«Зря я во все это ввязалась».

Эта мысль рефреном крутилась в голове Олеси с того момента, как она познакомилась со «съемочной группой». И дело было даже не в том, что ее разочаровали размеры этой самой группы, по сути, состоящей из одного-единственного оператора и одного самоуверенного шарлатана, идущего в нагрузку.

Олеся привыкла продумывать и взвешивать каждое свое решение. Обычно она подолгу анализировала каждое за и против, просчитывала варианты, прокручивала в голове разные сценарии. А тут все случилось почти спонтанно.

Она, конечно, не относила себя к суеверным людям, не верила ни в экстрасенсов, ни в гадания, но порой ловила себя на том, что высматривает знаки, сигнализирующие о необходимости принять то или иное решение, когда рациональная оценка заходила в тупик. Или когда на нее, как накануне, не было времени. Вот и вдруг заговорившего с ней мужчину она восприняла как такой знак, намекающий прислушаться к аргументам Серебрицкого.

Тогда Олеся позвонила Ирине, еще толком не закончив завтракать, спросила про флешку, а заодно поинтересовалась, не поздно ли еще все-таки уточнить подробности участия в предложенном шоу. Ирина бодро заверила ее, что ничего не поздно, особенно если она подойдет прямо сейчас или как минимум до обеденного перерыва.

Вскоре стало понятно, откуда такая спешка: сюжет первого эпизода «Городских легенд» следовало начать снимать уже на следующий день. Контракт предлагал очень неплохой гонорар. Настолько неплохой, что Олеся не стала вчитываться в остальные пункты договора, решив, что это в любом случае стоит потерянного на сомнительный проект времени. А подписчикам это всегда можно подать под соусом «любой опыт во благо».

Подробную информацию по первой локации и примерный сценарий выпуска Олеся получила уже по пути домой, и ее сразу начали одолевать сомнения в правильности принятого решения. Все-таки ехать в настолько заброшенный город, что его даже на карте нет, представлялось ей некой авантюрой. Но она убедила себя, что поедет туда в составе целой группы телевизионщиков, а значит, опасности нет.

И вот утром Олеся увидела эту «группу». Однако в тот момент отказываться было уже поздно. И не только из-за прописанной в договоре неустойки. Просто она не любила подводить людей, если уж взяла на себя какие-то обязательства.

Лекс Рябинин ей поначалу понравился, как и подобранный им для поездки плейлист. Приятный парень. Невысокий, с рыжими кудрявыми волосами, делавшими его похожим на одуванчик, не болтливый, такой спокойный и уверенный, несмотря на молодость. Ему весьма шел тот несколько небрежный стиль одежды, который он для себя выбрал.

Однако, когда он начал подпевать Михаилу, очарование сразу развеялось. Того Олеся сразу внесла в список людей, с которыми не стоит сближаться. Могла бы, вообще определила бы в черный, но тут уж выбирать не приходилось: условия снова диктовал подписанный контракт.

Она терпеть не могла, когда ее дурят, а будущий соведущий, как ни крути, все же именно это и сделал. Что бы он теперь ни говорил и как бы это ни объяснял. К тому же, судя по всему, обманывать людей было его основной сферой деятельности. Типичный мошенник: красивый, обаятельный, красноречивый, говорит очень уверенно, но при этом ни стыда, ни совести, ни достойных принципов. И обсуждение «фишек», которые просто необходимо добавить в снимаемый сюжет, это в очередной раз подтвердило.

Олеся знала, что ей будет крайне неприятно принимать в этом участие, но у нее опять же не осталось выбора. Единственное, что она теперь могла сделать, — это держаться при съемках собственной линии. А если в итоге шоу закроют из-за низких рейтингов… Что ж, ей это только на руку, поскольку освободит от подписанного контракта без выплаты неустойки.

