В дверь ударили еще пару раз, как будто кто-то пытался высадить ее плечом, но она удержалась. Следом все стихло: и удары, и шорохи, и скрежет. Никто больше не дергал ручку, не пытался выломать дверь. Стало так тихо, словно те, кто находился по ту сторону, ушли.

Но, скорее всего, они просто затаились до поры до времени.

В квартире пока никто не смел ни пошевелиться, ни заговорить, ни даже вздохнуть слишком громко. В результате всех окутала такая тишина, какую Макаров познал только в этом городке. И в этой тишине он уловил новый звук. То ли хлюпанье, то ли чавканье, но хуже всего то, что доносился он со стороны кухни. То есть кто-то был с ними здесь, внутри.

— Они ушли? — наконец решилась спросить блондиночка, представившаяся Олесей.

— Тихо, — шикнул на нее Макаров, хотя ее голос и так прозвучал еле слышно.

Он обернулся и молчаливо прогнал с пути Дениса, стоявшего прямо за ним, поскольку они вошли последними. Тот послушно посторонился. Когда погасла лампа на камере, стало темно, как в чулане. Никаких источников света, даже луны за окном не было видно: то ли облачность прятала ее, то ли она обновлялась. Двигаться пришлось наощупь, вслушиваясь в едва различимые шумы. К хлюпанью прибавилось тяжелое хриплое дыхание и какой-то клокочущий звук, который Макаров не смог определить, но раньше определенно слышал.

Он медленно приблизился к дверному проему кухни, сжимая в потеющей ладони рукоять пистолета. Сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось: вот-вот выпрыгнет. Память услужливо подсовывала образы, которые Макаров отчаянно пытался оттуда изгнать, и они поразительно точно ложились на происходящее сейчас.

— Павел, — шепотом позвала Громова, но он только махнул рукой, надеясь, что она каким-то чудом разглядит это движение.

Он переступил порог кухни, изо всех сил вглядываясь в темноту и вслушиваясь, чтобы определить, откуда исходят звуки. Можно было просто достать смартфон и включить на нем фонарик, но Макаров почему-то опасался это сделать. Говорил себе, что не хочет таким образом обнаружить себя, но в глубине души знал, что просто боится снова увидеть это.

Звук шел откуда-то сверху, из дальнего левого угла кухни. Там, конечно, было так же темно, как и везде, ничего не разобрать, оставалось только стрелять наугад. Макаров направил оружие в черноту, откуда, по его убеждению, доносился звук. Его вновь утянуло в прошлое, в котором свет фонарика выхватил сморщенное лицо, длинные спутанные космы, свисающие с потолка, темные глаза и неожиданно крепкие острые зубы, мелькнувшие в окровавленном провале разинутого рта.

«Ну же, стреляй!» — велела разумная его часть, но тело словно парализовало. Как и тогда.

Мгновение спустя вспыхнул яркий свет, прогнавший тьму. Ей не осталось места даже в углах: походная лампа на мощном аккумуляторе светила не хуже, чем любая домашняя.

Под потолком никого не оказалось. В кухне вообще никого не было. Никто и ничто не могло издавать звуки, которые он слышал.

— Все в порядке, Павел. — Голос Громовой прозвучал неожиданно близко, ее рука легла ему на сведенное судорогой плечо. — Здесь никого нет. Можете убрать пистолет.

И она обогнула его, чтобы поставить лампу на небольшой кухонный столик.

— Думаю, на какое-то время мы все можем расслабиться, — заметил Михаил с претенциозным прозвищем Архангел. — Здесь относительно безопасно.

— По крайней мере, если дверь снова начнут ломать, мы об этом быстро узнаем, — хмыкнул Лекс, опуская камеру на тумбочку в прихожей. С севшим аккумулятором от нее не было толку.

— А пока, думаю, будет не лишним попить горячего и что-нибудь съесть, — добавила Громова, принимаясь рыться в сумках и пакетах, составленных в углу. — Я умираю как хочу кофе.

