То ли им просто повезло, то ли призрачная девушка в очках рассказала Михаилу больше, чем он передал другим, но в «регистратуре» они действительно нашли журналы, ссылающиеся на опыты, проводившиеся в том числе и с номером 512. Журналы эти указывали на лаборатории, находящиеся на минус первом этаже.

— Подвал — нахмурилась Олеся, едва услышав это. — Как же я ненавижу подвалы!

— Да уж, по всем канонам фильмов ужасов это лучшее место, чтобы сдохнуть, — в тон ей добавил Лекс. — А мы определенно уже сутки находимся в сюжете фильма ужасов.

— Ты, главное, продолжай снимать, — хмыкнул в ответ на это Михаил. — Может, мы потом еще и прославимся.

— Вряд ли, — улыбнулся Савин. — Все решат, что это просто очередной малобюджетный фильм с никому не известными актерами, возможно, непрофессиональными.

— Ладно, пойдемте уже, — недовольно буркнула Олеся, передернув плечами. Эти разговоры ей не нравились и совсем не казались забавными.

В отличие от остальных этажей, на которых они успели побывать, на подземном двери, ведущие на этаж, запирались. Во всяком случае, у них был врезной замок. Но сейчас они, конечно, стояли нараспашку. Очевидно, никто не потрудился запереть их, когда здание покидали в последний раз.

Стоило им спуститься по лестнице и оказаться в тускло освещенном коридоре, как Олеся ощутила приступ паники. От вида выкрашенных в казенный зеленый цвет стен в свете редких ламп в животе стало холодно и больно, дыхание перехватило и к глазам подступили слезы. Она с силой, какой в себе никогда не подозревала, вцепилась в руку Михаила и срывающимся голосом взмолилась:

— Давайте не пойдем туда Пожалуйста, не надо Нам нельзя туда!

— Почему? — Михаил нахмурился, свободной рукой касаясь ее плеча. — Олесь, в чем дело?

— Я уже видела это место, — призналась она. Голос ее все еще подрагивал, а вселяющая ужас картинка расплывалась перед глазами. — Вчера ночью, во сне. Я бежала по этому коридору от кого-то Спряталась за одной из этих дверей, а там

— Что там? — спросил Лекс.

— Там были вы. Вы оба. Ну как частично. Там стояли два безголовых манекена, а на плечах у них были ваши головы. Отрезанные Да убери ты камеру!

Она чуть не выбила ее у Лекса из рук, когда осознала, что он тычет объективом ей в лицо. Лекс обиженно насупился и отступил от нее на шаг, чтобы она не смогла до него дотянуться.

— А тебе раньше снились вещие сны? — поинтересовался Савин. Голос его звучал спокойно, даже как будто убаюкивал.

Смущенно вытирая уголки глаз, Олеся помотала головой.

— Тогда я сомневаюсь, что у тебя внезапно мог проснуться дар предвидения, — тем же утешающим тоном продолжил Савин. — Возможно, тебе действительно приснился страшный сон, в котором ты куда-то от кого-то бежала. Обычное дело, особенно когда оказываешься в безвыходной ситуации. Так мозг интерпретирует желание и невозможность от чего-то уйти. А остальное просто игры твоего разума. Ты увидела этот коридор и решила, что он похож на тот, который тебе снился, потому что вряд ли действительно помнишь его. Мозг подставил этот образ на место того.

Уверенность в голосе Савина и его умиротворяющее звучание уже почти успокоили Олесю, но тут Лекс тихо поинтересовался:

— А как насчет манекенов и отрезанных голов? Насколько это нормально для ночного кошмара? Мне вот такое не снится обычно. А тут мы столкнулись и с тем, и с другим.

— Если только это не очередные игры разума, когда пугающие образы заменяют те, что были во сне, то это просто совпадение.

Савин говорил все так же спокойно и уверенно, но эффект уже все равно оказался не тот. Олеся была уверена, что ничего не путает, что ей действительно снились отрезанные головы коллег, надетые на манекены. И если это совпадение, то очень странное.

— Ладно, давайте просто будем осторожны, — предложил Михаил, делая несколько шагов вперед и поглядывая на надписи на дверях, чтобы сориентироваться. — Надо поскорее найти лабораторию П4. Будем надеяться, там осталось что-то полезное.

Согласно записи в журнале, очередной сеанс испытаний с номером 512 проходил в лаборатории П4 как раз в тот день, когда все рухнуло. Во всяком случае, они так решили, потому что больше записей в журнале не было. Кто-то из сотрудников расписался за ключ от лаборатории, но никто так и не расписался за то, что его вернули на место.

Несмотря на некоторую запутанность планировки подземного этажа, который, ко всему прочему, казался несколько больше, чем остальные, нужную комнату они нашли довольно быстро.

