21 сентября 2025 года

Удивительно, но на этот раз Олесе не снились темные коридоры, манекены и приставленные к ним головы коллег. Во сне она находилась в той самой кофейне, где Михаил подтолкнул ее к судьбоносному решению, которое в итоге привело ее в странное ЗАТО. Сам Михаил и Лекс, не выпускающий из рук камеру, сидели с ней за одним столиком. Они втроем пили кофе, ели пирожные и смеялись, что-то обсуждая. И было так легко и хорошо, что ровно с этим ощущением Олеся и проснулась.

Однако стоило ей открыть глаза, как на смену беззаботной легкости пришли уныние и страх, когда она осознала, что все еще находится в закрытом городке, забытом и заброшенном. Рядом в спальном мешке лежала Громова, чуть дальше в кресле дремал ее охранник. Лекс и Савин спали на софе, отсутствовал только Архангел. Должно быть, уже проснулся и решил первым занять санузел.

Расстегнув мешок, Олеся села и зябко потерла плечи, сонно моргая. За окном уже было довольно светло, а это означало, что можно вставать. Если уж местные действительно не выходят днем, то они должны уже спрятаться. И тогда нужно не медлить, а скорее убираться отсюда.

Окончательно избавившись от мешка, она встала и подошла к окну. Спящий в кресле Макаров даже не шелохнулся, хотя Олеся не могла представить, как в такой позе можно крепко уснуть. Ей вспомнилось, как накануне он предложил ей свой спальный мешок. Она из вежливости попыталась отказаться, но он настоял, улыбаясь ей несмотря на все тревожные обстоятельства.

— И все-таки я уже где-то вас видел, — добавил Макаров, вглядываясь в ее лицо и слегка смущая этим пристальным вниманием.

Впрочем, Олеся постаралась не подать вида и лишь улыбнулась ему в ответ и пожала плечами, уверенная, что его заявление — просто невинный флирт. Пусть даже ей самой он тоже казался смутно знакомым, но, скорее всего, Макаров просто был на кого-то похож. Возможно даже, на какого-то актера. Внешность у него была вполне кинематографичная.

Олеся поняла, что просто тянет время, боясь выглянуть во двор и обнаружить, что люди все еще стоят там, и заставила себя все-таки сделать это. У нее сразу вырвался вздох облегчения: на улице никого не оказалось. Двор был совершенно пуст. Их внедорожник, почти въехавший в подъезд, стоял на том же месте, но с высоты третьего этажа она, конечно, не могла рассмотреть, испортили ему колеса или нет.

Отвернувшись от окна, Олеся охнула от неожиданности, вдруг встретившись взглядом с Савиным. Тот все еще лежал на софе, но глаза его уже были открыты и смотрели прямо на нее. Он сразу сел, проведя рукой по спутавшимся длинным волосам, слабо улыбнулся и почти шепотом поинтересовался:

— Они ушли?

Олеся молча кивнула, то ли подозревая, что спросонья голос может подвести, то ли не желая создавать лишний шум. Впрочем, как раз последнего опасаться не стоило: Лекс уже тоже заворочался, явно просыпаясь, а Макаров так и вовсе потянулся, едва слышно постанывая. В его возрасте, конечно, нельзя так издеваться над телом.

Минуту спустя уже никто не спал. Кто-то еще только садился и потирал глаза, как Лекс и Громова, кто-то пока оставался на своем месте, как Макаров и сама Олеся, а кто-то за это время успел подползти к краю софы, свесить ноги и встать, как Савин.

— А Михаил где? — спросил последний, обводя взглядом небольшую комнату, словно мог просто не заметить его.

Олеся уже собиралась сказать, что он, должно быть, пошел в ванную, но осеклась. Очень уж тихо было в квартире все это время. Не шумела вода, не скрипели половицы или петли двери, не громыхала посуда на кухне.

Вместо ответа она торопливо шагнула к выходу из комнаты, Савин последовал за ней. Первым, что они оба увидели, была приоткрытая входная дверь. Всего лишь небольшая щель между полотном и косяком, но этого оказалось достаточно, чтобы в животе Олеси стало холодно, а ноги приросли к полу. Дыхание сбилось, и по спине прокатилась волна мурашек. В голове молнией мелькнула мысль: «А что, если кто-то успел войти и сейчас находится здесь?»

Олеся не знала кто, не знала, чем это грозит, но одной мысли оказалось достаточно, чтобы ее парализовало страхом.

Савин оказался хладнокровнее. Он моментально обогнул ее, дернул на себя входную дверь и выглянул на лестничную клетку.