Долгая прогулка немного успокоила. Олеся любила бродить по чужим городам. Не следовать определенным маршрутом, не осматривать достопримечательности, не узнавать истории, а именно ходить по незнакомым улочкам, смотреть на людей, ловить обрывки разговоров, любоваться зданиями, рассматривать вывески, витрины и столики кафе, жмущиеся к окнам. Эффект новизны превращал совершенно обыденные вещи, места и ситуации во что-то невероятно вдохновляющее.

В итоге она нагулялась так, что к моменту возвращения в гостиницу ноги гудели от усталости и хотелось поскорее лечь спать. Это давало надежду на то, что она быстро уснет и завтра сможет встать рано без мучений.

Гостиница, которую им забронировали, была довольно простой, без изысков, но все необходимое в ней присутствовало: удобная кровать, чистое постельное белье, санузел с душевой кабиной прямо в номере. Конечно, все имело очень уж крошечные размеры, но им ведь здесь только ночевать.

Олеся сразу умылась, переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Окно зашторивать не стала: с детства не любила спать в кромешной темноте. С годами, конечно, она убедилась, что в темных углах не прячутся монстры, но все равно чувствовала себя неуютно. К тому же на той улице, куда выходили окна номера, не было такой жесткой иллюминации, как в центре Москвы, ее освещали только не очень мощные фонари. Ни реклам, ни ярких вывесок.

Как и ожидала, Олеся сразу провалилась в сон, но тот отчего-то был неспокойным. Перед глазами мелькали темные подъезды, мрачные лестничные клетки, те самые углы, из которых доносились пугающие звуки. Потом она и вовсе оказалась в лабиринте бесконечных коридоров, скупо освещенных тусклыми мигающими лампами. Ее кто-то преследовал. Рук и ног то и дело касалось что-то липкое, пытающееся проникнуть внутрь, связать, затормозить… Олеся с трудом сбрасывала с себя пугающее нечто и бежала дальше, искала, где укрыться.

Наконец ей попалась какая-то дверь, и она спряталась за ней, привалившись спиной к обшарпанному хлипкому полотну и пытаясь удержать его на месте весом своего тела. Однако в дверь никто и не стал ломиться: очевидно, преследователь прошел мимо.

В комнате, где Олеся оказалась, было настолько темно, что совсем ничего не видно, и это вновь заставило занервничать. Она не могла понять даже размеры помещения, не говоря уже о том, чтобы быть уверенной в отсутствии опасности. Олеся принялась шарить по карманам в поисках смартфона, но того нигде не было, а искать на стене выключатель она отчего-то боялась.

— Отличные получились фишки, — прохрипел кто-то в темноте.

Ей показалось, что голос принадлежит Лексу, но с чего она это взяла, Олеся не знала.

— Да, шоу ждут отличные рейтинги, — ответил кто-то еще. Должно быть, Михаил.

Олеся хотела позвать своих новоиспеченных коллег, спросить, где они и как им отсюда выбраться, но, как это часто бывает во сне, простейшее действие оказалось ей не под силу.

Зато откуда-то вдруг взялся свет, словно кто-то щелкнул выключателем, зажигая тусклую лампочку под потолком, но исчезновение тьмы не принесло желаемого облегчения.

Олеся обнаружила, что в тесной комнатушке прямо перед ней стоят два голых манекена. Безликие пластиковые головы валялись рядом на полу, а вместо них на плечи были посажены две человеческие! Одна принадлежала Лексу, а вторая — Михаилу. Их глаза были закрыты, нижние челюсти безвольно отвисли.

В следующее мгновение Михаил резко распахнул веки и посмотрел прямо на Олесю, а она дернулась, пытаясь закричать и убежать, но вместо этого проснулась.

Что, конечно, тоже стало спасением. Она облегченно выдохнула и откинула в сторону одеяло, в котором умудрилась запутаться. В номере было жарко и душно, срочно требовалось открыть окно. Встав с постели, Олеся бросила взгляд на смартфон, чтобы узнать, который час.

02:58. Самое время для кошмаров.