Михаил нашел на стене выключатель и щелкнул им, благодаря чему помещение залило холодным светом. Не все лампы включились, но тех, что заработали, было вполне достаточно, чтоб сориентироваться.

Лаборатория П4 представляла собой помещение, разделенное на две части стеной со стеклом и дверью. Или же это просто были две комнаты с проходом и окном между ними, поскольку во вторую часть помещения из коридора вела отдельная дверь.

В той части, где оказались они, вдоль стекла тянулся длинный стол со стульями, а у дальней стены стояли несколько шкафов. В другой обстановка была такой же простой: стол и три стула, два напротив одного. Там свет не зажегся, очевидно, для тех ламп существовал отдельный выключатель, который находился, скорее всего, у второй двери.

Едва переступив порог и сделав несколько шагов вглубь помещения, Олеся случайно пнула что-то. Присмотревшись, она поняла, что это громоздкий фонарь, когда-то разбившийся при падении. На длинном столе лежали какие-то бумаги. Дверца одного из шкафов была открыта, обнажая ряды папок, покоящихся на полках.

Папки оказались пронумерованы, и среди красовавшихся на них номеров был и заветный 512. Всего с ним обнаружилось одиннадцать толстых папок-коробов с тонкими папками-скоросшивателями внутри.

Пока мужчины разбирали эти папки и вникали в их содержимое, Олеся из любопытства сунула нос в парочку других: с номерами 242 и 417. Беглый просмотр описанных там экспериментов подтверждал, что цифра два относилась к ясновидящим, а четыре — к владеющим телекинезом.

Интересно, откуда Михаил мог это знать? Или ему и правда все это сообщил призрак, как он и заявил? Ей было трудно в это поверить.

Поставив папки на место, она присоединилась к остальным в изучении интересующих их материалов. Вскоре картинка стала складываться.

Этот человек — его имя нигде не указывалось, только тот самый номер, под которым они его знали, — провел в центре больше трех лет. Он был из тех, кто добровольно согласился на изучение своего дара. Возможно, именно поэтому его не очень-то напрягали экспериментами и обследованиями. Или же просто специалистов не хватало. Так или иначе, а в лаборатории он попадал не чаще одного раза в неделю.

С первых дней мужчина демонстрировал очень хорошие результаты. Нет, он не читал чужие мысли, как с листа, но угадывал их с частотой, превышающей статистическую погрешность в десятки раз. И чем больше он общался с одними и теми же исследователями, тем выше становился процент.

Внушение мыслей давалось ему сложнее. Срабатывало далеко не всегда и не со всеми. После таких экспериментов подопытный часто жаловался на сильные головные боли и просил дополнительные паузы.

— Думаю, он морочил им голову, — заметил Михаил, прочитав несколько отчетов об экспериментах. — Специально демонстрировал результаты хуже, чтобы его полную силу не понимали.

— С чего ты это взял? — поинтересовался Савин.

— А потому что в примечаниях после выводов о тех или иных опытах идут приписки о том, что именно нужно объекту номер 512: то комната побольше, то постель помягче, то больше прогулок, то массажи, то какие-то гастрономические изыски.

— И ты думаешь, он все это получал? — усомнилась Олеся.

— А иначе зачем все это фиксировалось?

— Может, здесь было так принято? — предположил Лекс. — Особенно для тех, кто пришел сюда добровольно?

— Может, и так, конечно — Михаил пожал плечами, явно не убежденный.

— Тут сказано, что самые высокие результаты по внушению пятьсот двенадцатый демонстрировал в отношении людей с низким уровнем интеллекта, — прочитала Олеся. — Правда, потом уточняется, что имелись и случаи воздействия на исследователей с научными степенями.

— Хотелось бы, конечно, понять: он действительно иногда сдерживался, — задумчиво пробормотал Савин, — или же его возможности все-таки имели ограничения?

— Ставлю на то, что имели, — хмыкнул Лекс. — Поэтому из города тридцать лет назад уехали три четверти человек. А четверть остались. Ему просто не хватило сил подчинить всех, поэтому остальных он выгнал.

— Внушив им только страх? — уточнил Михаил, явно согласный с его версией.

— Как вариант.

— Вопрос в том, почему он вдруг сделал это — Савин отложил одну из папок и взялся за другую. — Он же находился здесь по своей воле. Неплохо жил, как я понимаю. Мог в любой момент просто уйти, если ему надоело быть подопытным.

— Чтобы узнать ответ на этот вопрос, надо знать, почему он изначально согласился на клетку и исследования, — предположил Михаил.

— Нравилось жить не напрягаясь, за чужой счет? — предположила Олеся. — Он ведь жил здесь на всем готовом. Может, ему еще и деньги какие-то начислялись за участие в исследованиях.