— Михаил! — позвал он, поглядывая то вверх, то вниз, но ему никто не ответил. Шагов тоже не было слышно.

Тогда он захлопнул дверь, замок тут же хлюпнул, запирая ее, а Савин торопливо заглянул в санузел и на кухню. Несмотря на необходимость опираться на трость, двигался он довольно проворно.

Вернувшись в прихожую, он посмотрел на Олесю и покачал головой, давая понять, что в квартире больше никого нет. Эта новость сначала вызвала еще один вздох облегчения и помогла сбросить ступор, а потом вернула в сердце тревогу.

Где же Михаил? Куда его черти понесли? И почему он хотя бы дверь не запер за собой? Выглянул на секундочку, собирался сразу вернуться, но пропал? Не хотел, чтобы звук хлопка и хлюпающего замка кого-то разбудил?

Но главный вопрос был не в этом. Что теперь делать? Ждать его возвращения? Искать его? Или бросить и попытаться выбраться без него?

— Давайте сначала выпьем кофе, — предложила Громова, когда об исчезновении Михаила узнали все и эти вопросы непроизнесенными повисли в воздухе. — Может, он вернется за это время.

Идея была хороша, и так показалось не только Олесе. Утренний ритуал помог немного успокоиться, к тому же кофе у Громовой оказался очень уж хорош, Олеся не в каждой московской кофейне такой встречала.

— Он вчера упоминал, что было бы неплохо сходить на территорию НИЦ и попытаться выяснить, чем там занимались, — припомнил Лекс, разворачивая к кофе ореховый батончик. — Может, он решил сходить сам, раз мы не поддержали эту идею?

— Если так, то пусть пеняет на себя, — буркнул Макаров. Он выглядел немного нервным, поскольку уже успел проверить смартфон и выяснить, что его сообщение так и не ушло, связи все еще не было. — И выбирается сам.

— Но мы же не можем просто бросить его здесь? — возразила Олеся. — А вдруг ему нужна помощь?

— Даже если так, он сам подставился, — отрезал Макаров. — И я не позволю ему подставить остальных.

— А если он не сам это сделал? — не сдавалась Олеся. Ей, как и всем, очень хотелось поскорее убраться отсюда, но оставить здесь коллегу, пусть даже не самого приятного, казалось низостью. — Может, он тоже попал под влияние города? Как ты, когда стер сообщение. Как друзья ее брата!

Она указала на Громову и краем глаза заметила, как та слегка вздрогнула. Однако, когда она заговорила, голос ее звучал твердо и уверенно:

— Я не думаю, что этот город способен настолько влиять на поведение людей. Полагаю, Илья говорил о панике, о безумии, которое охватывает в экстремальной ситуации, из которой нет выхода. Не думаю, что речь шла о том, что кто-то может как под гипнозом куда-то пойти.

— Да ты хоть помнишь, что твой брат говорил? — возмутилась Олеся. — Он сказал, что в голове его друга словно был кто-то еще, а потом тот ушел — и стал одним из них. Как ты это объяснишь?

На лице Громовой не дрогнул ни один мускул.

— Так и объясню. Паника, страх перед некой враждебно настроенной группой людей… Не знаю, что у них тут? Просто община или полноценная секта? Это неважно! Когда не можешь убежать или дать отпор, остается или умереть, или присоединиться. Думаю, речь шла об этом. А навязчивое ощущение чьего-то присутствия в голове — это всего лишь мысли, которые диктует тебе твое животное «я», действующее на инстинктах.

Олеся не нашла, что на это возразить: очень уж разумно прозвучало. Сама она тоже была сторонницей разумных версий, а не параноидальных теорий заговора и мистических толкований, и потому объяснение Громовой ей понравилось. Даже немного успокоило, а то ночью Олеся успела напридумывать себе всякого.

— И почему же тогда ваш охранник вместо отправки удалил сообщение, которое должно было привести вам помощь? — поинтересовался Лекс. — Какой инстинкт мог заставить сделать это?

Громова посмотрела на Макарова, тот лишь молча пожал плечами.

— Временные помутнения и неадекватные действия бывают у всех, — предположила она. — А Павел за минуту до этого потерял сознание. Возможно, спазм сосудов на фоне пережитого стресса и резких движений или что-то в этом роде. Его сознание могло еще оставаться сумеречным, и он просто перепутал действия.

Макаров криво усмехнулся, но и теперь оставил ее слова без комментариев.

