Кто управлял Чосоном? Управлял ван. Однако ван был лишь номинальной фигурой и символом. Между первым правителем новой династии, Ли Сонге, и Чон Доджоном царило полное взаимопонимание. Вкладом Ли Сонге в революцию стали его популярность, военная сила и королевская родословная. Главными действующими лицами революции с самого начала были чиновники-интеллектуалы садэбу. После основания новой династии Чон Доджон всюду открыто хвастался:

«Это не император Гао-цзу использовал Чжан Ляна, а Чжан Лян использовал Гао-цзу».

Чжан Лян – это военный стратег и советник Лю Бана, ставшего основателем династии Хань под именем императора Гао-цзу. Само собой разумеется, что здесь Чжан Лян – это Чон Доджон, а Лю Бан – Ли Сонге. Смысл в том, что советник выбрал правителя и использовал его военную силу ради блага народа и страны. Слова Чон Доджона в восточноазиатской традиции были тождественны измене. Это был проступок такого уровня, за который полагались пытки и мучительная смерть, а если обошлось обычной казнью и просто аккуратно отрубили голову – так ещё и спасибо скажешь. К тому же Ли Сонге был человеком, который бесчисленное количество раз сталкивался с пренебрежительным отношением к себе в политических кругах как к «невежественному провинциальному солдафону». Лю Бан до того, как стать императором через семь лет после восстания, был деревенским пьяницей. Чжан Лян, напротив, был выходцем из знатной семьи, известной со времён периода Сражающихся царств, и входил в число величайших умов Китая с точки зрения знаний и общей культуры.

Слова Чон Доджона, интеллектуала, пришедшего в политику путём сдачи государственных экзаменов, были оскорбительны и могли глубоко задеть комплексы Ли Сонге. Упомянув Лю Бана и Чжан Ляна в рассказе о своих отношениях с Ли Сонге, он явно зашёл слишком далеко. Допустим, они были равными товарищами по революции, но с человеческой точки зрения это были слова, которые нельзя говорить даже друзьям. Однако Ли Сонге отмахивался от доносчиков, жаловавшихся на Чон Доджона, весело смеясь: «Так ведь он прав. Что тут не так?» – что показывает, каким простым и честным воином он был.

В каком смысле новообразованное государство Чосон было действительно страной Ли Сонге? Листая книги по истории государств Восточной Азии, можно обнаружить слово вантхо (кор. 왕토, 王土). Оно буквально означает «земля вана» и используется, когда речь идёт о государственной территории. Но ведь можно так и сказать, зачем же говорить вантхо? Идею вантхо на современном языке можно представить как концепцию общественной собственности на землю. В ней заложено представление о том, что земля дарована природой всем, поэтому все люди должны владеть ею сообща, разделив её. Так почему бы тогда не назвать это понятием контхо (кор. 공토, 公土 – «общественная земля»)? Нет. На недвижимость под названием «государственная территория» должна быть прикреплена бирка с именем конкретного владельца.

Человек не может жить без пространства, а пространство существовало во Вселенной с самого её зарождения. Давайте спокойно поразмышляем над ситуацией, в которой люди владеют недвижимостью и занимаются её куплей-продажей. Представим, что наше тело – это Земля, а затем вообразим, как муравей и блоха торгуются за право использовать пространство на левом локте. Или как муравей пытается укусить блоху, обвиняя её в том, что та вторглась в его частные владения. Какие мысли возникнут у вас, если вы увидите такое зрелище, разворачивающееся на вашем собственном теле? Вероятно, «стихийное бедствие» в виде щелчка ваших пальцев немедленно сметёт наглых насекомых. В этом и заключается суть словесной игры под названием «право собственности на недвижимость». Однако в определённые моменты такая игра в слова необходима. Вантхо – это слово, которое чётко указывает, кто является собственником государственной территории и самого государства.