— А у вас есть еда? — осторожно уточнила Олеся.

Макарову в этом вопросе послышалось деликатное уточнение: «На нас хватит?» Видимо, ребята не собирались ночевать в заброшенном городе. Или же их припасы остались в поврежденной машине.

— Не так много, как хотелось бы. — Громова неожиданно улыбнулась. — Часть еды осталась в машине за воротами. Но на ужин без изысков и завтрак нам хватит. Кофе, чай, сахар и сухие сливки есть в достатке. С водой только беда: она тоже в основном осталась в машине.

Макаров, успевший к тому моменту перевести дыхание, сбросить с себя оцепенение и убрать пистолет в кобуру, оглянулся на раковину и нахмурился. Подчиняясь внезапному порыву, он шагнул к ней и крутанул оба вентиля. Трубы загудели, в кране что-то фыркнуло, потом из него плюнуло. Следом вырвался ржавый плеск, за ним еще парочка, и наконец потекла бурая вода. Постепенно из нее уходили посторонние краски, и в скором времени она обещала стать совсем прозрачной.

Остальные замерли, молча наблюдая за этим фокусом. Лишь когда поток воды стал уверенным и почти чистым, Архангел, застывший на пороге кухни, щелкнул выключателем — и лампочка в скромном абажуре ярко вспыхнула, добавляя света.

— Ну что ж, — прокомментировала все это Громова. — Значит, чай и кофе у нас есть практически в неограниченном количестве. Надеюсь, это означает, что канализация тоже вполне себе работает, а то наш биотуалет не рассчитан на такое количество народу.

— Хорошо, что я зарядку взял с собой, — обрадовался тем временем Лекс, вытаскивая зарядное устройство из маленькой сумки, висевшей у него на поясе, и устремляясь с ним в прихожую.

— Надо бы ему про розетки сказать, — насмешливо заметил Денис, уже пристроившийся на одной из табуреток у стены. Трость он поставил рядом.

— Да сейчас сам все поймет, — хмыкнула Громова, проверяя работоспособность плиты и ставя на нее чайник с водой. Пока она предпочла взять ее из бутылки.

Лекс действительно вскоре вернулся, разочарованный и сбитый с толку. Макаров в двух словах рассказал ему о несовпадении современных евророзеток с советским стандартом, а Громова милостиво разрешила воспользоваться ее портативной электростанцией. Сама она воткнула в нее зарядное устройство для смартфона, к которому подключила найденный в отделении милиции аппарат.

— Мне кажется, надо бы все-таки прояснить, кто из нас кто и как здесь оказался, — заметил Архангел, пока грелась вода, а Громова выкладывала на стол имевшееся в наличии съестное. — С нами все понятно: нас прислал телеканал делать передачу о заброшенном ЗАТО. Лекс наш оператор, у меня определенные способности и опыт участия в телешоу, а Олеся — блогер с небольшой аудиторией, которую взяли в проект по знакомству…

— Эй! — возмутилась Олеся, но тут же осеклась, задумавшись. Видимо, и сама сообразила, что не просто так попала «в телевизор».

— А вы кто? — поинтересовался Архангел, сверля взглядом всех троих: и их с Громовой, и Дениса. — Как вы здесь оказались? И почему именно сейчас?

Макаров снова посмотрел на Громову. Не его это дело — рассказывать подробности. Он человек нанятой, а потому в некотором смысле подневольный. Он подтвердит любую версию, которую озвучит она.

Однако Громова, по всей видимости, решила не играть в кошки-мышки.

— У меня десять лет назад пропал брат. Долгое время мы ничего не знали о том, как и где это произошло, полиция в поисках помочь не смогла. Но недавно мне прислали видео с его смартфона. Оно было записано десять лет назад в этом городе. На этом видео он в компании каких-то своих друзей ходил по заброшенному магазину, в котором были и вы. На них, предположительно, напал некий мужчина, поначалу прятавшийся среди манекенов. Я решила поехать сюда, чтобы посмотреть на все своими глазами. И, возможно, найти следы моего брата или… его останки. Пока нашла только смартфон, который, вероятно, принадлежал ему. Если он оживет, надеюсь, я смогу узнать больше. Павел Макаров — бывший полицейский. Я наняла его для сопровождения, чтобы он обеспечивал мою безопасность в этой поездке. Вот и все.

