От букв в глазах уже рябило, а нужная информация все не желала находиться. Олеся не знала, что хуже: если ее там вообще нет или если они ее второпях просмотрели.

Она отложила очередную бесполезную папку и повернулась к шкафам. Они взяли короба только из одного, обрадовавшись, что они там есть и их много, а второй шкаф даже не открыли. Может, нужные сведения лежат там?

Распахнув створки, она озадаченно уставилась на содержимое. На одной полке лежали шприцы, какие-то ампулы и прочие малопонятные медицинские штуки, а на другой — два больших фонаря. Олеся обернулась и посмотрела на тот, что валялся разбитым на полу. Такой же.

Озадаченная, она протянула руку, взяла фонарь и нажала на кнопку включения. Удивительно, но батарея в нем все еще была жива: по глазам ударил такой яркий свет, что ее ослепило. Олеся поспешно выключила фонарь и несколько раз моргнула, пытаясь прогнать разноцветные круги, после чего положила фонарь на место. Вот умели же раньше делать вещи! Столько лет прошло, а он пашет как ни в чем не бывало.

«Наверное, их держали здесь на случай, если в здании вырубится электричество», — решила Олеся и закрыла створки шкафа. Не успев вернуться к столу, за которым мужчины так и изучали содержимое папок, она настороженно замерла, прислушалась и почувствовала, как снова холодеет в груди.

— Кто-то идет, — почти шепотом сообщила Олеся остальным.

Первым среагировал Савин: вскинул голову, оторвав взгляд от текста, и обернулся. Видимо, сразу услышал то, о чем говорила она, и метнулся ко входу. Несмотря на хромоту, он умел двигаться стремительно, пусть и получалось не слишком грациозно. Зато он так аккуратно закрыл дверь, что та не издала ни единого звука. Почти так же тихо щелкнул замок, который Савин повернул.

Все напряженно замерли, прислушиваясь к приближающемуся звуку шагов. Их было много: шла целая группа людей. Человек десять, не меньше.

Когда шаги зазвучали совсем рядом, Олеся и вовсе затаила дыхание, но это не помогло: в коридоре вдруг стало тихо, группа людей явно остановилась у лаборатории, в которой они находились.

— Свет, — шепотом сказал Михаил.

И этого всем оказалось достаточно: конечно, из-под их двери пробивался свет, в отличие от других помещений. Но теперь было уже поздно об этом сокрушаться.

В повисшей тишине удар, от которого деревянное полотно содрогнулось, прозвучал оглушительно громко. За ним почти сразу последовал второй. В дверь не стучали кулаком, ее пытались вышибить плечом. Вероятно, занимались этим сразу двое. Денис инстинктивно навалился на дверь, словно это могло помочь удержать ее на месте. Через пару мгновений к нему подскочил и Михаил.

Замерший у стола Лекс неожиданно охнул и, указав на стекло между двумя комнатами, испуганно закричал:

— Они там! Они там!

Михаил ринулся к двери между комнатами, но с той стороны успели раньше. К счастью, этот замок оказался заперт и без их участия. Однако обе преграды выглядели недостаточно надежно, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности.

Олеся не хотела, но все равно посмотрела сквозь стекло: мужчина в кепке стоял там, смотрел на них и плотоядно улыбался. За его спиной мельтешило несколько мужчин: очень худые, какие-то иссохшие, словно чересчур хорошо сохранившиеся мумии, они тем не менее не выглядели немощными.

От ужаса и скверного предчувствия глаза снова заслезились, но Олесе не хотелось демонстрировать слабость перед этими существами. Язык не поворачивался назвать их людьми. Она подняла взгляд: иногда это помогало удержать слезы.

И тогда Олеся снова невольно затаила дыхание, но уже по другой причине. Она вдруг увидела в соседней комнате то, что не замечала до сих пор. И пазл в ее голове в одно мгновение сложился.

***

Комната, в которой они спрятались, при ближайшем рассмотрении оказалась какой-то подсобкой, где валялся всякий хлам, еще не нашедший свой путь на свалку. И это оказалось как никогда кстати, потому что среди бессмысленного мусора нашлись обломанная швабра, из которой получалась неплохая палка, и несколько обрезков металлической трубы неизвестного назначения. Двумя такими обрезками подходящего размера Макаров с Громовой и вооружились.

