У корейцев есть две шутки о мифе о Тангуне. Первая связана с чесноком: если уж в самом мифе об основании нации фигурируют два хищника, объедающиеся чесноком, то неудивительно, что корейцы его так любят. Конечно, растение, называвшееся тогда «чеснок», – не совсем тот чеснок, который мы знаем сегодня. Изначально это название относилось к дикому чесноку, или черемше, пока его не «украли» для сельскохозяйственного гибрида. Но нынешний чеснок и его древний тёзка – близкие родственники. Главное для корейцев – аллицин (Allicin)[27], и здесь как раз ничего не изменилось.

Вторая шутка (и в этой книге мы её рассмотрим подробно) – о том, что Тангун серьёзно просчитался в своих инвестициях в недвижимость, причём в двух аспектах. Во-первых, он ошибся с климатом. Ярко выраженные четыре времени года в Корее прекрасны для созерцания, но крайне мучительны для жизни. В мире есть места жарче и холоднее Кореи. Но нет в мире места с такими экстремальными контрастами в рамках одного года, как в этой стране. Корейцы страдают не от абсолютных температур, а от их резких перепадов. Летом где-нибудь на Тайване или в странах Юго-Восточной Азии жарче; зимой в некоторых регионах Китая и России холоднее. Да даже если взять соседнюю Японию: там тоже есть выраженные четыре сезона с жарой и холодом в пределах года, но контраст между ними ощущается намного мягче, чем в Корее. Почти весь Корейский полуостров имеет схожие климатические условия: здесь по-настоящему жарко летом и очень холодно зимой. Корейцы с древних времён и до наших дней из года в год подвергаются подвергаются воздействию экстремальных климатических колебаний. Урожайность земель полуострова также способна привести в отчаяние. Более 70% территории – это суровая и непредсказуемая гористая местность. Равнины, впрочем, тоже не отличаются особым плодородием – узкие полоски равнинных земель разве что чуть более благоприятны для хозяйства, чем горные районы. Зимы на Корейском полуострове так суровы, что он превращается в холодную пустыню.

Согласно имеющимся археологическим данным, корейская цивилизация первой в мире добилась успеха в создании системы выращивания риса[28]. Это означает, что культурный рис – тот самый, что мы сегодня называем рисом, – скорее всего, впервые был одомашнен на Корейском полуострове[29]. Если задуматься, это весьма естественно. Рис – это культура с самой высокой урожайностью на единицу площади. Почему именно на Корейском полуострове – самом суровом из всех регионов, где люди занимались рисоводством, – впервые добились успеха в выращивании риса? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно пойти от обратного: именно потому, что эти земли были столь малопригодны для хозяйства, не оставалось ничего, кроме как освоить рисоводство – ради того, чтобы выжить и сохранить свою цивилизацию. Корейский полуостров, без сомнения, является одним из самых сложных регионов в мире для выращивания риса. Именно поэтому логично предположить, что рисоводство распространилось по всему миру отсюда: если уж здесь, в самых трудных условиях, добились успеха, значит, в других регионах с более благоприятным климатом оно должно было распространяться проще, быстрее и масштабнее. Однако суровые земли полуострова серьёзно ограничивают урожайность. Для корейцев рис был самой важной – и в то же время самой дефицитной сельскохозяйственной культурой.

Не знаю, насколько это корректное выражение, но корейцы – «самые высокие в мире монголоиды». И при этом оказавшиеся в самых неблагоприятных условиях. Я рискну выдвинуть смелое предположение: одержимость чесноком связана с корейской действительностью, в которой приходилось находить и превращать в пищу всё что угодно. Корейцы были вынуждены есть всё, что съедобно. Считается, что наибольшим разнообразием употребляемых в пищу продуктов отличается Китай. Может, оно и так, но только если рассматривать Китай в целом. Однако это разнообразие – результат объединения множества регионов с разными традициями и природными условиями. Население современного Китая примерно в 28 раз превышает население Кореи, а его территория почти в 100 раз больше площади Южной Кореи. Большинство китайских провинций по размеру превосходят Корею. Что, если сравнить рацион среднестатистического китайца из одной провинции и рацион среднего корейца? Вероятно, у корейца он окажется в несколько раз разнообразнее. Более того, с точки зрения мировых стандартов необычные пищевые ингредиенты в Китае относятся к сфере высокой кухни, тогда как в Корее они являются частью повседневного рациона.