— Ну почти, — вклинился Макаров. Раз уж они решили играть в открытую, имело смысл рассказать все остальное. — Здесь пропал не только брат Полины. Нас сразу заинтересовали машины, которые никак не могли остаться в ЗАТО с советских времен. Я скинул номер одной из них приятелю из органов. Выяснилось, что она принадлежала человеку, который пропал где-то в этих местах четыре года назад вместе со своей девушкой. Нашли мы и вторую машину, пропавшую тогда же. И, судя по всему, таких машин тут несколько, мы видели их, когда обходили городок. А на заправке в Рязани я видел объявления о пропавших местных… Достоверных сведений, что они были в ЗАТО, у меня нет, но исключать эту вероятность я не могу. Особенно учитывая… все происходящее.

Он махнул рукой, указывая на светящуюся лампочку под потолком. Тем временем вода закипела, и Громова принялась выяснять, кто что будет пить. Телевизионщики единодушно выбрали чай, остальные предпочли кофе. Подавая кружку с напитком Денису, Громова поинтересовалась:

— А какова ваша история? Ваше появление здесь выглядит наиболее странно. Вы, похоже, знали не только о том, что мы все здесь, но и о том, что нам грозит опасность. Что еще вы знаете об этом месте? Что здесь происходит?

— И кто вы такой, черт побери? — добавил Макаров, размешивая в своей кружке большое количество сухих сливок и сахара. Сейчас хотелось напитка пожирнее и погуще.

— Об этом городке мне известно не намного больше, чем вам, — заверил Савин, тоже добавляя в кофе сухие сливки, но не трогая сахар. — Да, я знал, что вы здесь и что здесь опасно. Меня попросили вас отсюда вытащить. Но, боюсь, я приехал слишком поздно. И теперь застрял в ЗАТО вместе с вами.

— Вас попросили нас вытащить? — удивилась Олеся. — Кто?

— Не могу сказать.

— Не можете, потому что не знаете или потому что не хотите? — уточнил Архангел, сверля его взглядом.

— Не могу, потому что не могу, — уклончиво ответил Денис, глядя в чашку.

— Почему, мать твою, ты не можешь этого сделать? — разозлился Макаров. — Кровью обязательство о неразглашении подписал, что ли?

Денис поднял на него мрачный взгляд, за стеклами чуть бликующих очков кажущийся еще более пугающим, и коротко уронил:

— Вроде того.

— Как вас хоть зовут? — спросила Громова. — И чем вы занимаетесь? Вы тоже из силовых структур?

— Нет, к ним я точно не имею никакого отношения, — усмехнулся он. — Меня зовут Денис Савин, я коуч по саморазвитию. Читаю лекции, пишу книги, веду блог.

— Зашибись, — коротко прокомментировал эту новость Лекс. — С каких это пор коучей отправляют в спасательные миссии?

— Денис Савин, говоришь? — переспросил в свою очередь Макаров, ища взглядом рюкзак, который скинул пару минут назад. — А по батюшке тебя как?

— Александрович. А что?

— Да ничего… — Макаров хмыкнул, подтягивая рюкзак к себе. Порывшись в нем, он достал нужную папку и в раскрытом виде положил на стол. — Савин Михаил Анатольевич, пятидесятого года рождения, не родственник тебе часом? Может, на самом деле ты из-за него сюда приехал?

По тому, как изменилось лицо Савина, Макаров сразу понял две вещи: во-первых, Михаил Анатольевич ему действительно не чужой человек, а во-вторых, о его связи с этим местом Савин не знал. Он жадно вчитался в документы, лежащие в папке. Сидевшие рядом с ним Лекс и Олеся тоже поглядывали в них.