В кухне на какое-то время повисла тишина, которую прервал молчавший до сих пор Савин:

— Думаю, Павел прав. Лучше выбраться отсюда и вернуться с подмогой, чем пойти за Михаилом сейчас — и подставиться всем вместе. Мы даже точно не знаем, куда он пошел. На поиски может уйти весь световой день. Упустим время и в лучшем случае застрянем здесь еще на одну ночь.

— Мы не бросим его здесь совсем, — уже более мягким тоном добавил Макаров. — Как только доберусь до своих прежних коллег, я вернусь с ними сюда за Михаилом. Обещаю.

Олеся сдалась. Может, просто позволила себя убедить. Может, и правда посчитала этот план более разумным.

В течение получаса они поели, допили кофе и собрали вещи. Не все, часть Громова решила оставить здесь до лучших времен, чтобы легче было идти. За теми, что остались в их телевизионном фургоне, тоже решили пока не возвращаться, чтобы не терять времени. Потому что внедорожнику, на котором они приехали накануне, все же порезали колеса. Теперь оставленная за забором машина была их единственной надеждой убраться из города быстро.

«По крайней мере, — мелькнула у Олеси непрошенная мысль, — теперь там на всех хватит места».

К воротам шли так быстро, как позволяло состояние Савина. Впрочем, тот пока не особо их тормозил, хоть и хромал. Очевидно, пока он был полон сил, а потому шел довольно резво. Все пятеро постоянно оглядывались по сторонам и старались вести себя потише, чтобы не привлечь чье-нибудь внимание, а потому почти не разговаривали друг с другом. Лекс не выключал камеру, фиксируя каждый их шаг.

Увидев впереди заваренные ворота, они невольно замедлили шаг и остановились, всматриваясь в затененную высокими елями даль. Сегодня здесь никого не было видно, но это ничего не значило. Местные ведь могли прятаться среди деревьев, приготовив им засаду.

— Думаю, там все в порядке, — не слишком уверенно заявил Савин. — Им было бы проще ждать нас у подъезда, чем здесь.

— Будем надеяться, ты прав, — пробормотала Громова.

Савин зашагал вперед первым. Олеся и Лекс последовали за ним, но Громова и Макаров почему-то отстали.

— Павел, ты в порядке? — Вдруг услышала Олеся у себя за спиной.

Голос Громовой прозвучал дальше, чем она ожидала, и это заставило ее остановиться, обернуться, а потом тормознуть и Лекса. Оказалось, что Макаров так и не двинулся с места. Он стоял, согнувшись пополам, упираясь руками в колени, словно испытывая сильную боль. Громова стояла рядом, ее рука лежала на его плече. Она уже собиралась наклониться, чтобы заглянуть ему в лицо, когда Макаров вдруг выпрямился.

— Прошло? — осторожно спросила Громова. — Павел?

Он стоял, пустым взглядом пялясь куда-то вдаль. Вроде бы и в их с Лексом сторону, но Олесе показалось, что он их не видит. Было в этом что-то неправильное, а потому немного жуткое.

— Павел? — снова позвала Громова.

Тогда он наконец отреагировал: повернул голову в ее сторону и как-то странно улыбнулся. Олеся вновь поймала себя на мысли, что происходит что-то дурное, зловещее, но ничего сказать или сделать не успела.

Макаров вдруг сунул руку за пазуху, а когда вытащил ее, в ней уже был зажат пистолет. Громова успела отшатнуться, сделать шаг назад, но ей это не помогло. Макаров с размаху ударил ее рукой с пистолетом в висок. Громова рухнула на асфальт как подкошенная.

— Эй, ты чего творишь?! — крикнул Лекс, делая пару шагов к ним, но тут же замер на месте, когда дуло пистолета посмотрело в их сторону.

— Павел! — окликнул его Савин, успевший вернуться и оказаться рядом с Олесей. А точнее, немного впереди нее, словно закрывая от возможной пули. — Остановись! Не поддавайся этому!

— Не приближайтесь, — велел им Макаров, и голос его прозвучал как-то иначе. — И не смейте идти за нами.

Он наклонился, поднял бесчувственную Громову с земли и закинул ее себе на плечо. Снова направил на них пистолет, хотя ни один из них даже не дернулся, и пошел прочь, обратно вглубь ЗАТО. Сначала он пятился спиной вперед, потом повернулся и скрылся между вездесущими деревьями.

— Что это такое, блин, было? — нервно и как-то возмущенно вопросил Лекс, не останавливая съемку.

— То самое безумие на почве паники, очевидно, — язвительно предположила Олеся. Она чувствовала, как ее трясет внутри, но очень старалась не подавать виду. — И что теперь делать?

— Придется идти за ними и выручать Полину, — мрачно констатировал Савин. — И Павла тоже.

