Съемки передачи дались Олесе сложнее, чем она ожидала. У нее был весьма неплохой опыт работы на камеру. За годы активного блогерства она научилась держать себя и поворачиваться к объективу более выгодной стороной, безошибочно определяла, как лучше использовать имеющееся освещение. Она умела говорить, не сбиваясь, а если и сбивалась, то прекрасно понимала, с какого места лучше начать заново, чтобы потом вырезать то, что не получилось, и аккуратно смонтировать правильные куски.

Однако навыки видеоблогера, как оказалось, не делали ее автоматически хорошей телеведущей. Здесь текст был написан не ею, что затрудняло его запоминание и воспроизведение, ограничивало возможность импровизации. В своих видео она всегда хорошо знала, что хочет сказать, а потому порой вовсе не готовила речь, лишь намечала тезисы. Здесь же требовалось рассказывать чужую историю, которая, к тому же, вызывала у нее протест чуть ли не через слово. Фантастические версии случившегося в заброшенном ЗАТО: теории заговора, правительственные эксперименты, инопланетное вмешательство, дьявольские козни — противоречили друг другу и здравому смыслу. Порой Олеся сбивалась только потому, что ей было стыдно произносить прописанные сценарием фразы.

Но хуже всего было другое. Осознав, что не может просто разорвать подписанный контракт, не попав на серьезную неустойку, Олеся решила, что будет отыгрывать роль скептика на двести процентов. Сценарий навязывал ей слова, но не тон, которым она должна их произносить. Стало быть, она может говорить все это с иронией и насмешкой, явно демонстрируя свое отношение. Но, увы, на практике это не очень-то удалось сделать.

Чем больше они бродили по городку в поисках удачных кадров и фонов, тем большее напряжение Олеся испытывала. Тишина, пустые улицы, брошенные в квартирах вещи, отсутствие следов техногенной или какой-либо другой катастрофы, объясняющей явно поспешное бегство жителей, заставляли постоянно спрашивать себя: что же здесь все-таки случилось? И версии, воспринимавшиеся на бумаге безумным бредом плохого сценариста, в ЗАТО уже не казались такими фантастическими и глупыми.

Почему люди ушли отсюда, бросив свое имущество? Почему об этом месте совсем нет никаких сведений, словно про него забыли или, скорее, нарочно вымарали любые упоминания о нем? Что здесь делают машины, приехавшие годы спустя после закрытия города? Как они здесь оказались, понятно: просто въехали через ворота, как и их съемочная группа. Из любопытства или случайно, сбившись с пути, — не так уж важно. Вопрос в том, почему они остались здесь? Где их водители и пассажиры? Что с ними случилось?

И случится ли то же самое с их троицей?

Олеся не могла отделаться от этих мыслей, а потому в кадре, рассказывая на камеру очередную версию случившегося в городе, выглядела не ироничной и скептичной, а напряженной и задумчивой. Воспроизводя строчки сценария, она мысленно прикидывала, насколько версия стыкуется с тем, что она видит перед собой. И это было заметно.

Когда Михаил разыграл намеченную сценку — якобы он чувствует чей-то взгляд и видит в окне фигуру человека, — Олеся против воли уставилась на указанный дом и принялась пытливо всматриваться в темные стекла. А потом облегченно выдохнула:

— Там никого нет.

— Стоп, снято! — скомандовал Лекс. Выключив запись, он насмешливо посмотрел на нее. — Ты просто прирожденная актриса, Олесь. Правда, я думал, что ты собираешься играть скептичного скептика, а ты играешь напуганного скептика.

— Ты серьезно думаешь, что она играет? — не удержался от подначки Михаил. — По-моему, она прониклась атмосферой городка и уже выбирает, какая из версий случившегося здесь самая правдоподобная.

Они оба ухмыльнулись и обменялись понимающими взглядами.

— Да ну вас! — Олеся обиженно насупилась, невольно обхватывая себя руками. Тут же попыталась сделать вид, что просто замерзла, а не пытается закрыться, чувствуя себя уязвимой. — Здесь и без страшных сказок есть чего опасаться. Тот мужик из магазина не выходит у меня из головы…

— Это наверняка обычный бомж, обосновавшийся здесь, — предположил Лекс. Тон его теперь звучал не насмешливо, а примирительно, словно он почувствовал, что задел ее своим комментарием. — Может, он здесь и не один, но вряд ли кто-то из них опасен. Такие люди частенько сами всего боятся.

— Как минимум он не станет нападать сразу на троих, — согласился с ним Михаил.

Олеся с вызовом посмотрела на него.

— Ты же сам говорил, что в том магазине что-то страшное. Что там угроза. Наврал и забыл уже?