Круглому мужичку они предложили взять палку, но он только испуганно затряс головой, отказываясь принимать участие в прямой конфронтации. Поэтому, когда они добрались до коридора, по которому прошла группа людей, Макаров велел ему:

— Ты оставайся здесь. И будь готов бежать, если придется. И если мы быстро не вернемся, иди к себе.

Мужичок закивал и прижался к стене за углом, а Макаров с Громовой двинулись по коридору. Гадать, где находятся те, чьи шаги они слышали, им не пришлось: из соседнего коридора, параллельного тому, по которому они продвигались до сих пор, доносились звуки ударов.

Макаров жестом велел Громовой держаться позади него, а сам осторожно выглянул за угол. Мужчину в кепке заметил сразу, его окружал десяток мужчин. И да, иначе как манекенами он никак назвать их не мог: худые и какие-то угловатые, с нездоровым цветом кожи, они в основном стояли неподвижно. Лишь двое увлеченно по очереди долбили плечом в дверь.

Потом мужик в кепке вдруг повернулся и шагнул к входу в соседнее помещение, в котором через мгновение и скрылся из вида. Большинство живых манекенов отправились за ним, только двое остались в коридоре, продолжая ритмичные атаки.

Макаров решил, что это их шанс: двое на двое, с учетом эффекта внезапности, они справятся.

— Когда дойдет до дела, — тихо шепнул он Громовой, — бей по голове со всей дури. Ну, как ты умеешь.

Она мрачно зыркнула на него, но ничего не сказала.

Макаров ринулся в атаку первым. Выскочил из-за угла, подбежал к мужикам и без лишних разговоров треснул ближайшего трубой по голове. Тот моментально забыл, чем был занят, пошатнулся, но устоял и ринулся на него. Макаров предпочел в этот раз уклониться и треснуть противника трубой по спине, придавая ему ускорения лететь дальше. Там его уже поджидала Громова, которая действительно била на редкость уверенно, не сдерживаясь. А сам Макаров пока занялся вторым противником.

Всего через несколько секунд оба манекена оказались в отключке, но Макаров понимал, что это вряд ли надолго: те два бандита довольно упорно и быстро приходили в себя. Поэтому он постучал в дверь нервной дробью и негромко позвал:

— Ребят, это мы! Выходите, коридор чист!

***

— Свет! — воодушевленно выдохнула Олеся.

Ее не сразу поняли, ведь получилось, что она просто зачем-то повторила это слово за Михаилом. Ей пришлось пояснить свою мысль:

— Свет — вот его уязвимость! Посмотрите на эти прожекторы!

Она ткнула пальцем в стекло, указывая под потолок соседнего помещения. В каждом углу, который они могли отсюда видеть, висел довольно крупный прожектор. Вероятно, всего их было четыре. И это помимо обыкновенных ламп.

— А еще здесь фонари — Олеся метнулась к шкафу и снова достала тот, которым чуть не ослепила себя. — И днем на улице на нас никто не нападал, эти существа появлялись только ночью! А еще здесь, в подвале, где с освещением очень плохо.

— Точно! — оживился Лекс, опуская взгляд в папку, которую изучал как раз перед тем, как появился пятьсот двенадцатый со своей свитой. — Я как раз читал об этом

Он нашел в тексте нужное место и принялся читать вслух, водя пальцем по строчкам:

— При дневном или просто слишком ярком свете способности основного объекта к чтению и внушению мыслей заметно снижаются, а возможность контроля и управления объектом второго уровня и вовсе сводится почти к нулю. Возможность эта резко возрастает, если поместить основной объект в темноту, а объекту второго уровня надеть темные очки. Лучшие результаты достигаются в ночное время. Если ослепить объект второго уровня ярким светом, он застынет на несколько секунд (время варьируется — необходимо дополнительное изучение причин). А если ослепить ярким светом основной объект, то установленные с объектами второго уровня связи разрушаются и требуют повторного установления с нуля!

Михаил заглянул в соседнее помещение через стекло, словно проверяя наличие прожекторов. Их оживление явно заставило мужика в кепке напрячься. Он нахмурился, наблюдая за тем, как они засуетились. Михаил тем временем заскользил взглядом по стене рядом с дверью, которую придерживал, и вскоре нашел, что искал: еще один выключатель.

