглядела совсем иначе, почти как он: джинсы, свитер, куртка, надежные ботинки вместо туфель на каблуке. Даже волосы лежали как-то менее формально. Через плечо висела маленькая сумочка для денег и документов. В этом образе Полина Громова выглядела не только менее строго, но и как будто даже несколько моложе. Лишь макияж остался прежним, а вот украшения полностью исчезли.

— Рюкзак кидайте на заднее сидение, — велела Громова. — Багажник уже забит.

Макаров молча подчинился, гадая, что же такого нанимательница набрала с собой, а также кто и как это потащит, если придется идти пешком. Он, конечно, обещал при необходимости помочь с тяжестями, но целый багажник он на себе точно не утащит.

Когда Макаров наконец уселся за руль, Громова протянула ему банковскую карту и велела:

— Вот, возьмите. Это на расходы во время поездки. Оплачивать бензин, кофе, еду, платные дороги, если понадобится. Пять-пять, пять-девять. Это пин-код. Надеюсь, запомните. Не люблю, когда их записывают.

— Да уж как-нибудь справлюсь с этой сложнейшей задачей, — хмыкнул Макаров, убирая карту во внутренний карман куртки. Потом пристегнулся, завел двигатель и поинтересовался: — Куда едем-то?

— Держите курс на Рязань. Там я уточню маршрут.

— Как все загадочно, — пробормотал Макаров, прокладывая на навигаторе маршрут и трогаясь с места.

Громова никак это не прокомментировала, лишь включила радиостанцию с ненавязчивой музыкой, в меру спокойной, но не усыпляющей. Минут через пять после начала поездки велела ехать осмотрительнее, предупредив, что любые штрафы за нарушения будут на его совести и вычтены из его зарплаты.

В дороге они практически не разговаривали. В смысле, друг с другом. Макаров вообще почти все время молчал, а вот Громова поначалу болтала довольно много. По телефону. Ее смартфон чуть ли не каждую минуту призывно вибрировал то входящим звонком, то просто сообщением. Она строчила ответы, иногда записывала голосовые, в разговорах каждому второму объясняла, что уехала по делам и вернется в понедельник, в крайнем случае — во вторник. Если смартфон на какое-то время вдруг замолкал, Громова что-то читала и звонила кому-то сама, раздавая поручения.

Макаров устал от этой ее активности еще до того, как они выехали за МКАД, и старался не прислушиваться. Где-то через час поездки смартфон почти затих, теперь лишь иногда оживая отдельными уведомлениями, а Громова наконец успокоилась. По крайней мере, она больше ни с кем не разговаривала, только писала короткие сообщения.

Еще через час попросила сделать остановку на ближайшей хорошей заправке, где можно сходить в туалет и выпить кофе. Макаров тоже был рад остановиться и размяться, поэтому с удовольствием подчинился.

Следующую остановку они сделали около часа дня, уже в черте города Рязань. На этот раз им попалась заправка с целой закусочной, вывеска которой соблазняла аппетитным бургером. У Макарова тут же заурчало в животе, а потому слова нанимательницы прозвучали для него музыкой:

— Надо дозаправиться и пообедать. Дальше, скорее всего, уже будет негде.

Одна колонка оказалась свободна, поэтому бензин они долили в бак сразу, а потом Макаров поставил машину на небольшую парковку.

— Вы садитесь, а я заплачу за бензин и возьму поесть. Что вам взять?

Он с сомнением посмотрел на светящееся над прилавком меню, которое не предлагало ничего, что выходило бы за рамки обычного фастфуда: бургеры, картошка фри, наггетсы, луковые кольца и прочая жирная калорийная пища, приводящая женщин в ужас. Даже захудалого салатика нигде не упоминалось.

— Вы вроде не собирались мне прислуживать? — усмехнулась Громова, бросив на него ироничный взгляд.

— Я сказал, что не собираюсь расшаркиваться, — поправил Макаров. — А это просто оптимизация действий. Здесь не так много сидячих мест, надо бы занять, а то придется есть в машине.