Закончив чтение, Савин закрыл папку и тяжело сглотнул, сильно хмурясь. Чуть помолчав, он тихо признал:

— В каком-то смысле, я здесь действительно из-за этого человека. Это мой дядя, старший брат моего отца. Он исчез, когда мне было девять лет, поэтому я его толком не помню. Я вообще не очень-то хорошо его знал. Но он был членом Общества, а когда его не стало, Общество призвало в свои ряды моего отца, поскольку у дяди наследников не осталось. Когда подрос, я тоже стал его членом.

— Я что-то не поняла, о каком обществе идет речь, — напряженно уточнила Олеся.

— Об Обществе с большой буквы о.

— И что же это за Общество такое? — поинтересовался Архангел.

Савин задумался, по его губам скользнула странная улыбка, и он заговорил:

— С самого сотворения мира человечество живет между царством Света и царством Тьмы. Мы существовали всегда и защищали невинных от созданий мира ночи и теней.

— И имя вам — Наследие, — фыркнула Громова. — Вы это серьезно?

Савин смущенно улыбнулся.

— Вы тоже смотрели этот сериал?

— Даже я его смотрел, — вставил Макаров. — В детстве.

Лекс и Олеся недоуменно переглянулись, как бы спрашивая друг друга, о чем вообще речь.

— Ладно, признаю, цитировать эту заставку было глупо[1], но очень уж подходит по смыслу. Наше Общество никогда не имело названия, всегда называлось только так. Мы оберегаем тайное знание от людей, пытающихся им овладеть, и таким образом оберегаем остальных людей от бед, которые тайное знание с собой несет.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — проворчал Макаров.

— О каких людях идет речь? — спросил Архангел. — О тех, кто владеет сверхъестественными способностями?

— Скорее о тех, кто стремится ими овладеть, — спокойно пояснил Савин. — Ведьмы, колдуны и те, кто ситуационно пытается прибегнуть к оккультным вещам.

— И что вы делаете с такими людьми? — осторожно уточнила Громова.

— В прежние времена мы их физически устраняли, но сейчас это уже не практикуется, — поспешил успокоить ее Савин. — Сейчас мы стараемся их контролировать, лишать доступа к знанию. Мы перехватываем артефакты, имеющие силу, а также иногда стараемся очистить, так сказать, места, таящие в себе опасность. Или хотя бы минимизировать вред от них.

— И что же, об этом Обществе можно вот так просто всем рассказывать? — усомнился Макаров. — Ты вроде только что не собирался нам о нем говорить.

Савин поднял на него мрачный взгляд.

— Это было до того, как ты показал мне дело моего дяди. Я знал, что он пропал без вести, но никогда точно не знал, где и как это произошло. Общество действительно предпочитает хранить все в секрете. И частенько использует людей вслепую. Это порождает недоверие, а нам сейчас только его не хватало… Но дело даже не в том, что я больше не разделяю методы Общества. Несколько лет назад я, так сказать, подал в отставку. Так что технически обязательство хранить молчание на меня больше не распространяется. Это просто привычка.

— Подал в отставку? — хмыкнул Макаров. — Но все же ты здесь. Почему?

— Потому что Общество — это не работа. Даже не служба, как у вас в полиции. Это служение. И от этого так просто не уйти…

Он посмотрел на папку, лежащую на столе, и пробормотал:

— Теперь я хотя бы понимаю, почему именно меня сюда отправили.

— Ладно, будем считать, что с твоим появлением здесь все более или менее понятно, — решил Архангел. — Расскажи, что ты знаешь об этом месте? Что здесь произошло? Кто эти люди? Почему они здесь? И почему нам надо было от них бежать?

— Я знаю не так много, как хотелось бы. Но кое-что могу вам рассказать.

[1] Речь идет о заставке сериала «Полтергейст. Наследие» (1996—1999 гг.).