Он щелкнул им — и вторую часть лаборатории залил такой яркий свет, что даже им по другую сторону стекла пришлось зажмуриться. Мужик в кепке прижал к лицу руки, его сопровождающие застыли, перестав ломиться к ним.

За второй дверью тоже в одно мгновение все стихло, словно что-то парализовало и тех манекенов, что остались выносить ее. А потом в нее вдруг постучали и голос Макарова позвал:

— Ребят, это мы! Выходите, коридор чист!

Савин торопливо повернул замок.

— Давайте быстрее, — велел Макаров. — Уходим, пока эти гаврики не очухались

— Они не очухаются! — радостно объявил Лекс, но все же подхватил камеру и пошел к выходу. — Мы ослепили пятьсот двенадцатого — и теперь они больше не будут его слушаться. Он остался один

— Очень сомневаюсь, — мрачно заметила Громова. — Потому что вырубили их мы и они уже шевелятся. Что-то мне не хочется проверять, кого они станут слушаться, когда придут в себя.

Двое существ действительно уже возвращались в сознание, а соседняя дверь вдруг распахнулась, выпуская пятьсот двенадцатого. Вместе с ним вышли и его сопровождающие. Пока не все, но все же большая часть. Не было похоже, что они его больше не слушаются.

Проблем добавляло то, что с противоположного конца коридора к ним приближалось еще несколько человек, в том числе мужик с окровавленным топором в руках, который выглядел гораздо живее остальных.

— Бежим! — скомандовал Михаил.

И они все бросились к коридору, ведущему к выходу из подвала. Лестница уже была совсем близко, когда стало понятно, что подняться не получится: навстречу им откуда-то из темноты выплыла еще пара десятков тощих зомбированных существ, которые перекрыли выход на лестницу.

— Сюда! — вдруг окликнул их кто-то. — За мной!

Олеся удивленно уставилась на невысокого смешного мужичка в круглых очках, который отчаянно махал им рукой из коридора, вход в который они только что проскочили. Кто-то подтолкнул ее вперед, к этому человеку, и Олеся подчинилась, толком не понимая, куда же теперь они бегут и зачем. Она даже не осознавала, что так и сжимает в руках мощный фонарь, оказавшийся бесполезным.

Преследователи не бежали за ними, но шагали очень быстро и уверенно, не давая остановиться и задуматься. Через несколько метров бегущий впереди мужичок стал проверять двери, за которыми можно спрятаться. Когда очередная поддалась, они один за другим вбежали в темное помещение и заперлись в нем.

Переведя дыхание, Олеся недовольно поморщилась: в помещении стояла жуткая вонь. Лекс включил на камере фонарь. То ли ради съемки, то ли чтобы не оставаться в темноте — ей уже было все равно. Когда его свет выхватил из темноты многочисленные стеллажи и их содержимое, Олеся не удержалась и закричала.

***

Пронзительный визг, раздавшийся рядом, заполнил уши и разогнал по темным углам и без того сумбурные мысли, пытавшиеся копошиться в голове. Макаров поморщился и обернулся, навалившись на дверь спиной. Они заперли ее изнутри, но в нее уже начали биться плечом, а если учесть, что на подходе был и мужик с топором, становилось понятно, что долго она не продержится.

Прятаться в такой ситуации было плохой идеей! Но что уж теперь Теперь следовало думать, как выбираться из этой ловушки. Может, у кругляша и здесь где-то есть потайной проход?

Но Макаров ни о чем так его и не спросил, обнаружив другую проблему. Она была разложена по полочкам многочисленных стеллажей. На них лежали головы. Десятки отсеченных, иссушенных временем голов.

Тошнота подступила к горлу даже у Макарова, поэтому он легко мог понять реакцию Олеси, продолжавшей кричать. Но тут ее крик вдруг оборвался. Макаров повернул голову и обнаружил, что Громова прижала Олесю к стене и закрыла ей рот рукой. Поймав ее ошалелый взгляд, тихо и отрывисто произнесла:

— Просто не смотри. Не смотри на них. Поняла?

Олеся судорожно закивала и зажмурилась, прижимая к груди фонарь. В голове шевельнулась какая-то мысль, все еще прячущаяся в темном углу.

— Что вы там говорили про «ослепили»? — спросил Макаров.

— Ничего — обронила Олеся дрожащим голосом.

— А точнее?