Створка окна поддалась легко. Олеся потянула ее на себя, открывая полностью, чтобы впустить сразу побольше прохладного воздуха. Его прикосновение к разгоряченной коже оказалось таким приятным, что она блаженно прикрыла глаза.

Снова открыв их через какое-то время и бросив взгляд на пустую темную улицу, Олеся невольно вздрогнула. Улица оказалась не так уж и пуста: на противоположной стороне дороги застыл Михаил. Все в тех же серых брюках, черной водолазке и плаще, в которых был днем, он стоял боком к гостинице и смотрел куда-то вдаль. Куда именно, Олеся не могла понять. Михаил не шевелился, совершенно точно не курил и, кажется, ни с кем не говорил. Во всяком случае, Олеся не видела, чтобы он прижимал к уху телефон, и не слышала его голоса, а в тишине тот наверняка донесся бы до нее даже с такого расстояния.

«Что он тут делает?» — пронеслось в голове.

И словно в ответ на эту мысль Михаил вдруг повернул голову. И не просто повернул, а поднял взгляд вверх, устремив его на окно Олеси на третьем этаже.

Она испуганно отпрянула, надеясь, что странно ведущий себя коллега ее не видел. Хотя что такого ужасного могло случиться, если тот все-таки успел ее заметить? Да ничего! Это просто темнота и дурной сон заставляли тревожиться и бояться.

Немного выждав, Олеся осторожно вернулась к окну, стараясь еще издалека рассмотреть, на месте ли Михаил.

Но того на улице уже не оказалось. Та снова была совершенно пуста.

***

20 сентября 2025 года

После страшного сна и странного наблюдения Олесе еще не скоро удалось снова уснуть, поэтому утром по будильнику она встала с трудом, решила пропустить гостиничный завтрак, но все равно к микроавтобусу подошла последней. Едва завидев ее, Лекс приветственно махнул рукой, запрыгнул на водительское место и завел двигатель, а Михаил сдвинул в сторону боковую дверь, собираясь, как и накануне, забраться на задние сиденья. Однако сперва дождался, когда Олеся подойдет поближе, чтобы поздороваться и пожелать доброго утра.

— Доброго, — отозвалась она, притормаживая рядом с ним. И неожиданно решила поинтересоваться: — Как спалось?

— Дрых без задних ног, — несколько удивленно отозвался Михаил, словно не понимал, к чему этот вопрос.

Значит, не заметил ее в окне ночью, иначе быстро смекнул бы, почему она спрашивает. Олесе отчаянно захотелось самой сказать о том, что она его видела, и спросить, что он делал на улице в три часа ночи, но она почему-то в последний момент передумала и пошла дальше, огибая микроавтобус, чтобы сесть рядом с Лексом.

Прежде чем тронуться с места, тот включил музыку. Кажется, он был готов не вылезать с водительского места, только чтобы все время играл его плейлист.

По пути они заехали на заправку, которую приметили еще накануне, чтобы взять с собой еды и напитков на рабочий день: в заброшенном городе точно не получится найти кафе. Олеся заодно взяла себе и завтрак, который успела съесть по пути.

Времени у нее оказалось предостаточно: ехать пришлось дольше, чем они рассчитывали. Съезд с шоссе, предположительно ведущий в заброшенное ЗАТО, нашелся быстро, но стоило на него свернуть, Михаил вдруг покачал головой и велел:

— Надо разворачиваться и искать второй съезд.

— Почему это? — поинтересовался Лекс, не сбавляя хода. Им и так приходилось ехать медленно, чтобы лавировать между неровностями дороги.

— Здесь не проедем, — уверенно отозвался Михаил. — Не будет дороги.

Лекс вопросительно посмотрел на Олесю, та ответила скептической усмешкой, пожала плечами и заявила:

— Как по мне, так пока дорога выглядит неплохо.

— Ну как знаете, — хмыкнул Михаил. — Все равно придется развернуться.

