Когурё бросало вызов мощи Китая всеми возможными способами, Китай всеми методами пытался покорить Когурё. Результат оказался печальным для обеих сторон. Конечно, уничтоженное Когурё понесло куда большие потери. Но если спросить, не пострадал ли от этого и Китай, то ответом будет: ещё как! Династия Суй пала из-за последствий неудачного вторжения в Когурё. Династия Тан после двух поражений оказалась на грани гибели. Если бы и Тан пала, китайская история неизбежно откатилась бы на сотни лет назад. Так что же получил Китай? Когда объединённые войска Силла и Тан уничтожили Когурё и Пэкче, правителем Тан был Гао-цзун (高宗). Вскоре он произнёс следующие слова:

«Мы предприняли поход против двух царств к востоку от моря (т. е. государств Корейского полуострова), но ведь ни Когурё не переходило реку Ляохэ (遼水), чтобы напасть на нас, ни Пэкче не вторгалось к нам через море (Жёлтое море). Ежегодно отправляли мы многочисленные войска, и потери наши были огромны. Хоть это уже и в прошлом, я сожалею об этом».

В итоге Китай ничего не добился. Беженцы из Когурё почти сразу основали государство Пархэ. Когда и Пархэ пало, спустя десять лет Корё объединило Корейский полуостров и стало его хозяином. С китайской точки зрения Когурё так и не было уничтожено. Эта не приведшая ни к чему борьба стала ценным уроком для обеих сторон – и для Кореи, и для Китая. Для китайцев война с Кореей требовала колоссальных затрат при мизерной отдаче. Корейцы же на собственном опыте убедились: если идти до конца, ограниченность населения и ресурсов неизбежно приведёт к гибели династии.

После чрезмерно дорогостоящего эксперимента Корейский полуостров и Китай, я уверен, достигли негласного соглашения. Китай твёрдо решил (и был верен решению) оставить Корейский полуостров в покое, лишь бы тот склонял голову в почтительном поклоне. Корейские династии формально принимали статус вассальных государств, утверждаемый Китаем, сохраняя видимость покорности, но при этом отвергали любое реальное влияние с его стороны. Этот компромисс сам по себе стал миром, а значит, Корё, поднявшееся из руин, сделало это не напрасно. Когурё не только не погибло, но и возродилось, сыграв значительную роль для мира на Корейском полуострове. Говоря о Китае, я имею в виду аграрную империю, в которой доминируют ханьцы, владеющую Центральной равниной и всячески показывающую своё превосходство. Не будем забывать, что Китай всегда был мозаикой, состоящей из множества частей.

В эпоху Когурё главной внешней угрозой была китайская пехота. Они представляли собой чрезвычайно многочисленных, но изнурённых долгим переходом до Корейского полуострова копейщиков (кор. 창병, 槍兵) – пехотинцев, каждый из которых быд вооружён копьём. Их луки и арбалеты были приспособлены для частой стрельбы[151], но не могли похвастаться точностью и дальностью. В условиях рукопашного боя ханьцы обычно уступали жителям Корейского полуострова в физической силе.

Но когда вместо китайской пехоты главной угрозой становятся степные всадники, начинается совсем другая история. Хотя корейцы выше ростом, чем восточноазиатские кочевники, они уступают им в толщине костей и мышечной массе. Представителям азиатских земледельческих народов трудно передать, насколько крупными им кажутся те, кого они в шутку называют «расами-мясоедами»: монголо-сибирские монголоиды, европеоиды и африканские негроиды. В бою преимущество корейцев заключалось в росте[152], но кочевники сражались верхом на лошадях, и тогда корейцы оказывались его лишены.

Степные воины не знали уроков, которые корейские династии и народ преподали китайской пехоте. Государству Корё было суждено преподнести тот же урок империи кочевников. Его противником стали кидани.