— Мы выяснили, что яркий свет снижает способности пятьсот двенадцатого управлять людьми, — пояснил вместо Олеси Савин. — В лаборатории, где мы были, с ним проводили испытания, проверяя в том числе его способность внушать мысли и управлять чужим поведением, поэтому она оборудована мощными прожекторами. В документах было сказано, что если его ослепить, то связь с объектами второго уровня разрывается и требуется ее восстановление с нуля. Мы так и сделали, но это почему-то не сработало Может, за эти годы он научился противостоять свету или мы чего-то не учли

— Кто такой пятьсот двенадцатый, черт побери? — с нотками раздражения спросила Громова.

— Мужик в кепке, — пояснил Михаил. — Тот, кто управляет местными зомби.

— Манекенами, — пискнул откуда-то из темноты круглый мужичок. — Они говорят про Кукловода.

— Пятьсот двенадцатый — пробормотал себе под нос Макаров, мысленно воскрешая перед собой дверь комнаты, в которой они совсем недавно находились.

Однако стоило представить себе коридор, как он тут же моментально снова оказался в той квартире. Темнота, пятно света от фонаря на потолке, многочисленные двери И хриплое дыхание у него за спиной. Сильная холодная рука снова вцепилась ему в шею, парализуя волю.

Это происходило снова. Кукловод, связь с которым он каким-то образом умудрился разорвать, опять проник в его голову и подчинил. Реальность раздвоилась, и Макаров почувствовал, как отталкивается от двери и поворачивается к ней лицом.

Он знал, зачем делает это. Сейчас его рука потянется к замку, он щелкнет им, распахнет дверь и пустит всех этих манекенов. И чувака с топором. И мужика в кепке, любящего отрезать головы.

Это простое действие погубит их всех.

Почему это происходит именно с ним? Почему на остальных проклятая магия не действует, а он поддается?

Ответ выглядел весьма просто и лежал на поверхности. Потому что он пустой. И слабый. Вот и весь сказ.

«Ты сильнее, чем тебе кажется, — вдруг словно наяву услышал он голос Громовой. — Думаю, ты можешь гораздо больше»

Рука уже дрогнула, поднимаясь, чтобы потянуться к замку, а остальные ничего не замечали. И если он не возьмет себя в руки, им всем конец.

Разве он может это допустить? Он ведь именно потому и пришел в полицию, что хотел защищать людей, а не губить их.

Макаров закрыл глаза, полностью погружаясь в реальность дьявольской квартиры, и заставил себя обернуться. Стоявшее за его спиной тощее нагое чудовище с окровавленным ртом и наполненными тьмой глазами удивленно притихло.

— Да пошла ты, — процедил Макаров.

И со всей дури — как только что учил Громову — ударил чудовище кулаком в челюсть. Оно пошатнулось и, некрасиво взмахнув руками, завалилось навзничь, рухнуло в темноту и растворилось в ней.

Коридор исчез. Многочисленные двери тоже, как и пятно света на потолке. Вокруг стало темно, а за его спиной кто-то сдавленно охнул.

Макаров открыл глаза. Сжал поднявшуюся руку в кулак и прищурился.

По двери ударил топор. Раз, другой, третий. По полотну пробежала трещина, и в ней уже показалось лезвие.

Макаров посмотрел на замершую рядом с ним Олесю, на фонарь в ее руках.

— Дай-ка мне его, — тихо попросил он.

Она и не подумала сопротивляться. Макаров взял фонарь и сжал его в руках.

— Работает?

Олеся отрывисто кивнула.

— Что ты задумал? — напряженно поинтересовался Савин.

— Будем прорываться, — усмехнулся Макаров.

И нажал на кнопку. Мощный луч света ударил в дверь, но светил туда недолго. Теперь уже в реальности Макаров снова развернулся на 180 градусов и направил луч фонаря в глаза круглого мужичка. Тот зажмурился, но это, видимо, не помогло, и он страшно завопил. Так громко, словно с него живьем сдирали кожу.

А за дверью в одно мгновение все стихло. Удары прекратились, только какие-то шорохи сперва были слышны, но потом стихли и они.

Макаров опустил луч фонаря в пол. Выключать не стал, только перенаправил. Зато Лекс вместе с камерой повернулся к ним, но ее фонарь светил не так ярко. И все же его света хватало, чтобы увидеть, как изменился мужичок. Он весь как будто вытянулся, перестал быть круглым и забавным, его лицо перекосило от злости.

