Ян Гю отправился в Тхонджу, где произошло сражение, собрал уцелевших солдат и увеличил свои силы до 1700 человек. Затем его специальный ударный отряд отбил у киданей захваченную ими крепость Квакчусон (郭州城)[178]. Гарнизон киданей в Кванджу насчитывал 6000 человек, но корейцам удалось успешно атаковать их, имея всего 1700 воинов. Таким образом Ян Гю установил контроль над линией Хынхваджин – Тхонджу – Кванчусон[179]. Это была критически важная линия, полностью отрезавшая киданьские войска от их метрополии. Ян Гю непрерывно атаковал тылы и линии снабжения киданьской армии, двигавшейся на юг в погоне за Хёнджоном. В каждом сражении он одерживал победы, нанося противнику огромный урон и одновременно освобождая пленных корейцев. Согласно записям в хрониках, Ян Гю за один месяц одержал семь побед в семи битвах.

Во время партизанской войны Ян Гю объединился для совместных операций с офицером среднего звена Ким Сукхыном (金叔興), защищавшим Квиджу[180]. До этого Ким Сукхын со своим отрядом провёл успешную операцию, обезглавив 10 000 киданьских солдат. Если бы эти двое не атаковали тылы, оставленные императором Шэнцзуном, и не замедлили его продвижение, Хёнджон был бы непременно схвачен. Когда основные силы киданей, получив заложника Ха Гонджина и ложное обещание Хёнджона, развернулись на север, Ян Гю и Ким Сукхын также изменили направление атаки. Они повсюду рубили киданей и спасали корейцев – только по подтверждённым историческим записям, они спасли в общей сложности около 30 000 человек.

Наконец, Ян Гю и Ким Сукхын объединили свои подразделения и создали единое командование[181]. Объединённые силы специального назначения Ян Гю и Ким Сукхына сражались с киданями без остановки. Последним днём их борьбы стало 5 марта 1011 года.

Вскоре после очередной победы при Эджоне (кор. 애전, 艾田) войска двух полководцев наконец столкнулись с основными силами Шэнцзуна, которые ждали этого момента. Тысяча киданей, погибших при Эджоне, были лишь приманкой, брошенной Шэнцзуном. Ян Гю и Ким Сукхыну было суждено попасться на эту удочку. У киданьского императора не было ни малейшего намерения прощать тех, кто разрушил его военные планы. Ян Гю и Ким Сукхын с достоинством приняли свой последний бой, исход которого был предрешён. Отряд смертников пошёл в полномасштабную атаку, чтобы выиграть время для спасённых из плена корейцев. Ким Сукхын пал первым, сражённый стрелами киданей, сидевших в засаде. Предполагается, что он был убит прицельным выстрелом снайпера. Прошло ещё немного времени, и Ян Гю погиб вслед за ним. Он сражался под градом вражеских стрел, пока наконец не пал, превратившись в подобие ежа – его тело было утыкано стрелами. Отряд был разгромлен полностью, погибли все до последнего бойца.

Величие Ян Гю заключается не просто в том, что он спас страну, и не в том, что он владел самым мощным луком, и даже не в том, что его стрелы, вероятно, обладали самой большой дальностью полёта и пробивной силой во всей Восточной Азии[182]. Ян Гю показал, что такое дух нации. Он и его воины приняли смерть, чтобы спасти хотя бы ещё одного простого жителя Корё. Они сохранили верность государству в двух его ипостасях: династии и народу. В этом – целая философия. Сегодня это кажется очевидным, но для средневекового воина XI века такой образ мыслей был исключительным. В истории Корё много героев, но ни один не достиг такой нравственной цельности, как Ян Гю. Его смерть поставила вана Хёнджона перед необходимостью найти и дать ответ на роковой вопрос:

Что составляет основу государственности?