Громова проследила за его взглядом и кивнула. Мест в кафе действительно было не так много, а свободных — еще меньше. Оба столика на двоих были заняты, причем явно одной компанией. Свободными оставались четыре табурета за стойкой, тянущейся вдоль стены и окна, но только два из них стояли рядом. К ним Громова и направилась, предварительно попросив:

— Возьмите мне чизбургер, картошку фри с соусом барбекю и американо. И шоколадный маффин.

Макаров проводил ее немного удивленным взглядом. Он полагал, что дамочки вроде Громовой скорее руку себе отгрызут, чем прикоснутся к чему-то вроде дешевого бургера.

Впрочем, голод — не тетка. А непривередливая попутчица — неоспоримый бонус.

Дожидаясь, когда ему на поднос накидают заказанные блюда и напитки, Макаров осматривался по сторонам. Привычка наблюдать, подмечать и запоминать осталась у него со времен службы. Теперь в этом не было никакой практической пользы, но он все равно ничего не мог с собой поделать.

Бензин ему пробила кассирша Елизавета — рыженькая, крашеная, глаза серые, возраст около тридцати пяти, рост — чуть меньше ста шестидесяти, указательный палец на левой руке заклеен пластырем. Возможно, порезалась, когда что-то готовила.

Его заказом по еде занимался долговязый парень лет восемнадцати, может, двадцати. Кареглазый, темноволосый, прыщавый, не меньше ста восьмидесяти сантиметров, а может, и больше: он сильно сутулился.

По телевизору, висящему сбоку от стойки, показывали какие-то криминальные новости. Кажется, что-то связанное с инкассаторами, вероятно, ограбление, судя по всему, со стрельбой и смертельным исходом, но подробностей Макаров не разобрал: звук был таким тихим, что его совсем не было слышно за льющейся откуда-то музыкой, а также болтовней и смехом компании за столиками.

Там, кстати, сидели пять человек. Две девушки, три парня. Двое из них — яркая блондинка и симпатичный самоуверенный шатен — вели себя как пара, еще двое — довольно невзрачный хлюпик и симпатичная скромница, оба русоволосые, наверняка симпатизировали друг другу, но пока не состояли в отношениях, а пятый — длинноволосый и полноватый — и вовсе был вечным пятым колесом в телеге.

За стойкой сидели двое мужчин, каждый сам по себе, непримечательные, один из них наверняка таксист — Макаров парковался рядом с желтой машиной с шашечками.

Между стойкой и дверью в туалет на стене висело что-то вроде доски объявлений: несколько флаеров, налезающих друг на друга, и две распечатки фотографий пропавших людей, но со своего места Макаров не мог разглядеть подробности.

Ему наконец выдали заказ, он бросил свои бесполезные наблюдения и направился к Громовой, занявшей им два высоких табурета у края стойки. Она сидела, снова уткнувшись в смартфон, но без колебаний отложила его в сторону, когда рядом с ней опустился поднос с едой. Ела она с аппетитом, но все так же молча, то ли о чем-то думая, то ли просто не горя желанием поддерживать беседу.

Когда бургеры были съедены и остались только напитки, палочки картошки и десерты, Макаров все же поинтересовался:

— Так куда едем дальше? Мы уже в Рязани, пора бы уточнить маршрут.

Громова кивнула, вытирая руки салфеткой, и снова взялась за смартфон. Через несколько мгновений Макарову пришло сообщение. Координаты точки на карте. Он открыл их в соответствующем приложении и удивленно приподнял брови.

— Могу я узнать, что именно вы надеетесь найти посреди леса?

— А вы включите режим спутника, — предложила ему Громова, берясь за маффин.

Он сделал, как она велела, и едва не присвистнул. На снимке со спутника в зеленом массиве отчетливо виднелись проплешины, на которых находились, судя по всему, какие-то здания. И к этому месту с одного и того же шоссе, огибавшего лесной массив, вели две дороги, не отмеченные на карте.

— Интересно, — пробормотал Макаров задумчиво, то увеличивая, то уменьшая масштаб изображения. — Это что? Какой-то военный объект? Я на такое не подписывался, если что… С Минобороны шутки плохи. Особенно сейчас.