Система Чосона в основе своей подобна другим досовременным государственным системам. Ван (король) является властелином. Однако Восточная Азия и Запад имеют некоторые фундаментальные различия: в то время как в христианском мире место человека определяет Бог, в конфуцианском мире правитель также принадлежит своему роду. Страна является собственностью королевского дома, а не личной собственностью правителя, как на Западе. Правитель наследует не страну, а место под названием «трон». Поэтому государства Восточной Азии, функционирующие по принципам конфуцианской политической философии, совершают специальные обряды в святилищах чонмё и саджик. Чонмё (кор. 종묘, 宗廟) – это святилище, где хранятся поминальные таблички с именами всех королей и королев династии. То есть род – это и есть государство. Саджик – это алтарь, где совершались жертвоприношения божествам почвы и злаков. В земледельческом государстве сельское хозяйство является основой экономики и управления. Это сама жизнь народа. Хотя упомянутые выше понятия кажутся разными, чонмё и саджик на самом деле означают одно и то же. Потому что все люди являются детьми правителя. Общим термином чонмё саджик называли в Чосоне само государство.

Страны Восточной Азии, принявшие конфуцианскую систему, в каком-то смысле могут показаться более прогрессивными, чем европейские феодальные государства. Забота о детях – это обязанность главы семьи, и в этом смысле дальневосточные конфуцианские правители кажутся более ориентированными на общественное благополучие, чем европейские монархи, считавшие страну своей личной собственностью. Однако то, как обращаются в семье с женой и детьми, зависит в итоге от воли хозяина дома. Авторитет главы семьи непререкаем, а обязанности его определены весьма расплывчато. В такой стране народ может лишь надеяться на то, что правитель окажется добрым отцом.

Чосон был другим. Он сделал шаг вперёд по сравнению с другими странами Восточной Азии того времени и создал систему, в которой чиновники садэбу контролировали правителя и бесконечно заставляли его работать. В Чосоне правитель был и общественным институтом, и политиком, и госслужащим. Чон Доджон даже пытался передать огромное состояние Ли Сонге в государственную казну. Это означало, что правитель должен жить без личного имущества, получая пропитание и кров во дворце, и заниматься только теми задачами, что представляют важность для государства. Главный дворец Чосона, Кёнбоккун, был спроектирован так, чтобы держать вана под удушающим контролем и наблюдением[220]. В Кёнбоккуне правитель не был тем, кто распоряжается и наслаждается своим дворцом, – он был частью конструкции, называемой дворцом.

Хотя Ли Сонге и Чон Доджон были очень дружны, перспектива лишиться имущества привела основателя династии в бешеную ярость. Предлагать ему оказаться в положении человека без гроша в кармане – не слишком ли это? Огромное состояние Ли Сонге стало казной нэтхангым (кор. 내탕금(內帑金) – своего рода фондом и личным счётом, который наследовали и использовали следующие короли. Нэтхангым был популярным кредитным окном для народа во время засух. При взятии в долг зерна из этого фонда проценты, которые нужно было вернуть сверх основного долга, были разумными, к тому же не было риска пострадать от эксплуатации или мошенничества, как это бывало в случае с займами у землевладельцев или ростовщиков. Король и был государством, а значит, не могло существовать долговых обязательств с процентами выше установленных государством законных ставок. Таким образом, даже личные финансы короля использовались как общественный ресурс.

Чосон был не страной, где король приватизировал государство, а страной, где садэбу национализировали короля. Однако если возвращаться к вопросу собственности, фактически государство было недвижимостью, зарегистрированной на имя короля. До знакомства с современной системой демократической республики другого выбора и не было. Пожалуй, не существует выражения, которое столь же лаконично и совершенно описывало бы демократическую систему, как использованное Авраамом Линкольном в Геттисбергской речи:

«Правление народа, осуществляемое народом для народа» (of the people, by the people, for the people).

Гениальность этой формулировки в том, что она, будучи такой простой, при этом лишена как лжи, так и недомолвок. Систему Чосона также можно описать с помощью подобной конструкции. Сувереном в Чосоне был правитель, субъектом революции были садэбу, а целью революции была жизнь народа. Следовательно, если выразить суть государства Чосон одним точным предложением, оно будет следующим:

«Правление вана, осуществляемое чиновниками садэбу для простого народа».