Когда-то иероглифы 命 и 令 были одним знаком[210]. Присмотритесь: похоже на человека, который стоит на коленях под колоколом. Буквальное его значение – «приказ», но речь, конечно, не о поручении мамы, когда она велит ребёнку сбегать за тофу или бобами. В древности бронзовый колокол символизировал абсолютную власть. Звук колокола служил сигналом обращения к духам, а указ, который сопровождался ударом в колокол, был одновременно и духовным откровением, и высшим законом. Таким образом, 命 – это неотвратимый путь, предписанный Небом. Для человека это миссия (使命), а для государства – Небесный Мандат (天命, букв. «приказ Неба»), сила, легитимизирующая его существование.

Вообще говоря, нет никаких оснований для того, чтобы один человек обладал властью над другими. Поэтому государство и династия должны получить Небесный Мандат; вернее, они должны заявить о том, что получили его. Небо наделило правителя властью – поэтому он имеет право казнить людей или призывать их на войну. Правитель должен быть нравственным. Точнее, так: он может исполнять роль блюстителя общественного порядка, только если успешно притворяется нравственным. Рождение государства понимается как нечто предопределённое высшей силой. В европейских странах, столь далёких от Восточной Азии, государство и власть понимаются как творение единого Бога. Неважно, идёт ли речь о Мандате Неба или же о Божьей воле, причина существования государства трактуется одинаково. Хотя простые люди едва ли предаются философским размышлениям о том, что же делает легитимной власть в их стране.

Большинству живущих в мире людей свойственно обыденное сознание. В то время как философия ставит под сомнение смысл существования государственной власти, обыденному сознанию подобные вопросы неинтересны. «Раз есть государство – само собой, будет и государь», да и всё. «Новый правитель должен быть достойным человеком» – вот что заботит простых людей. Хорошую страну повседневное сознание представляет себе следующим образом:

Это государство, в котором люди как-то живут и зарабатывают себе на жизнь; которое прислушивается к голосу простого народа; и которое хотя бы умеет делать вид, что заботится о своих подданных, поскольку само провозгласило, что его главная ценность – это жизнь простых людей. Это государство несовершенно, но жизнь в нём приемлема и не ощущается несправедливой настолько, чтобы люди не смогли мириться с трудовой и воинской повинностями.

Была страна, которая определяла себя как «хорошая страна», и называлась она Чосон. Однако до современного этапа истории появление «хорошей страны» было крайне маловероятным. Здесь-то и начинаются сложности с интерпретацией понятия «Чосон».

Разбираться в том, как сформировался образ жизни чосонцев и каким образом он сохранился, может быть несколько утомительно, но только самую малость. Если вы потерпите буквально минут двадцать, перед вами откроется дорога, ведущая прямо к месту назначения под названием «Понять корейцев». Потому что корейцы – это, во-первых, прямые потомки чосонцев, а во-вторых, они и есть чосонцы, оказавшиеся в условиях «современного общества после второй промышленной революции». Последняя фраза могла прозвучать так, будто корейцы не являются современными людьми. Но я хочу сказать о том, что корейцы – современные люди именно по той причине, что они являются чосонцами.