— Насколько мне удалось узнать, это место никогда не имело ни малейшего отношения к военным, — заверила Громова, и прозвучало это довольно убедительно. Как минимум она сама верила в эту информацию. — По легенде, здесь в советское время находилось закрытое территориальное образование, относившееся к энергетической отрасли. По другой версии, там проводились исследования и разработки в области не то химического, не то биологического оружия.

— Нехилый такой разброс версий, — хмыкнул Макаров, откладывая смартфон и вопросительно глядя на свою нанимательницу. — А как на самом деле?

Громова пожала плечами и даже сдержанно улыбнулась, пережевывая кусочек маффина и запивая его кофе.

— На самом деле может быть что угодно. В советское время гриф «Совершенно секретно» вешали даже без особой на то нужды. Факт в том, что это ЗАТО никогда не было нанесено на карту, и даже его название не сохранилось. Мне удалось найти только одну его версию — Рязань-17. Но не факт, что ее не придумали в интернете. Об этом месте чего только ни пишут. Даже то, что на самом деле его нет, а все прочие истории — чистой воды выдумка и подделка.

— А что? Много историй? — полюбопытствовал Макаров, тоже переключаясь на десерт — пирожок с вишней.

— Ну, место считается аномальной зоной, в которой время от времени бесследно исчезают люди. Говорят, кто вошел в город, уже никогда из него не выйдет. Причины тому называют самые разные. От токсичной среды, которая убивает все живое, до пространственно-временного разлома, в который проваливаются все, кто там побывал. Поэтому большинство фотографий, якобы сделанных внутри города, признаны фейками.

— Большинство?

— Да. Разоблачить не смогли только одного пользователя, утверждавшего, что он был в городе и смог оттуда выбраться. Он никому не советовал повторять его опыт, поскольку был там с двумя приятелями, а вернулся один.

— И что же с ними там случилось, по его словам?

Громова развела руками.

— Он не рассказал, только выложил несколько фотографий, чтобы опровергнуть другие истории с фото. Я пыталась выйти с ним на связь, но те посты он опубликовал семнадцать лет назад, еще в две тысячи восьмом, а последние семь лет его аккаунт заброшен, контактных данных нет.

Макаров какое-то время помолчал, доедая пирожок и осмысливая услышанное, потом взялся за стаканчик с кофе и уточнил:

— То есть вы решили прогуляться в город, из которого еще никто не возвращался живым. На кой ляд, позвольте спросить? Что вы там забыли? Вы не похожи на фаната заброшек.

Он ждал, что Громова снова усмехнется и выдаст какую-нибудь безумную причину, по которой это место ее интересует. Например, что она хочет выкупить его за бесценок и построить там город-сад или что-то вроде того. Но собеседница, напротив, заметно помрачнела и вздохнула, переключая все свое внимание на маффин, который все никак не могла прикончить.

— Почти десять лет назад у меня пропал брат. На четыре года меня младше. Его искали, но так и не нашли. До недавнего времени никто не мог сказать даже, где именно он пропал. А месяц назад мне прислали видео. Видео с его смартфона…

— Кто прислал? — моментально напрягся Макаров.

Громова пожала плечами.

— Анонимный контакт, левая симка, концов найти не удалось. Но экспертиза доказала, что видео подлинное, что оно было записано третьего октября две тысячи пятнадцатого года — примерно тогда же мой брат перестал выходить на связь и появляться в своих соцсетях. Из метаданных файла удалось вытащить эти координаты…

Она кивнула на их смартфоны, сейчас лежавшие рядом друг с другом, и замолчала.

Макаров закинул в рот остывшую палочку картошки, прожевал и тихо заметил:

— Вы же понимаете, что не найдете там своего брата? Во всяком случае, живым.

— Понимаю, — спокойно признала Громова. — Но если его тело там, я хочу найти его. И по возможности понять, что именно с ним случилось.

— Зачем для этого ехать самой? Пусть бы полиция проверяла версию…

Он осекся под ее насмешливым взглядом.

— А то вы сами не знаете, — едко заметила Громова, — куда полиция посылает с таким. Мне только сказали, что моего брата давно пора признать мертвым и не морочить себе голову. А на то, чтобы проверять ниточку десятилетней давности, времени ни у кого нет.

