В основе большинства этических норм, созданных человеком, лежит принцип взаимовыгодной сделки. Религиозная этика обычно не торопится с выплатой причитающегося вознаграждения, откладывая её до загробной жизни. Христианство в зависимости от набранных за жизнь очков обещает рай или ад. Буддизм немного сложнее: накопление хорошей кармы улучшает результат реинкарнации, а достижение просветления ведёт к нирване. На популярном уровне буддизм также активно использует концепции рая и ада. Напротив, материалистическое мировоззрение конфуцианства не признаёт вознаграждения в загробной жизни: человек должен получить его, пока жив. Богатство, знатность и слава могут быть результатом усердия, но никак не нравственного образа жизни. Наградой, которую чиновники-интеллектуалы получают за проявление своих лучших качеств, является почёт.

Истинными ценностями, к которым должны были стремиться садэбу эпохи Чосон, были не богатство и слава, а честь и доброе имя. Народ Чосона хорошо это понимал. В разгар правления Кванхэгуна для уездных начальников становилось большой радостью, когда народ «выкупал» их у правительства: это было доказательством того, что они выдающиеся чиновники, которых важно удержать любой ценой. Вот оно, истинное признание! Летописи Чосона и народные предания изобилуют рассказами о том, как народ вознаграждал полюбившихся провинциальных начальников. Обычным делом было попытаться остановить чиновника, когда он, по окончании срока своей службы, покидал вверенный ему уезд:

«На кого же вы нас, бедных, оставляете?»

«Ваше благородие, если такой честный и неподкупный благородный муж покинет нас, так на что же нам, невежественным людям, надеяться?»

Вой по всей деревне стоял такой, будто небо рухнуло на землю. На этом они не останавливались и ещё очень долго преследовали чиновника, уезжающего по новому назначению в другой город или в столицу. Одни бурно провожали его, другие же висли на его повозке, умоляя остановиться. Люди не были дурачками, не сознающими, что глава уезда – это чиновник, назначенный по указу вана, и что он должен уехать по истечении срока полномочий. Если бы они этого не понимали, то просто окружили бы его или перекрыли выезд из деревни. Их истинной целью было поднять шум, достойный того, чтобы стать новостью. Чтобы доклад об этом дошёл до двора, необходимо было привлечь достаточное внимание, поэтому они специально бежали следом за уезжающим чиновником. Нужен был определённый резонанс, чтобы о событии доложили другие чиновники и оно стало объективным фактом. Конечно, до конца они не доходили – достаточно было подарить дорогому их сердцу начальнику хорошую запись в послужном списке и добрую славу, которые помогут в будущем продвижении по службе. Что может быть приятнее, чем удостоиться таких почестей на прощание?

Конечно, никто не обещал народу, что им будут попадаться только хорошие провинциальные начальники. В мире куда больше бесчестных людей. Сцена, в которой с возгласом «Тайный ревизор здесь!»[255] появляется толпа тайных инспекторов и наказывает коррумпированных и некомпетентных чиновников, погрязших в алчности и пороке, была одной из романтических фантазий провинциальных жителей эпохи Чосон.

Традиция осыпать садэбу почестями в награду за их добросовестную работу, сохраняется и в современности. В настоящее время института садэбу не существует, но есть люди, чьи личные качества соответствуют этому определению. Ан Джонсам (安鍾三, 1903–1977), который во время Корейской войны занимал должность начальника полицейского участка в городе Куре в провинции Чолла-Намдо, был известен под литературным псевдонимом Хосан (湖山). Примечательно, что это прозвище было дано ему местными жителями. Ан Джонсам получил приказ казнить 480 членов Лиги Бодо[256], содержавшихся в камере предварительного заключения[257]. После мучительных раздумий Ан Джонсам освободил их всех.

«Из-за этих мер меня могут посчитать предателем и казнить <..>, но, даже если я умру, моя душа будет оберегать вас, став частичкой сердца каждого из 480 человек. И я прошу вас: будьте верными своей стране!»[258]

После того как северокорейская армия, занимавшая Куре, отступила, Ан Джонсам сдержал своё обещание вернуться: он отказался от повышения и приехал в Куре. Спустя три месяца он был повышен до полковника полиции, и перед отъездом жители подарили ему ширму из десяти створок и стихотворение, воспевающее его подвиг: 恩深洞庭湖 Добродетель ваша бездонна, как озеро Тонджонхо, 德高方丈山 а слава ваша вознеслась выше горы Панджансан.

Так Ан Джонсам стал «учителем Хосаном»: его псевдоним – это сочетание иероглифов хо («озеро») и сан («гора»). Полученную им ширму можно рассматривать в качестве «стелы заслуг», сделанной из бумаги. «Стела заслуг» (кор. 공덕비, 功德碑) – этот способ нематериального вознаграждения, придуманный простым народом Чосона – представляет собой памятник, восхваляющий добродетели того или иного человека. Данная традиция имеет китайское происхождение и изначально заключалась в дарении подобных памятников друг другу внутри правящего класса. Наиболее типичный пример – возведение стел сановниками для монарха. Императрица У Цзэтянь, опасаясь, что не получит «стелу заслуг» из-за того, что является женщиной, и вовсе возвела её себе сама[259]. Отличительной особенностью стел эпохи Чосон является то, что их делали простые люди: они преподносили их в благодарность чиновникам, которые работали на благо народа.

В Корее повсюду сохранилось множество «стел заслуг». Большинство из них являются памятниками эпохи Чосон, но и современных стел также немало. В основном это стелы, воздвигнутые в честь тех, кто защитил жителей от резни во время войны и противостояния левых и правых. Например, на острове Чеджудо установлена «стела заслуг» в честь начальника полиции Мун Хёнсуна, который во время восстания на Чеджудо 3 апреля 1948 года, когда было убито огромное количество жителей острова, спас около ста жителей Мосыльпхо. Инициатором установки памятника стал господин Ко Чхунон, спасшийся благодаря Муну. Его поддержали и другие выжившие.

Не один Ан Джонсам получил «стелу заслуг», изготовленную из бумаги. В 2022 году на чемпионате мира в Катаре сборная Южной Кореи под руководством португальского тренера Паулу Бенту чудесным образом вышла в 1/8 финала. Тренер Бенту проживал в многоквартирном доме в городе Коян провинции Кёнгидо, и его соседи по дому сделали баннеры с благодарностью за его труд на корейском и португальском языках и развесили их по всему жилому комплексу. Прибывшие из Португалии участники тренерского штаба были очень удивлены и обрадованы, увидев баннеры.

Корейцы ведут себя очень сурово по отношению к госслужащим и ответственным лицам, но, если уж кому-то удалось их впечатлить, они не скупятся не похвалу и открыто выражают своё восхищение. Паулу Бенту постоянно подвергался критике со стороны футбольных болельщиков по всей стране на протяжении всего своего пребывания на посту тренера южнокорейской национальной сборной. Вряд ли найдётся много иностранцев, удостоившихся столь единодушной критики от граждан целой страны. Но стоило команде продемонстрировать на чемпионате мира результаты, превосходившие ожидания, как корейский интернет захлестнула волна благодарности и раскаяния перед тренером, не уступающая по силе прежнему хейту. Пользуясь случаем, я тоже хотел бы, склонив голову, признаться, что мне очень совестно перед уважаемым тренером Бенту.