Когда через какое-то время они уперлись в бетонные блоки, лежащие посреди проезжей части, и знак «Проезд запрещен», Олеся и Лекс переглянулись снова. На этот раз удивленно.

— Ты что, уже был здесь? — поинтересовался Лекс, оборачиваясь к Михаилу. — Нормально нельзя было сказать, что здесь проезд закрыт?

— Я здесь не был, — парировал Михаил. — Я просто чувствовал, что дороги не будет. Дальше ее, кстати, тоже не будет, так что лучше все-таки развернуться, а не пытаться просочиться. Только машину попортим.

— Ладно… — пробормотал Лекс, сдавая назад и одновременно разворачивая корпус машины.

За два захода ему удалось повернуть ее на 180 градусов, после чего они поехали обратно. Вернулись на шоссе и неторопливо двинулись дальше, стараясь не проскочить второй съезд. И все же Лекс заметил его слишком поздно и немного проехал. К счастью, на шоссе почти не было машин, и они без труда сдали назад.

— А здесь-то дорога будет? — поинтересовалась Олеся с нотками иронии в голосе, которыми давала понять, что ни на секунду не поверила в экстрасенсорное восприятие Михаила.

Скорее всего, он или действительно уже побывал здесь на разведке, чтобы сейчас произвести впечатление, или у кого-то из местных узнал, что та дорога перекрыта.

— Должна быть, — ответил Михаил серьезно. — Я не чувствую препятствия.

— Уже хорошо, — хмыкнул Лекс.

Кажется, в особые способности второго ведущего он верил не больше, чем Олеся.

Тем не менее на этот раз им действительно не повстречалось никаких препятствий. Ровно до тех пор, пока они не уткнулись в металлические ворота. Тогда Лекс снова вопросительно оглянулся на Михаила, мол, что ты на это скажешь.

— Они не заперты, я почти уверен в этом, — заявил тот.

— Ну так иди и открой их, — велел Лекс. — Не будем же мы посылать за этим даму, а я за рулем.

Михаил кивнул и выбрался из машины. Подошел ближе к воротам, но не стал торопиться проходить в приоткрытую калитку. Сперва оглянулся и как будто к чему-то прислушался. В кабине все еще играла музыка, пусть и не очень громко, и сейчас Олеся пожалела об этом. Ей хотелось бы понять: Михаил опять придуривается или действительно что-то слышит? Она даже приоткрыла окно со своей стороны, чтобы прислушаться, но ей показалось, что снаружи только глухая тишина.

Впрочем, Михаил мог просто осторожничать. После небольшого промедления он все-таки зашагал к воротам, нырнул в калитку — и через какое-то время тяжелые металлические створки распахнулись им навстречу. Лекс тронулся, проехал линию ворот и остановился в нескольких метрах от них. Здесь продолжалась такая же лесная дорога, как и та, по которой они все это время ехали, но впереди уже виднелись прорехи между деревьями, в которые можно было рассмотреть стены домов.

В приоткрытое окно Олеся услышала, как ворота громыхнули, снова закрываясь, лязгнул засов. Оставалось дождаться, когда снова откроется боковая дверь микроавтобуса и Михаил запрыгнет в салон. Однако этого все не происходило, хотя времени прошло предостаточно. В боковые зеркала ни она, ни Лекс Михаила разглядеть не смогли, а обзору зеркала заднего вида мешали вещи в багажном отделении.

— Да куда он делся-то? — проворчал Лекс, когда прошло еще немного времени.

Это было не больше минуты, но сколько могло понадобиться времени, чтобы сделать десяток шагов?

— Я гляну, где он застрял, — сообщил Лекс, открывая дверь. — Ты посиди…

Он еще не успел закончить мысль, когда Олеся выпрыгнула из машины. В итоге они почти одновременно обошли микроавтобус и обнаружили Михаила позади него. Тот стоял, согнувшись, опираясь на заднюю дверцу для равновесия, и тяжело дышал.