— И вы решили поехать туда сами… — Макаров покачал головой. — Весьма опрометчиво. Не боитесь повторить судьбу брата в этом… городе смерти?

— А вы что, верите в городские легенды? — вопросом на вопрос ответила она, на этот раз посмотрев на него с вызовом. — Мне казалось, человек вроде вас должен быть рационален до мозга костей.

Пришла очередь Макарова отводить взгляд, делая вид, что он крайне заинтересован вымазыванием остатков соуса последней палочкой картофеля. Перед глазами у него вновь встала ободранная входная дверь в темном вонючем подъезде, но он усилием воли прогнал этот образ.

— Знаете, я живу в Москве уже почти пятнадцать лет, но родился и вырос я в Шелково. Это город в Подмосковье, километров двадцать от МКАДа. У нас там всяких таких легенд… В общем, хватает. Помню, в школе еще когда учился, мы все искали лифт, который едет в ад. Прям ходили по разным домам и катались на лифтах. Не спрашивайте, зачем мы так хотели попасть в ад. Просто искали приключений… И, конечно, никто из нас толком не верил в легенду…

— Знакомая история, — хмыкнула Громова. — Мы в детстве тоже вызывали всяких… существ, прекрасно зная, что никто не придет. Но к чему вы это сейчас?

Он доел картошку и принялся вытирать руки салфеткой.

— К тому, что лет восемь или даже уже почти девять назад завелся в Шелково маньяк, совершавший убийства по мотивам местных городских легенд. С полгода его ловили, даже кого-то поймали, но потом вроде как оказалось, что убийц было двое и одному удалось сбежать. Но мой приятель — работали с ним раньше — как-то раз за рюмкой чая убеждал меня, что второго убийцу увез тот самый лифт. Увез в тот самый ад.

— И вы на полном серьезе верите, что так и было? — недоверчиво уточнила Громова.

Макаров пожал плечами и даже попытался изобразить улыбку.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… Так ли нужно заигрывать с подобными вещами?

— Хм… Майор полиции, цитирующий Шекспира, — это сильно.

— А это Шекспир? — удивленно переспросил Макаров. — У нас так полковник говорил. Умнейший мужик.

Громова рассмеялась. Не заливисто и жеманно, как порой хихикают дамы на свидании, когда хотят показать, что у них есть чувство юмора и их рассмешила твоя шутка. Прозвучало, скорее, немного нервно. Потом она очень быстро посерьезнела.

— Если вы пытаетесь торговаться, то я готова поднять ваш гонорар до пятнашки в сутки. Но вы нужны мне в том городке, ладно? Я не верю в аномальные зоны, но там определенно может таиться какая-то опасность. Да и ваши навыки следователя мне пригодятся.

— Я был опером, а не следователем, — поправил Макаров.

— Для меня разницы особой нет. Так вы со мной?

Он дал себе пару мгновений подумать, после чего махнул рукой.

— Да поехали… Чего уж там?

— Тогда я зайду в туалет — и можем двигаться дальше.

Она убрала смартфон в сумочку и проворно соскользнула с табурета. Макаров выбросил упаковки от их еды в мусорный контейнер, положил поднос в стопку к остальным, а потом, коротая время, подошел к доске объявлений.

Теперь он мог разглядеть фотографии пропавших людей. Это были молодые мужчины, двадцати семи и двадцати девяти лет, пропали, судя по сопровождающей информации, примерно в одно время, имелась вероятность, что в момент исчезновения они были вместе. Произошло это около месяца назад.

Может быть, их давно нашли, а объявления не сняли. Может быть, не найдут никогда, как и брата Громовой.

Присмотревшись, Макаров заметил, что под одним из рекламных флаеров белеет бумажка, чем-то похожая на эти два объявления о пропавших. Он отогнул цветастый край: действительно, под ним висело еще одно такое объявление. Только ему было уже с полгода. Изображенная на нем пара — мужчина и женщина — пропала полгода назад, еще весной.

— Вот же дрянь, — пробормотал Макаров себе под нос.

Но отказаться ехать дальше уже не мог.