— Ничего я не забыл. Я действительно сначала чувствовал там угрозу, потом это ощущение пропало…

— Ой, ладно тебе! — перебила его Олеся. — Сейчас опять будешь вешать лапшу на уши. Может, поедем уже отсюда? Мне кажется, хватит на сегодня. Я замерзла и устала. Хочется выпить свежезаваренного чая и съесть что-нибудь горячее, а не холодный размокший сэндвич.

— Согласен, — кивнул Лекс, оглядываясь по сторонам. — Освещение весь день дрянь, конечно, но становится хуже. Скоро совсем стемнеет. Лучше продолжить завтра, может, хоть немного распогодится.

— Уж я точно не против сделать перерыв до завтра, — хмыкнул Архангел. — Для меня в этом городе каждая минута идет за две, такой здесь фон тяжелый.

На этот раз, широко усмехнувшись, Лекс переглянулся с Олесей. По крайней мере, они сходились в том, что Архангел — никакой не экстрасенс, а просто телевизионный клоун.

К машине пришлось возвращаться довольно долго: в процессе съемок их группа ушла от нее почти на другой конец ЗАТО. К тому же захватывающие городок лесные заросли заставляли петлять, выискивая более проходимый путь. В итоге, когда они добрались до микроавтобуса, серое небо еще оставалось светлым, но на земле стало гораздо темнее, из-за чего они не сразу поняли, что с машиной что-то не так.

— Вот черт! — Первым неприятность заметил Лекс. — Вы только посмотрите на это!

Он присел рядом с левым передним колесом, которое оказалось полностью спущено.

— С остальными то же самое, — мрачно добавил Михаил, склоняясь к заднему левому колесу и касаясь кончиками пальцев разреза. — Проткнули ножом.

— Вот вам и безобидные бомжи! — несколько нервно прокомментировала Олеся, вновь обхватывая себя руками и бестолково топчась вокруг микроавтобуса. — Не станут нападать, говорите? Нападать, может, и не станут, а гадить могут вполне. И как мы теперь отсюда выберемся?

— Успокойся, Олесь, не дергайся, — мягко посоветовал Михаил, останавливая ее метания и ободряюще улыбаясь ей. — Мы же не на краю света.

На его красивом лице спокойная уверенная улыбка смотрелась особенно хорошо, и Олеся действительно почувствовала себя немного лучше. Он прав, оснований для паники нет. Те, кто гадят исподтишка, едва ли решатся на открытую конфронтацию. А техпомощь никто не отменял.

— Кто из вас скажет несколько слов по этому поводу? — вдруг поинтересовался Лекс.

Олеся удивленно посмотрела на него: он уже снова включил камеру и фонарь на ней, чтобы было лучше видно, и снимал поврежденные колеса.

— Зачем это? — возмутилась Олеся.

— Как зачем? — удивился Лекс. — Для передачи. Очень пригодится, чтобы сделать сюжет более цепляющим.

— Нам не об этом сейчас думать надо!

— Остынь, Олесь, он прав, — встрял Михаил. — Это даже лучше придуманных нами фишек. Исследуя старую историю, группа попадает в переплет в наши дни. Ничего критичного, конечно, не случится, но это вызовет у аудитории сопереживание. И в следующий раз они станут смотреть, в глубине души надеясь, что с нами случится что-то более страшное. Отличная тема, кстати, надо будет в новых сценариях ее развить. Шоу ждут отличные рейтинги!

Ее словно чем-то кольнуло изнутри. В памяти воскрес ночной кошмар, в котором Михаил сказал ту же самую фразу. Точнее, не сам Михаил, а его отрезанная голова, надетая на манекен. От этого воспоминания сейчас стало так страшно, что даже глаза заслезились, и ей пришлось отвернуться от коллег, чтобы те ничего не заметили. Умом она понимала, что это только глупое совпадение, но эмоции и инстинкты вопили, что все идет очень неправильно и становится опасно.

Лекс и Михаил поняли, что с ней каши не сваришь, поэтому рассказывать о случившемся на камеру стал последний. Олеся услышала, как он между прочим заметил:

— Моя коллега всерьез напугана случившимся…

И в этот момент свет фонаря повернулся к ней. Она успела подставить ему спину: не хватало только, чтобы ее в таком состоянии потом еще и по телевизору показали!

— Я тоже чувствую, что ничем хорошим это не кончится, — продолжил тем временем Михаил, а Лекс повернул камеру снова к нему. — Поэтому нам надо поскорее вызвать помощь и уехать отсюда.

Олеся подсмотрела через плечо: оставаясь в кадре, Михаил достал смартфон и принялся звонить, Лекс продолжал снимать.

— Связи нет, — тихо и как-то угрюмо сообщил Михаил через несколько секунд, поднимая смартфон повыше и вращаясь вокруг своей оси, словно надеясь, что где-то рядом сигнал может быть.

