Повторное объединение Корейского полуострова под эгидой Корё, в отличие от первого объединения государством Силла, было подлинным. Я вовсе не пытаюсь сейчас принизить Силла. Когда Силла в союзе с Танским Китаем уничтожило Когурё и Пэкче – государства, где носили ту же одежду и говорили на том же языке, – и когда они оставили на месте столицы Когурё Пхеньяна пустынную «землю без людей» (無人之境), Силла просто действовало в своих интересах. Люди Трёх государств разделяли коллективное сознание: «Мы – народ с общей идентичностью и культурой». Однако это «мы» не было сообществом.

Некоторые люди считают силласцев предателями, обосновывая это так: «Они привлекли Тан и с помощью внешней силы уничтожили два национальных государства». К сожалению, в то время не существовало понятия «национального государства». Сожалеть о прошлом – это личное дело каждого, но вот с осуждением следует быть более осторожным. Точно так же глупо намеренно отворачиваться, заявляя: «Когурё – это утраченное прошлое, оставшееся лишь в воспоминаниях». Реальность сложна, но лишь самую малость. Факт, что Силла, будучи объединяющей силой, оказало значительное влияние на формирование корейцев, неоспорим. Однако в равной степени следует признать: корейцы стоят на наследии Когурё даже в большей мере, чем на наследии Силла. Из двух боксёров, встретившихся на ринге, каждый должен победить или проиграть. Но каменщик и сварщик, встретившиеся на стройке, могут просто сделать свою работу и разойтись. История – это стройка, хотя многие думают, что это ринг. Не существует правила о том, что признание роли Силла требует отрицать влияние Когурё, или что выбор когурёцентричной исторической позиции автоматически означает осуждение Силла.

В глазах французов и Британия, и Германия – равно германские страны. Англы и саксы, давшие название англосаксам, которых считают традиционными британцами, были ветвями германских племён. Саксы – это английское название, соответствующее немецкой земле Саксония (Sachsen), а английский язык, по сути, является диалектом немецкого. Ныне правящая в Британии и других королевствах Содружества Виндзорская династия изначально носила имя Саксен-Кобург-Готской (Sachsen-Coburg und Gotha). Но как бы то ни было, Германия и Британия стали врагами в Первой и Второй мировых войнах. Нет в этом никакого скрытого смысла. Просто обстоятельства сложились так, что им было за что сражаться. Во Второй мировой нацистская Германия – германское национальное государство – объединилось с Италией, а другое германское национальное государство – Британия – вступило в союз с СССР, в котором большинство составляли славяне. Если бы современные корейцы осуждали Британию так же, как некоторые сейчас осуждают Силла, это звучало бы абсурдно:

«Германское государство Западной Европы, объединившись со славянами СССР, уничтожило родственную ему нацистскую Германию».

Это в точности соответствует следующему тезису:

«Корейское государство на полуострове (Силла), объединившись с китайцами Тан, уничтожило родственные ему государства Когурё и Пэкче».

Силла нельзя винить за объединение. Другое дело, что по современным меркам оно было неполным. Силла, будь то в эпоху Трёх государств или после объединения, неизменно оставалось принадлежавшим высшим аристократическим сословиям сонголь («святая кость») и чинголь («истинная кость»). Строго говоря, объединение Силла было не столько объединением, сколько территориальной экспансией. Вплоть до своего падения Силла сохраняло систему управления, основанную на родословных книгах аристократических кланов. Поэтому уцелевшие выходцы из павших Когурё и Пэкче тоже должны были встроиться в эту иерархию – систему «костей» кольпхум. Правящий клан Когурё и высшая знать получили следующий за высшими рангами разряд юктупхум («шестой головной разряд»). Если разобраться, это было естественно, тут не на что обижаться. Те, кто стоял выше этого ранга – сонголь и чинголь, – принадлежали к определённым родам. Было бы странно, если бы к высшей аристократии были причислены люди из других семей. А вот представители элиты Пэкче, в отличие от Когурё, получили более низкий ранг одупхум («пятый головной разряд») и были в таком шоке, что массово бежали в Японию.