— Ты чего? — встревоженно спросил Лекс.

Олеся тоже заволновалась. Только этого сейчас не хватало! Если это что-то серьезное, придется срочно возвращаться и искать больницу, а это в любом случае не близко.

— Ничего, сейчас пройдет, — заверил тем временем Михаил. — Я просто не ожидал, что у этого места окажется такая сильная и такая… тяжелая энергетика.

Олеся резко выдохнула и едва языком не цокнула от досады. Опять он за свое! Вот зачем ему это? Играть на публику — дело понятное, это его хлеб, но зачем кривляться перед ними?

— Ты в образ, что ли, входишь? — чуть раздраженно поинтересовалась она. — Камера еще не включена.

Михаил медленно выпрямился и повернулся к ней. Взгляд его был серьезен и мрачен, отчего Олесе стало немного не по себе.

— Эти ощущения накатывают на меня независимо от работы камеры. Скорее, наоборот: обычно мне приходится на камеру разыгрывать то, что я успел почувствовать до ее включения. Да, я притворяюсь во время съемок, потому что мой дар не умеет работать по сценарию. Это не значит, что его нет.

Олеся скрестила на груди руки и посмотрела на него с сомнением, давая понять, что не поверила ни единому слову. Лекс оказался более сдержан:

— Ты уже в норме? Идти можешь? Или тебе помочь в салон забраться?

— Справлюсь, — отмахнулся Михаил хмуро.

Обходя микроавтобус, он продолжал держаться за его корпус, а прежде чем сдвинуть в сторону дверь, на несколько секунд замер, словно дожидаясь, когда пройдет головокружение или что-то в таком роде. В груди Олеси дернулся червячок сомнений. Может, этому парню и правда плохо? Не из-за энергетики, а от чего угодно еще. Может, у него давление скачет? Или сердце нездоровое? Ей показалось, что он все-таки действительно побледнел, а такое ведь не сыграешь, правда?

Впрочем, будь у него реальные проблемы со здоровьем, он вряд ли стал бы выделываться, ссылаясь на «энергетику», а попросил бы достать ему лекарство или отвезти в больницу. Не полный же он псих?

— Ты бы посидела пока с ним, — тихо попросил Лекс, когда Олеся уже собралась идти на свое место. — Мало ли что…

Она выразительно закатила глаза, но все же послушалась и забралась на задние сиденья вместе с Михаилом. Тот никак это не прокомментировал, и они двинулись дальше. На этот раз еще медленнее, чем ехали по лесной дороге, словно Лекс бессознательно соблюдал ограничения, обозначенные на сохранившихся дорожных знаках.

Через пару минут Олеся была готова согласиться с соведущим насчет этого места. Конечно, по ее самочувствию не била никакая энергетика, но впечатление заброшенный городок производил гнетущее. Совсем как в той песне, что крутилась в плейлисте Лекса. Безжизненные дома, в окнах которых давно погас свет, разрушало безжалостное время. Природа воевала с человеческими творениями и выигрывала: деревьями зарастали не только пустыри и аллеи, но и детские площадки, придомовые территории, узкие дорожки. В некоторых местах казалось, что тонкие новые деревца растут прямо из фундаментов домов, а одно и вовсе выросло на чьем-то балконе.

Удивляло наличие машин, припаркованных во дворах и на некоторых улицах. Их было мало, но с чего бы вообще кому-то оставлять их здесь гнить? Особенно странно выглядел микроавтобус, чем-то похожий на их, только более старый, припаркованный у двенадцатиэтажной башни. Он точно не мог стоять здесь с советских времен, а по информации, указанной в их сценарии, город прекратил свое существование чуть раньше, чем СССР.

— Стой! — вдруг громко велел Михаил, сбив Олесю с мысли.

Лекс машинально ударил по тормозам, микроавтобус резко затормозил, а инерция кинула вперед всех троих, но ремни безопасности уберегли от травм.

