Одним из прозвищ Чосона было Тэсиккук (кор. 대식국, 大食國 – «страна, где много едят»). Как корейские, так и японские источники времён Имджинской войны свидетельствуют, что жители Чосона потребляли в три раза больше еды, чем японцы. Из-за этого в начале войны как чосонские, так и японские войска проваливали разведку: определение численности вражеских сил по объёму потребления провизии было основным методом стратегического планирования в Восточной Азии. Иностранные союзные войска тоже были удивлены – Ли Жусун (李如松), китайский полководец династии Мин, искренне недоумевал, как может функционировать государство, когда люди едят так много. Впрочем, Ли Жусун не имел представления о том, насколько скромно жили монарх и правящий класс Чосона.

Если говорить о количестве пищи, которое потребляло население Чосона, привлекает внимание одна интересная деталь. По единогласным свидетельствам иностранцев, жители Чосона исправно принимали пищу трижды в день. Сами же чосонцы считали, что едят два раза – они не учитывали «перекус», который иностранцам казался полноценным обедом.

Во времена короля Ёнджо учёный Хон Дэён (洪大容), посетив китайскую империю Цин, обнаружил две особенности. Во-первых, увидев китайцев с волосами, заплетёнными в косы по маньчжурскому обычаю, он убедился, что цивилизация в Китае исчезла, и теперь центром мировой цивилизации является Чосон. (Как удобно, когда есть за что себя похвалить!)

Во-вторых, он заметил, что китайские миски для риса размером с чайную чашку. Это может показаться преувеличением, но это правда. В Чосоне «чайной чашкой» (кор. 찻잔) называлась простая керамическая пиала – универсальная посуда, которая могла использоваться в том числе и для чая. Жители современной Восточной Азии склонны считать, что много едят западные люди. Однако же как раз западные путешественники, посещавшие Чосон, приходили в изумление от количества поедаемой местными пищи.

«В обильном потреблении пищи здесь нет различий между сановником и простолюдином. <..> Многие легко съедают двойную, а то и тройную порцию. <..> Когда подают большие персики, даже самый воздержанный человек съедает штук десять, а нередко встречаются и те, кто съедает до 30, 40, 50 штук. <..> Корейские матери, похлопывая ребёнка по животу рукой, продолжают набивать его рисом до тех пор, пока он не наполнится до предела».

«В своём умении много есть корейцы не имели себе равных. <..> Немыслимо большое количество риса исчезало в мгновение ока вместе с горстью красного перца».

«Нередко можно увидеть, как кореец ест за троих и даже четверых <..>. Нет ничего необычного в картине, когда за один присест уплетают от двадцати до двадцати пяти персиков или небольших дынь».

«Наступил вечер, и в мою честь устроили пир. Маленькие круглые тарелки, которыми был уставлен стол, ломились от еды, которой хватило бы и на десятерых».

«Корейцы – страшные обжоры, обладающие весёлым нравом».

«На застольях корейцы едят так много, что порой не веришь собственным глазам».

«Для меня накрыли два стола и подали четырнадцать различных блюд: рыбу, мясной суп, яйца, рыбу с красным перцем, пельмени из мяса, проса и гороха, вяленую говядину, каштаны, рис, мёд, ламинарию и осьминога, красиво нарезанного кусочками в виде цветов».

Иностранцы, которые с изумлением описывали объёмы поглощаемой корейцами пищи, скорее всего, в основном сталкивались с такими ситуациями, как торжества или приёмы, где еда была в изобилии. В частности, угощение, поданное Дадешкелиани как дипломату, или, как говорили тогда, «посланнику» (кор. 사신), было роскошным и аристократичным. Но то, что корейцы обладали незаурядными способностями в искусстве обжорства, – несомненно: если не есть много в обычные дни, то и по особым случаям столько не съешь. Так что жители Чосона старались не дать прийти в норму своим растянутым желудкам.

Все останки и мумии эпохи Чосон свидетельствуют о недоедании. Однако это именно недостаточное питание по современным стандартам, а не голод в прямом смысле слова. Несмотря на удовлетворительное телосложение, выявляется дефицит по множеству параметров. Жители Чосона ели досыта, но питались почти исключительно злаками и клетчаткой, что нельзя назвать сбалансированным питанием. Иностранцы утверждали, что корейцы едят больше мяса, чем соседние народы, но одно дело – сколько мяса они могли съесть за раз, когда оно им досталось, и совсем другое – как часто такая возможность выпадала. Если стоит задача восполнять самое важное питательное вещество – белок – за счёт риса и других злаков, решение будет простым: есть как можно больше. Эта необходимость обжираться рисом вывела мастерство корейцев в приготовлении риса на уровень искусства. Китайский учёный Чжан Ин (張英) был глубоко впечатлён:

«Жители Чосона прекрасно готовят рис. Рисовые зёрна блестящие, мягкие, ароматные. В котле рис проваривается равномерно и приобретает идеальную текстуру».