— Что ты наделал? — процедил он, все еще пытаясь прикрывать глаза руками от света, но больше не жмурясь. — Как, черт тебя возьми, ты рвешь мои нити?!

Макаров усмехнулся, выключил фонарь и вернул его Олесе. Потом шагнул к их новому знакомому, подойдя к нему на расстояние чуть больше вытянутой руки, и самодовольно произнес:

— Просто я не такой пустой, как тебе казалось

Дальше все произошло очень быстро, буквально за несколько секунд, события которых Макаров осознал, когда все закончилось. Кукловод резко выкинул руку вперед, кто-то успел крикнуть: «Пистолет!», а Макаров увидел черный глазок дула, уставившийся ему в лицо. Тело среагировало само. Не зря же он столько лет прослужил в полиции.

Когда пистолет выстрелил, его дуло уже было направлено в противоположную сторону, и вместо него пулю в лоб получил сам Кукловод. У Макарова лишь уши слегка заложило от грохота, да сердце забилось в груди быстро, как после стометровки.

— Идемте отсюда, — велел он, едва голос вернулся к нему. — Больше нас тут никто не держит.

Возражений не последовало, но дверь Михаил все же открывал с опаской. Однако за ней обнаружились лишь многочисленные неподвижные трупы. Макаров специально проверил пульс у нескольких «манекенов» — сердце ни у кого не билось. По всей видимости, жизнь в них держали только нити Кукловода.

Чуть дальше по коридору лежал мужик в кепке с топором в спине. Видимо, он пытался убежать, когда понял, что произошло, но последний уцелевший бандит, придя в себя, отыгрался за все случившееся на нем. Его самого нигде не было видно.

Они выбрались из подвала, потом вышли из здания и полной грудью вдохнули свежий чистый воздух. Он пах дождем, да и асфальт под их ногами был мокрым. Небо снова хмурилось, но сейчас с него ничего не сыпалось, поэтому вся их шестерка замерла, не торопясь уходить. Каждый осмысливал произошедшее.

Посторонний звук Макаров услышал почти минуту спустя и сперва нахмурился, не веря собственным ушам, а потом ухмыльнулся и потянулся за смартфоном.

— Это что, сирены? — спросил Лекс.

— Да, это полицейские сирены, — задумчиво кивнул Савин и вопросительно посмотрел на Макарова.

— Связь, видимо, в какой-то момент появилась, — сообщил тот, глядя на длинную вереницу сообщений от приятеля, так и оставшихся без ответа. — А я же звук так и не включил, поэтому не слышал, как мне ответили. Так что кавалерия на подходе. Поздновато, конечно, но все равно ребята без работы не останутся.

— Это уж точно, мать вашу, — выдохнул Михаил, устало садясь прямо на ступени лестницы. — Работы тут для них непочатый край

— А связь все еще есть? — тихо поинтересовалась Громова у Макарова.

— А тебе зачем?

— Адвокату хочу позвонить, — хмыкнула она, криво улыбнувшись. — Я же человека убила. Поди объясни вашим про его одержимость Будут шить превышение самообороны

— Ты разве кого-то убила? — весьма натурально удивился Макаров. — Что-то я не помню такого.

— Паш, там на топоре остались мои отпечатки пальцев.

— Под отпечатками пальцев бандита, напавшего на инкассаторов, — парировал он. — Лично я помню произошедшее так: нас пытались убить, мы сопротивлялись, ты в какой-то момент схватила топор, но у тебя его тут же забрал тот мелкий и попытался ударить им меня, но, поскольку я в тот момент боролся с его приятелем, он промахнулся и попал по нему. Так что ты ничего не делала. И на том я буду стоять на всех допросах. Чего и тебе советую.

Она слабо улыбнулась и благодарно кивнула, соглашаясь с этой версией.

— Кстати, насчет того моего пистолета, который настоящий — добавил Макаров, но Громова его тут же перебила:

— У тебя разве был настоящий пистолет? Травмат помню, а этот?..

Громова вопросительно уставилась на него.

— Мы здесь нашли, — подсказал ей Макаров. — Он чистый, так что никто не прикопается.

— Наверное, он вообще был у того парня, да? — уточнила Громова. — Который из него случайно и застрелился

— Точно. Думаю, именно так все и было.