— О, то есть теперь мы уже не торопимся позвать на помощь, а устраиваем спасательную миссию? — все тем же едким тоном уточнила Олеся.

— Ну как бы… У Полины ключи от машины, а у Павла связи в полиции. Без них нам будет трудно и побыстрее убраться отсюда, и вызвать подмогу. — Савин неожиданно улыбнулся. — К тому же я должен был вывести из города пятерых. Четыре из пяти — это хороший результат. Двое из пяти — это не результат, это его отсутствие. Но вы можете попытаться уйти пешком самостоятельно. Я не стану вас держать.

— Один пойдешь? — фыркнул Лекс. — Такой себе план. Может, это будет самый глупый поступок в моей жизни, но я пойду с тобой.

— Где нам теперь их искать? — задалась вопросом Олеся, давая понять, что тоже не собирается сбегать.

— Я бы начал с той башни, у которой мы встретились вчера, — предложил Лекс. — С той квартиры.

— Почему? — Олеся непонимающе нахмурилась.

— А почему нет? — парировал Лекс.

— Думаю, в этом есть смысл, — кивнул Савин. — Не просто же так именно там вчера светилось окно.

— И там был тот жуткий мужик из магазина, — тихо добавила Олеся. — Может быть, все дело в нем?

— А я о чем говорю? — как будто даже обиделся Лекс.

— Что ж, идемте, — велел Савин и первым заковылял вперед. — Надо же с чего-то начинать.

Олеся обернулась и посмотрела на ворота. Выход из города был так близко! Она смогла бы дойти пешком даже до отеля, в котором они остановились, не говоря уже о шоссе, на котором мобильная сеть работала вполне уверенно. Могла позвонить в полицию. Или Серебрицкому: у того имелись самые разные связи, в органах наверняка тоже кто-то нашелся бы.

И все же она пошла за Савиным и Лексом. Они держались в тени разнообразных зарослей, избегая открытых участков, но, чтобы войти в подъезд нужного дома, им предстояло пересечь довольно пустой двор: в этом месте асфальт держался особенного хорошо, не позволяя лесу подойти к зданию слишком близко.

В окне на последнем этаже все еще горел свет, остальные были темны. Олеся вспомнила, как вечером они зажигались одно за другим, как в них появлялись люди, и почувствовала, как паника снова начинает копаться в ее кишках холодной рукой.

— Давайте так, — предложил Савин, когда они замерли в кустах. Дальше начиналось открытое пространство. — Я сначала пойду туда один, вы подождете меня здесь. Посмотрю, что там как, и будем думать дальше, что делать.

— Двенадцать этажей будешь ходить туда-сюда? Нет уж! Вместе сюда пришли — вместе пойдем и дальше, — решил Лекс. — Я точно не останусь здесь сидеть.

— А я не останусь здесь одна! — заявила Олеся, хотя больше всего на свете ей хотелось забиться куда-нибудь и не вылезать, пока их всех не спасут.

Но она знала, что спасать их никто не придет.

— Ладно, давайте так, — не стал спорить Савин. — Только одно условие: камера останется здесь, а ты найдешь себе какую-нибудь палку. На всякий случай.

Удивительно, но Лекс не стал спорить. Выключил запись, поставил камеру на землю и там же нашел себе какую-то отломанную ветку. Оружие из нее было так себе, но лучше, чем ничего.

К подъезду шли стремительно, чуть ли не бегом. Даже Савин умудрился двигаться еще быстрее. По лестнице поднимались почти бесшумно. Правда, приходилось делать остановки и перерывы: очень уж высоко надо было подняться. Олеся успела задаться вопросом, как они поймут, какая квартира им нужна, но им не пришлось прикидывать планировку: на двенадцатом этаже одна дверь оказалась приоткрыта.

Савин приложил к губам палец и подошел к двери первым. Легонько толкнул — петли не заскрипели. Зато в нос ударил такой жуткий запах, что желудок Олеси сразу взбунтовался. Пришлось зажать себе нос, чтобы не стало хуже.

Тишина давала понять, что в квартире пусто. Здесь никого не могло быть, если только все не дрыхли без задних ног. Но Савин все равно толкнул еще одну дверь — ближайшей к прихожей комнаты.

Сразу стало понятно, что за мерзкий запах витал в квартире.

— О господи, — пискнула Олеся и торопливо ринулась на выход, но было уже слишком поздно.

В ее памяти навсегда остался стоящий посреди комнаты стол с привязанным к нему человеком. Мертвецом. Без головы. А вокруг все было залито кровью. Именно ее запах щекотал ноздри и пытался достать содержимое ее желудка.