— Это уже перебор, — меланхолично заметил Лекс.

— Нет, я серьезно, — с нажимом произнес Михаил, демонстрируя ему экран смартфона. — Ни одного деления! Глухо как в танке.

Не опуская камеру, Лекс достал свой смартфон, Олеся сделала то же самое, но их аппараты тоже категорически отказывались видеть сеть.

— Вот это уже не очень хорошо, — заметил Лекс.

— А мы можем уехать на спущенных колесах? — с надеждой спросила Олеся.

— Не думаю, что так мы уедем далеко… — Лекс мотнул головой и задумчиво почесал затылок. — Кажется, придется ночевать здесь, прямо в машине.

— Я не буду ночевать в этом проклятом ЗАТО! — возмутилась Олеся. — Пешком пойдем.

— Ты нормальная? — в свою очередь возмутился Лекс, поворачивая к ней камеру. Он продолжал снимать, но теперь Олесе было уже плевать. — Куда мы пойдем? До нашего отеля километров сорок!

— Нам не надо идти до отеля, — возразила Олеся. — Достаточно дойти до шоссе, а там поймаем попутку.

— Ну да, вечерами по пустынным шоссе буквально толпами едут желающие посадить к себе троицу незнакомцев, — фыркнул Михаил.

— Тогда вызовем такси! — не сдавалась Олеся.

— Это если там будет связь. — Лексу ее план тоже явно не нравился. — А если нет, будем топать до утра или ночевать в лесу. Уж лучше переночевать в машине, а утром снова попробовать позвонить. Мне кажется, когда мы сюда приехали, связь была, может, и завтра будет. Но если все равно не получится, тогда уже можно и идти, но это хотя бы будет не на ночь глядя.

— Согласен, бродить в кромешной темноте по лесу — такая себе затея, — кивнул Михаил.

— А ночевать в этом жутком месте в машине — это хорошая затея? — Олеся продолжала сопротивляться, но уже понимала, что опять остается в меньшинстве.

— Это нормальная затея, — заявил Лекс. — В машине можно запереться. Но есть и другой вариант: пока не слишком поздно, можем походить по домам, поискать подходящую квартиру. Может, там теплее будет. Или пледы какие-нибудь найдутся. Здесь, как я вижу, много полезного осталось.

— А еще можем сходить вот туда и узнать, не смогут ли нам помочь, — неожиданно заявил Михаил.

Когда Лекс и Олеся вопросительно посмотрели на него, он указал на стоящую неподалеку двенадцатиэтажную башню. Там, вопреки всякой логике, на самом верху светилось окно одной из квартир, словно внутри горела люстра. А буквально за несколько минут до этого света не было нигде.

— Что за черт? — пробормотала Олеся, чувствуя, как холодок, от которого уже мерзли руки и ноги, проникает внутрь и заполняет собой грудную клетку. — Откуда здесь электричество?

Лекс уже снимал башню и светящееся в ней окно. Теперь фонарь на камере он выключил.

— Вот пойдем и узнаем, — предложил Михаил. — Может, там и телефон работающий найдется?

Он уже почти шагнул в сторону дома, но Лекс, опустив наконец камеру, вдруг придержал его за локоть.

— Стой! Думаю, это точно плохая идея. Как-то очень уж похоже на ловушку, ты не находишь? Может, там нас поджидают те, кто проколол нам шины.

— Может быть, и так, — согласился Михаил, но голос его прозвучал очень уж легко, без опасений. Он безмятежно улыбнулся. — Но если оттуда будет исходить угроза, я почувствую. Тогда не станем соваться в квартиру, а просто поищем выход на крышу. Может, там удастся поймать сигнал?

Лекс посмотрел на Олесю. Та молча покачала головой и с удовольствием прочитала в его взгляде, что он тоже не хочет никуда идти.

— Слушайте, я понимаю, вы не верите в мои способности, — все тем же легким тоном продолжил Михаил. — И по правде говоря, у вас нет оснований мне доверять. Поэтому будет лучше, если вы вдвоем останетесь в машине, а я пойду посмотрю, что там и как. Если не вернусь, значит, хреновый из меня экстрасенс.

— Нет, разделяться — это точно не вариант, — решил Лекс. — Если уж идти, то всем вместе.

И он вопросительно посмотрел на Олесю. Та лишь бессильно всплеснула руками. Идти на свет совершенно не хотелось. Для мотыльков, например, это обычно плохо заканчивается. Но и смириться с тем, что придется провести здесь всю ночь, Олеся пока не могла. И пусть она сомневалась, что в загадочной квартире им помогут, вариант с попыткой поймать сигнал на крыше башни показался ей вполне рабочим.