В корейском языке больше всего слов для обозначения съедобных водорослей. Даже если не учитывать диалектизмы и излишне детальную классификацию, в одном только литературном корейском языке насчитывается около 50 терминов: миёк, тасима, ким, пхарэ, камтхэ, умуткасари, сосиль, моджабан, тхот, толь касари, мэсэни, чхонгак, ккосирэги и другие. В английском все эти разновидности обычно обозначаются просто как seaweed (букв. «морская трава»), а в китайском – общим термином хайтай (кит. 海苔). А в корейском языке обобщённым словом намуль называют любые растительные ингредиенты. И большинство видов намуль нужно обязательно бланшировать или варить в подсоленной воде перед употреблением их в качестве салата – по очень простой причине: растения, которые не выращиваются как овощи, а собираются в дикой природе, часто бывают ядовитыми, поэтому необходимо нейтрализовать или уменьшить их токсичность. Корейцы – единственный народ в мире, кто просто одержим поеданием буквально всего, что съедобно. Например, в Японии популярен такой корейский продукт, как солёная икра минтая – разновидность чоткаль[30]. Но японцы, наверное, даже не представляют, что в Корее существуют сотни видов чоткаль, помимо икры минтая. Если учитывать только главный ингредиент – это уже как минимум несколько сотен разновидностей, а если добавить региональные и семейные рецепты, количество «солёных ферментированных продуктов животного происхождения» превысит десятки тысяч.

Чтобы пережить суровые зимы и вёсны, корейцы научились сушить, солить, вялить и ферментировать продукты. Возьмём для примера всего одну рыбу – минтай: в зависимости от способа обработки он превращается в пуго (сушёный), хвантхэ (высушенный на холодном ветру и имеющий золотистый оттенок), моктхэ (более тёмный и нежный по текстуре, чем хвантхэ), чактхэ (высушенный без внутренностей), кходари (высушенный наполовину) или ногари (вяленые мальки минтая). Если же обозначить общим названием «кимчхи» все корейские блюда из ферментированных овощей, то разновидностей кимчхи мы насчитаем столько же, сколько съедобных растений на Земле. Самый популярный ингредиент – пекинская капуста[31], но корейцы умудряются квасить даже клубнику и авокадо. Если учесть, что техника квашения кимчхи у каждого своя, а ингредиенты могут комбинироваться, количество разновидностей кимчхи возрастает в геометрической прогрессии. Лично я, к примеру, могу приготовить как минимум двадцать видов. И это мы ещё не включили в наш подсчёт ферментированные блюда животного происхождения – например, квашеную камбалу, ферментированного ската или кимчхи из устриц. Если же учитывать и их, мы приблизимся к астрономическим цифрам. Одним словом – бесконечность.

Аллицин, основной активный компонент чеснока, обладает множеством полезных свойств. Однако его главная функция заключается в уничтожении вредоносных бактерий в организме человека: он разрушает белковые структуры микробов. Похоже, корейцы нуждались в этом веществе, чтобы есть всё, что только годится в пищу, а именно – чтобы массово уничтожать разнообразные уникальные бактерии, присутствующие на различных продуктах. Когда ешь всё подряд ради выживания, крайне важно не умереть от бактериальной инфекции после всех усилий по добыче пропитания. Почти во всех корейских блюдах чеснок является обязательным ингредиентом, к тому же в очень больших количествах. Причём обычно его режут так мелко, что не съесть его невозможно. Корейцы не просто считают чеснок вкусным – они настолько помешаны на его вкусе, что блюдо кажется им неполноценным, если они не ощущают чесночного аромата. То же самое относится и к полыни, другому растению из мифа о Тангуне. Полынь обладает антисептическими свойствами – в частности, при употреблении в пищу она предотвращает инфекции желудочно-кишечного тракта[32] и помогает пищеварению. Сами по себе полынь и чеснок не так важны – их истинное значение в том, что они позволяют безопасно употреблять другие продукты.

В корейской мифологии человеческая природа рождается из чеснока и полыни. Человек в корейском понимании по сути своей далёк от возвышенного. Принятие адской необходимости делать всё возможное, чтобы прокормиться и выжить, – вот что корейцы признают как истинную сущность человека. Это не абстрактная философская концепция, а практическая задача, которую ставит сама жизнь. Корейцы не считают полноценным человеком того, кто не стремится изо всех сил жить хотя бы чуточку сытнее и лучше. Как гласит корейская пословица: «Даже в собачьем дерьме валяться – всё лучше, чем в гробу красоваться». Корейцы по природе своей прагматичны и приземлённы, но парадоксальным образом именно это становится источником их возвышенности. Они придают куда большее значение универсальным ценностям и принципам, чем китайцы или японцы. В результате корейская цивилизация эволюционировала от идеи «Я выживу» к «Мы выживем», а затем и к «Поможем выжить другим». Далее в книге мы подробно рассмотрим данный процесс. Но прежде нам следует продолжить рассказ о неудачных инвестициях Тангуна в недвижимость.