— Или он здесь прятался, — предположил Лекс и выразительно посмотрел на Савина. — Например, от вашего Общества. Закрытый городок, охраняемая территория, еще и подвал Черта с два они до него добрались бы.

— Точно! — оживился Михаил и даже довольно заулыбался, словно предчувствуя разгадку. — Но они до него добрались. Твоего дядю прислали сюда, и пятьсот двенадцатый понял, кто это и зачем приехал. Считал это с его мыслей или как-то еще. Поэтому внушил ему что-то, что заставило его исчезнуть

— Только непонятно тогда, зачем все остальное? — возразил Лекс. — Если агент Общества был нейтрализован, можно было и дальше сидеть спокойно.

— Потому что Общество прислало бы следующего, — вздохнул Савин. — И так до победного.

— Тогда почему пятьсот двенадцатый просто не внушил твоему дяде ужас и желание уехать? — задалась вопросом Олеся. — Или убежденность, что цель поражена и не требует нового захода?

— Возможно, на самом деле он ничего не смог внушить дяде, — предположил Савин задумчиво. — Если его дар имеет ограничения, тот мог быть для него неуязвим. В Обществе очень хорошая подготовка, в том числе и для этого. Так что пятьсот двенадцатый вполне мог влезть со своими приказами в голову кому-нибудь другому. Кому-то, кто больше поддавался воздействию. И этот кто-то убил дядю

— А потом не смог остановиться и убил еще двоих, — оживилась Олеся. — Макаров ведь показывал нам те дела из полиции: всего пропало три человека, прежде чем город бросили.

— Точно, все складывается, — теперь оживился и сам Савин. — Возможно, здесь был кто-то с определенными наклонностями и не слишком развитым интеллектом. И пятьсот двенадцатый подтолкнул его, направив против моего дяди. Возможно, он даже понимал, что полностью проблему это не решит, а тут еще и исполнитель, наконец переступивший черту, почувствовал вкус к убийству и продолжил это делать. Если бы следователи вышли на убийцу, он сдал бы пятьсот двенадцатого, что тоже могло усугубить его положение. И вот тогда он решил, что всех лишних из города надо выгнать, а всех поддающихся — подчинить и оставить. Они стали его охраной и, возможно, обслугой. А само ЗАТО — его крепостью. Потом те, кто создал городок, и вовсе решили о нем забыть, стереть все воспоминания. Может, Общество и посылало потом сюда кого-то еще, но они, скорее всего, тоже не вернулись. Тогда наше руководство тоже могло решить просто забыть о гиблой миссии Или забыло о ней по какой-то другой причине.

— А пятьсот двенадцатый так и остался здесь? — усомнился Лекс. — Почему? Здесь же тоска смертная.

— Может, ему хватает развлечений в виде забредающих сюда туристов и искателей приключений, — предположил Михаил. — Он охотится на них: влезает в сознание одним, отрезает головы другим Или режет их всем подряд, не знаю. Неважно! Здесь он царь и бог. Возможно, его это устраивает.

— Что ж, будем считать, что с этим мы разобрались, — решил Савин. — Осталось понять, как с ним справиться.

— Теперь мне кажется, что это не будет слишком сложно, — заметил Лекс. — Судя по всему, из нас он никому в голову залезть не смог, только Макаров почему-то поддался воздействию.

— Ну он же бывший полицейский, — усмехнулся Михаил. — Эти ребята, как правило, не семи пядей во лбу.

— Зря ты так, — возразил Савин, хотя тоже улыбнулся. — Среди них есть очень толковые ребята.

— Не так важно то, почему он поддался, — вклинилась Олеся, — как то, что он вооружен. И если он теперь играет на стороне пятьсот двенадцатого, это может быть проблемой. Как и остальные его охранники.

— У него должна быть уязвимость, — задумчиво пробормотал Савин. — Она всегда есть. Если найти уязвимость пятьсот двенадцатого, то останется только подобраться к нему — и остальные будут нейтрализованы.

— Отличный план, — одобрил Михаил. — И в чем же может быть его уязвимость? Как нам это выяснить?

— Попробуй спросить у девушки-призрака, — невинным тоном посоветовала Олеся.

Лекс тихо усмехнулся, а Михаил посмотрел на них с осуждением.

— Ребят, я понимаю, что вы мне не верите, потому что я не могу творить чудеса по вашему запросу, но увы! Моя сила тоже имеет ограничения. Не я командую девушкой-призраком. Она ко мне приходит и что-то говорит. И если ее сейчас здесь нет — а ее здесь нет, — то я ничего не могу с этим поделать. Как бы мне этого ни хотелось.