Государство, принадлежащее правящей династии, как в Силла, и государство, управляемое династией, – это разные вещи. Корё было обществом с сословной системой, но, по крайней мере, все аристократы, кроме самой королевской семьи, были равны независимо от того, из какого из Трёх государств они были родом. Кроме того, хотя фактически аристократы обладали привилегиями, юридически все граждане Корё были равноправны. Наблюдались случаи, когда выходцы из низов достигали аристократического статуса. Что особенно важно, Корё, активно перенимая китайскую бюрократическую систему, ввело экзамены на чин. На практике только дети богатых и знатных могли позволить себе дорогое обучение, но важно, что это было в принципе возможно. Угнетённое население Объединённого Силла стало гражданами Корё. Однако это произошло не сразу после объединения. На самом деле в момент объединения победителем была не вся Корея, а исключительно Когурё: чувство кровного родства с когурёсцами у жителей Корё было очень острым.

Основатель Корё Ван Гон называл Пархэ чхинчхок чигук – «родственной страной» (кор. 친척지국, 親戚之國). Жители Корё и Пархэ разделяли общее сознание своей принадлежности к потомкам Когурё. Более того, Пархэ в дипломатических документах иногда именовало себя как «Корё». При этом в обоих государствах правящие династии не были потомками когурёского рода Ко (高): в Корё правила династия Ван (王), а в Пархэ – династия Тэ (大). Поэтому выражение «родственная страна» здесь весьма уместно. Важно отметить, что в то время слово чхинчхок (кор. 친척, 親戚, «родня») имело гораздо более сильное значение, чем может показаться современному человеку. Первый иероглиф чхин (親) используется в словах чхингу (кор. 친구, «друг») или чхинхада (кор. 친하다, «близкий»), но раньше он имел более строгое значение кровного родства – использовался только по отношению к тем, кто родился от одних родителей. А второй иероглиф чхок (戚) относился к родственникам по браку, подразумевая некоторую дистанцию. Таким образом, современный перевод термина «родственные страны» можно представить следующим образом:

«Братья и сёстры по крови, ныне живущие раздельно, каждый в своём доме».

Когда Пархэ пало под нашествием киданей (по-китайски их государство называлось Ляо), Ван Гон был вне себя от ярости, говоря, что потерял «родственную страну». Однако нельзя не усомниться в искренности его гнева. Корё было молодым государством, Пархэ же вплоть до своего падения носило прозвище Хэдон сонгук (海東盛國, «Процветающее государство к востоку от моря»). Гибель Пархэ помогла Ван Гону избежать споров о преемственности от Когурё, одарив ещё одним преимуществом. Будучи выдающимся военачальником, он всё же уступал Кён Хвону (甄萱), правителю Позднего Пэкче. В битве при Консане Кён Хвон нанёс Ван Гону поражение и поставил Корё на грань гибели. В этом сражении Ван Гон потерял огромное количество воинов когурёского происхождения. Если бы в этот момент множество пархэских воинов, потерявших родину и бежавших в «родственную страну» Корё, не восполнили эти потери, Ван Гон никогда бы не смог объединить корейские земли. Таким образом, падение Пархэ стало для Ван Гона подарком небес.

Ван Гон допустил одну дипломатическую ошибку, без которой можно было обойтись. Когда после объединения Корейского полуострова он стал лидером международного масштаба, к нему, естественно, пожаловали послы с подарками от государства Ляо. Однако Ван Гон отправил всех до единого, все тридцать посланников, на остров. Отчаявшиеся дипломаты покончили с собой, а тех, кто выжил, он приказал отравить. Привезённые ими в дар пятьдесят верблюдов были привязаны под мостом Манбугё (萬 夫橋) и оставлены умирать от голода. Хотя это стало дипломатическим скандалом, с точки зрения внутренней политики это был мудрый шаг. Унижение киданей, уничтоживших Пархэ, было утешением для пархэских воинов и беженцев. Даже после объединения Корейского полуострова Ван Гон ещё долго крайне нуждался в боевой силе пархэсцев. Она служила сплочению когурёсцев между собой. Правители и чиновники Корё ощущали гораздо большую близость к пархэсцам, чем к выходцам из Пэкче или Силла.

Объединённое Силла, хоть и связало Три государства в единое целое, не сумело продвинуться дальше этого. Люди Объединённого Силла не стали предками современных корейцев – в этом процессе главную роль суждено было сыграть государству Корё. Чтобы люди Корё стали истинными предками корейской нации, население полуострова должно было переродиться, став единым народом. Для этого потребовались провозвестник, который был объявил о рождении нации, и судьбоносное событие. Событием этим стала война. А имя провозвестника вы скоро узнаете.