— В чем дело? — нахмурился Лекс, недовольно оборачиваясь к Михаилу.

Тот указал сквозь окно на темнеющее в сотне метров от дороги двухэтажное здание.

— Там что-то происходит. Что-то… нехорошее.

— Тебе не надоело? — вздохнула Олеся.

— Я серьезно!

— Ладно, — решила она. — Тогда давай посмотрим, что там происходит.

И проворно выскочила из микроавтобуса. Михаил вылез следом, но тут же снова ухватился рукой за корпус машины и наклонился вперед, словно полагая, что его может стошнить. Как и у ворот, Олеся посмотрела на него с сомнением, недовольно скрестив руки на груди. Лекс вылез из микроавтобуса последним и остался стоять рядом со своей дверью.

— Надо быть осторожными, — заявил Михаил, не поворачивая головы к зданию. — Нас заметили. На нас кто-то смотрит.

— Слушай, друг, ты точно торопишься, — заявил Лекс. — Дай хоть камеру все-таки включу, чтобы зря не пропадало…

— А он потом на камеру все повторит, — хмыкнула Олеся. — Ладно, идемте! Я хочу знать, что там такое нехорошее происходит.

Она шагнула в сторону здания, но Михаил вдруг выпрямился, схватил ее за запястье, развернул к себе и заглянул в глаза.

— Когда я говорю, что надо соблюдать осторожность, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — ее надо соблюдать. Слышишь меня? Иначе с тобой может случиться что-то очень плохое!

— Ты мне угрожаешь? — уточнила Олеся, стараясь выглядеть спокойно и бесстрашно, но чувствуя, как внутри что-то в ужасе сжимается.

А что, если этот парень не мошенник, а псих? Может, он и правда верит в свое экстрасенсорное восприятие? Может, он и голоса слышит или что-то в таком роде? Тогда она влипла по-крупному! Лекс вроде парень хороший, но Михаил и выше, и мощнее его, а если он еще и маньяк какой-нибудь, то им обоим крышка.

Однако Михаил уже ослабил хватку и даже слабо улыбнулся, пояснив более миролюбивым тоном:

— Я предостерегаю. Не хочу, чтобы с кем-то из нас что-то случилось.

Не доверяя своему голосу, Олеся только хмыкнула в ответ и пошла вперед. Лекс уже взял камеру и пошел следом. Михаил наверняка не отставал.

Двухэтажное здание оказалось магазином. Точнее, оно было им когда-то. На первом этаже остались прилавки и вывески продовольственных отделов, а на втором, как вскоре выяснилось, прежде торговали промтоварами.

Поднявшись туда, Олеся испуганно застыла, сразу приметив группу манекенов: пять стояли голыми, четыре — одетыми, а все вместе они до колотящегося в груди сердца напомнили ей приснившийся этой ночью кошмар. К счастью, головы у манекенов были такими же пластиковыми, как и тела, хоть и имели лица.

Заставив себя успокоиться, Олеся пошла вперед, с интересом осматриваясь, но стараясь не разглядывать неподвижно застывшие фигуры. Она обратила внимание, что одежда сохранилась не только на нескольких манекенах, но и на вешалках. Явно не весь ассортимент магазина, но гораздо больше, чем в продовольственных отделах, где не осталось ничего. Здесь же товары стояли и на полках за витринами, а при ближайшем рассмотрении нашлись и в самих витринах.

— Как интересно, да? — заметила Олеся вслух, но разговор никто не поддержал.

Она вдруг осознала, что уже какое-то время не слышит ничьих шагов, и с тревогой обернулась, шаря взглядом по торговому залу, в котором, кроме нее, никого не оказалось. Судя по всему, коллеги не поднялись с ней на второй этаж.

— Лекс? Михаил? — позвала Олеся напряженно, все еще надеясь, что они где-то здесь, просто она их не видит.

Ей никто не ответил. Лишь один из манекенов вдруг зашевелился.