Сяо Пайя до самого конца действовал мудро. Отступая к реке Амноккан, он хоть и нёс потери от действий корейских партизанских групп, но не терял самообладания. Хынхваджин тем не менее было необходимо как-то обойти. Единственный путь, позволявший вернуться в земли киданей, минуя Хынхваджин, лежал через Куджу (龜州, другое произношение – Квиджу). Когда они достигли Куджу, главные силы армии Корё под командованием Кан Гамчхана, находившиеся всё это время в засаде, появились и преградили путь киданям. К изумлению киданей оказалось, что 200-тысячное войско Корё располагалось вовсе не близ Кэгёна, а буквально у самых границ киданьских владений. Вдобавок оказалось, что оно готовилось не к осаде в укреплениях, а к генеральному сражению в поле. Иными словами, все горные крепости с самого начала стояли пустые! Сяо Пайя понял, что его переиграли, но без колебаний начал готовиться к битве. Вся военная мощь Корё была сосредоточена здесь. Стоило победить в единственном сражении – и весь Корейский полуостров будет принадлежать киданям. Армия Корё состояла в основном из пехоты. Как бы ни устали лошади и верблюды киданей, их оставшихся сил было более чем достаточно, чтобы подавить пехоту. Сяо Пайя, вероятно, чувствовал себя так, словно вдруг получил роскошный подарок.

Между армиями Корё и киданей простиралась равнина Куджу. С её восточной и западной сторон текли две небольшие реки. В то время они были записаны как Таха (茶河) и Тхаха (陀河). Пространство между двумя реками представляло собой овальное поле, по форме напоминающее изогнутый батат. Кан Гамчхану предстояло обмануть Сяо Пайя в очередной – последний – раз. Корейский главнокомандующий устроил противнику западню, использовав приём «расположения у реки»[196].

В глубокой древности, во времена войн китайских царств Чу и Хань, когда Сян Юй и Лю Бан сражались за контроль над Центральной равниной, Хань Синь (韓信), военачальник Лю Бана, одержал победу в, казалось бы, безнадёжной битве при Цзинсине – стратегическом укреплении и военном узле, находившемся на территории современной провинции Хэбэй. В этом сражении и родилась знаменитая идея «расположения у реки». Позже идея стала идеологией, образом мышления: «Если сражаться, выбрав безвыходную позицию, такую как река за спиной, становишься сильнее». Это верно, что, не имея возможности отступить, солдат сражается, не щадя себя. Однако именно поэтому легко оказаться в окружении, и при неблагоприятном исходе битвы тебя уничтожат без остатка. Расположение у реки – это «выбор позиции, при котором проигрывающая армия может продержаться дольше, чем могла бы, но где в итоге её ждёт полное и ужасное уничтожение».

То, что «расположение у реки» применять нельзя, было прописной истиной что сейчас, что уже тогда. Увидев построение Хань Синя у реки, его враги были уверены в победе: у них не было сомнений в том, что он полный идиот, не прочитавший ни строчки из военных трактатов. Однако Хань Синь одержал великую историческую победу. Хань Синь не полагался слепо на «расположение у реки». Он победил, использовав обходной манёвр, в котором этот приём был лишь элементом. Полководец использовал построение войск у реки как приманку, чтобы заставить врага покинуть свои позиции (лагерь на равнине за перевалом Цзинсин, 井陘關) и атаковать, а затем, пока пехота, за спиной которой была река, ещё держалась, его кавалерия захватила опустевший вражеский лагерь. Армия противника оказалась в окружении между пехотой Хань Синя и своим собственным лагерем и потерпела поражение. Так «расположение у воды» стало приманкой для ловли крупной рыбы.

И в наши дни, спустя долгое время после смерти Хань Синя, даже эксперты военного дела, не говоря уж об обычных людях, порой соблазняются тактикой «расположения у реки». Этот приём интуитивно соответствует истинно мужскому постулату, что «бой – это прежде всего сила духа», из-за чего на протяжении двух тысяч лет множество командующих впадали в заблуждение, считая, что «построение у воды» является действенным само по себе. До сих пор я не нашёл в истории примеров, когда бы тактика отрезания путей к отступлению, применённая под влиянием данного заблуждения, привела к успеху. В случаях, когда сама ситуация безвыходна и войска оказываются прижатыми к воде, процент побед, как ни странно, не так уж плох – однако процент выигранных сражений при намеренно применённой тактике «расположения у воды» стремится к нулю. В корейской истории одним из ярких примеров самонадеянного применения этой тактики являются действия генерала Син Нипа, который во время Имджинской войны применил такое построение у Тхангымдэ, потерпел поражение и погиб сам.

Кан Гамчхан точно понимал суть этого приёма. Повторюсь, ему нужно было не просто отразить киданей, а окружить и уничтожить их, и для этого необходимо было заманить их в естественный котёл (окружение) между двумя реками. Кидани попались на эту уловку. Офицер оперативного отдела штаба киданей, Елюй Багэ, сказал, как о чём-то само собой разумеющемся: «Если враг переправится через обе реки и отрежет себе пути к отступлению, то будет сражаться не на жизнь, а на смерть, и тогда мы окажемся в опасности».

За этот свой единственный комментарий Елюй Багэ вошёл в историю как проигравший. Однако, поскольку Сяо Пайя поступил именно так, как тот сказал, ответственность лежит не на одном лишь Елюй Багэ. Киданьские войска поспешно начали переправу через реку, чтобы тоже, подобно солдатам Корё, отрезать себе пути к отступлению и сразиться с ними в «честной битве духа». Так началось великое сражение при Куджу, которое не могло окончиться иначе, кроме как полным уничтожением одной из сторон. Это было первое сражение в жизни Кан Гамчхана, которым он командовал лично, – оно же стало и последним. Поражение киданей должно было пошатнуть их гегемонию в степях и пустынях – это как если бы современные США потеряли контроль над Тихим океаном. Поражение же войск Корё имело бы куда более серьёзные последствия: оно бы означало немедленную гибель государства.