Имджинская война и вторжение маньчжуров не стали началом краха государственной системы. Даже две эти войны, вместе взятые, не могли и близко сравниться со страшным бедствием – Великим голодом Кёнсин. Кёнсин (庚辛) – это общее название годов Кёнсуль и Синхэ, объединяющее 1670 и 1671 годы. В те времена основные цивилизации мира страдали от голода и болезней из-за наступления Малого ледникового периода. Но не было места столь же ужасного, как Корейский полуостров. Суровая природа Корейского полуострова обнажила свои безжалостные клыки. С начала 1670 года из-за снижения солнечной активности и уменьшения количества углекислого газа в атмосфере в Чосоне наблюдались аномальные погодные явления. Солнце выглядело странно, звёзды тоже изменились и были видны даже днём. В небе пролетали кометы, а на землю падали метеориты. По всей стране сообщали о сильных землетрясениях. Так началась самая страшная катастрофа в истории Корейского полуострова.

Град и иней уничтожали посевы. Отсутствие дождей приводило к засухам; дожди как будто ждали, пока зерно не высохнет, а затем обрушивались разом, вызывая повсюду наводнения, которые смывали дома и людей. Нашествия саранчи сменялись беспощадными тайфунами. Летом выпадали иней и снег. От голода и испытания холодом падал иммунитет, и всю страну охватили эпидемии. Домашний скот также страдал от инфекционных заболеваний. Со всей страны в столицу поступали доклады о массовом падеже крупного рогатого скота, необходимого для сельского хозяйства. Среди погибших сельскохозяйственных культур был и хлопок – сырьё для ваты. И без того страдавшие от холода корейцы, оказавшись без ваты, мёрзли ещё больше. Зима с 1670 на 1671 год была рекордно холодной. Участились случаи, когда люди уходили в горы или в поля в поисках пропитания и не возвращались, замёрзнув насмерть.

С начала 1671 года народ начал массово умирать от эпидемий, холода и голода. К несчастью, погодные аномалии и стихийные бедствия продолжались и в этом году. Жители Чосона убивали или бросали семьи, в худших случаях доходило и до людоедства внутри семей. В основном жертвами становились маленькие дети. Семейная этика Чосона деградировала не из-за войн с внешними захватчиками, а из-за Великого голода Кёнсин. В Чосоне расхищение гробниц всегда было культурным табу. Но в это время раскапывание могил стало повсеместным явлением: это делалось, чтобы снять с умерших погребальные одежды и надеть их на себя, спасаясь от холода. К этому времени на Корейском полуострове расплодились всевозможные вредители, которые пожирали не только рис, но и ячмень, просо, сорго, чумизу и редкую в Чосоне пшеницу. К тому же засохли листья и корни диких растений, которые составляли основу корейских панчханов.

Умирали не только простые люди – гибли и садэбу. Даже высокопоставленные сановники (чиновники ранга пхансо, аналогичного современным министрам, и выше) гибли от болезней и голода. Падали замертво стражники, охранявшие вана. Умерли даже члены семьи и родственники и близкие Хёнджона, восемнадцатого правителя Чосона. Отсюда мы узнаём поразительный факт: господствующий (в экономическом и политическом плане) класс Чосона не накапливал богатств. В ранний и средний период Чосона, когда денежная экономика была не развита, функцию наличных выполняло зерно, а самым надёжным средством расчёта был рис. Аристократия жила, не делая сбережений.

Это простая арифметика. Если часть весьма ограниченного количества зерна изымается и накапливается зажиточным классом, общий оборот зерна на рынке уменьшается. Тогда, естественно, цены на зерно растут и увеличивается число голодающих людей. До Великого голода правящему классу Чосона удавалось сдерживать эгоистичный инстинкт накопления богатства. Однако нет ничего страшнее опыта: после голода Кёнсин они начали накапливать зерно для себя и своих семей на случай непредвиденных обстоятельств. Само собой, каждый раз, когда наступала засуха, стало процветать ростовщичество, когда богатые ссуживали зерно голодающим людям, взимая проценты сверх основного долга. В эпоху Чосона у частных лиц не было возможности хранить своё зерно в идеальных условиях, как на современных зерновых складах. Не было соответствующей инфраструктуры и систем хранения. Запасы зерна постоянно убывали из-за крыс, насекомых, влажности летом, сухости зимой и весной. Ростовщичество же защищает от убытков – ведь объём выданного зерна точно фиксируется в долговой расписке. Когда правящий класс начинает рассматривать зерно как объект инвестиций, простым людям становится трудно его потреблять. В долгосрочной перспективе увеличивается число голодающих и, разумеется, усиливается поляризация общества.