Его слова звучали настолько искренне и за ними слышалась такая правдоподобная обида, что Олесе даже стало немного неловко. Может, он все-таки говорит правду?..

— Извини

Михаил в ответ только махнул рукой, мол, ничего страшного. Не ты первая, не ты последняя.

— Эта информация должна быть где-то здесь, — тем временем предположил Савин, указывая на папки. — Люди, проводившие эксперименты с человеком, предположительно имеющим навыки внушения, должны были сперва составить какой-то протокол безопасности. Просто чтобы обезопасить себя от возможных агрессивных действий с его стороны.

— Это могло быть что-то, что никак нам сейчас не поможет, — возразил Лекс. — Ружья со снотворным, поводок с электрошоком — любой способ, чтобы вырубить подопытного.

— Могло быть и так, — согласился Савин. — Но все равно надо поискать. Что-то же они могли найти в процессе исследований. Не могли не искать. Ведь суть таких исследований еще и в том, чтобы научиться противостоять подобным силам.

Они снова зарылись в чтение, но папок было слишком много. Если где-то нужная информация и содержалась, то ее можно было искать несколько часов.

***

Круглый мужичок шел вперед весьма и весьма уверенно, и Громова с Макаровым старались от него не отставать. Поглядывая на то, как их провожатый то появляется под светом очередной уцелевшей лампы, то снова ныряет в темноту неосвещаемой части коридора, Макаров старался еще и по сторонам посматривать, и прислушиваться. Но неладное он все же ощутил на уровне инстинктов, а не каких-то объективных наблюдений.

Что-то почувствовав, он схватил мужичка за плечо, заставляя остановиться, и тут же поднес палец к губам, веля хранить молчание. Все трое напряженно прислушались к тишине и через мгновение убедились, что в ней слышны приближающиеся шаги. Судя по звуку, шел не один человек и не два, а как минимум целая группа. Они приближались по коридору, пересекавшему впереди их коридор под прямым углом. То есть кто-то шел ровно оттуда, куда они втроем направлялись.

Мужичок сразу понял, что в этом нет ничего хорошего, и дернул ближайшую к ним дверь, но та оказалась заперта. Тогда он метнулся к следующей, но и она не поддалась, а шаги звучали уже совсем близко.

Макаров шагнул назад и тоже дернул дверь — и вот та наконец поддалась. Он затянул в темное помещение Громову, а потом поманил и их нового знакомого. Тот торопливо спрятался с ними.

Звук шагов приблизился еще немного, а потом принялся отдаляться: группа людей не свернула в их коридор, а молчаливо прошла дальше.

— Кажется, нам повезло, — шепотом заметил мужичок. — Это наверняка Кукловод со своими манекенами. И они пошли туда, куда нам идти не надо. Выход наверх свободен.

— А куда же они пошли? — так же тихо поинтересовался Макаров. — Я думал, они бродят наверху, охотясь на наших приятелей.

— Может, ваши приятели спустились сюда? — неуверенно предположил мужичок. — Кукловод всегда знает, кто и где находится. Даже если он не проникает в чье-то сознание, он чувствует его присутствие.

Макаров задумался ненадолго, а потом решил:

— Значит так Вы двое выбираетесь отсюда. Полина, ты идешь к машине, садишься в нее, уезжаешь и пытаешься привести сюда помощь.

— А можно мне с ней? — взмолился мужичок каким-то совсем детским тоном. — Если она сможет уехать, может, я тоже смогу, а если вы потом поймаете Кукловода, может, мне не придется сюда возвращаться

— Думаю, можно, почему нет?

Макаров бы вопросительно посмотрел на Громову, но в помещении, где они спрятались, было слишком темно, чтобы видеть друг друга.

— Нет, — неожиданно отрезала та. — Я никуда не пойду одна. Ты пойдешь со мной.

— Мне надо посмотреть, что там с остальными, — возразил Макаров. — Им может быть нужна помощь.

— И какую помощь ты сможешь оказать? Где твое оружие, Павел?

— Понятия не имею, — вынужден был признаться он. — Но я и без него справлюсь.

— Ты здесь, чтобы охранять меня! Я плачу тебе деньги, забыл? Ты должен идти со мной!

— Господи, да оставь ты себе эти деньги! — раздраженно огрызнулся Макаров. — Не могу я так просто взять и уйти

— Хорошо, — сдержанно отозвалась Громова. — Раз ты не хочешь идти со мной, значит, я пойду с тобой. Одна я никуда не пойду. С ним тем более.

— Ну вот, — мужичок явно обиженно насупился.

Макаров хотел было сказать, что она будет ему мешать, но потом вдруг вспомнил, как Громова без колебаний проломила топором голову бандита, пытавшегося его задушить.